Ладно, это потом, а сейчас отдых.

Посетила гостевой ватерклозет, который находился у чёрной лестницы. Здесь был привычный унитаз, красивый такой, расписной. Пахло хлоркой и какой-то парфюмированной отдушкой. Я с недавних пор просто ставлю подходящее масло в отхожем месте.

Пока управлялась, подумала, что если с Ярославом будем строить свой дом, то я сама всё распланирую. Канализацию и водопровод предусмотрю, и нормальное отопление.

Горничная ходила за мной хвостиком, постоянно кланяясь. Раздражало немного, ведь я со своими служанками давно поставила границу, делают только то, что прошу, с бытовыми потребностями сама справляюсь.

Вернувшись в комнату, позволила приставленной служанке себя раздеть, надела сорочку и завалилась в мягкие перины. Хорошо, что сейчас прохладно, иначе я бы задохнулась в этом облаке.

На удивление быстро уснула и проснулась в обычное для себя время, в седьмом часу.

Настроение было хорошим и тревожным одновременно. Ощущение, что вот-вот я перешагну этот рубеж, будоражило, да что там — возбуждало. А ещё я не видела Ярослава два дня и тешила себя надеждой, что хоть вскользь увижу его на балу, хотя он со смешками говорил, что будет бегать от меня.

Вспомнились наши свидания, озеро, как я пела. Мурлыча под нос песенку, я на автомате начала одеваться. Пойду прогуляюсь по дому, никто же мне не запретит?

Когда уже открыла дверь, то вспомнила местные порядки. Служанка, которая спала рядом с дверью, подскочила и сложилась в поклоне.

— Баронесса, что изволите? — тихо спросила она.

Прежде чем я успела что-либо ответить, заметила мужскую фигуру, которая пришла в движение.

Это был молодой граф, который стремительно шёл ко мне неуверенной походкой, держа в одной руке бокал, в котором бултыхалось что-то тёмное. Походу он всю ночь квасил.

— О, баронесса, пойдёмте! — он неожиданно схватил меня за руку. Горничная вскрикнула. — Тсс, тихо ты, курица! — цыкнул на неё.

— Что вы себя позволяете? — я с силой дёрнула руку. Было больно, но вырвала её из жёсткой хватки.

— Успокойтесь, ничего я вам не сделаю, поговорить нужно, без свидетелей. Пойдёмте на террасу, — он указал в сторону прохода на улицу. Я видела, что напротив лестницы есть высокая дверь, ведущая на террасу.

Ну что ж, поговорим, раз ему есть что мне сказать, хотя мы и парой слов не перемолвились с момента знакомства.

Я прошла вслед за ним и когда Юрий Львович закрыл дверь, сложив руки под грудью, приготовилась слушать.

— Однако, — мужчина окинул меня затуманенным алкоголем взглядом. — Если раньше отец мне навязывал лёгких милых аристократок, то сейчас привёз осадную артиллерию, — я слушала молча, понимая, о чём он. И, прежде чем начать обороняться, я должна знать всю суть. — Хороша…

Неожиданно в дверях появилась взбешённая Вероника.

— А вот и цербер явился, — граф, чуть отхлебнув пойла, тихо рассмеялся.

Компаньонка молча подошла и, встав между нами, стала меня оттеснять в сторону.

— Вероника, всё хорошо, Юрий Львович просто изливает душу, — успокоила я девушку.

— Ладно, пусть так… — хмыкнув, молодой граф сфокусировал взгляд на мне. — Я тоже начну с тяжёлого орудия. Хочу вам сказать, дорогуша, что моя жена будет самой несчастной женщиной, потому что я буду любить всех женщин, кроме неё.

Я улыбнулась. Слабак!

— Да вы дамский угодник? — не смогла скрыть облегчение, но выглядело как усмешка.

— А ещё пьяница и картёжник. Так что если вы питаете иллюзии, то бросьте это дело… Не пойму, чем вас купил мой отец? Неужели так плохи дела, что вы клюнули на титул? Вы готовы терпеть такого, как я, рядом? — сарказм сарказмом, но я чувствовала, что ему самому противно от его же слов.

— Начнём с того, что со Львом Яковлевичем у нас не было разговора о вас. И успокойтесь, я не рассматриваю вас как кандидата на моего мужа и за титул не продаюсь.

— Вы все так говорите, — Юрий рассмеялся.

— Не нужно мерить всех через призму видения мира глазами навозной мухи, — ох, я нарываюсь.

Молодой граф, казалось, мгновенно протрезвел, выпрямился, лицо стало жёстким, чем напомнил своего отца.

— Браво, наконец-то я увидела мужчину! — решила добить. Я хлопнула пару раз в ладоши, как недавно делал Лев Яковлевич. От этого движения Юрий пришёл в ещё большее бешенство. Я видела, как он до белых костяшек сжал бокал. Послышался тихое рычание, и он зашвырнул его с террасы, разбрызгивая алкоголь по мраморному полу.

Не знаю, чтобы он сейчас предпринял, но нас ещё раз прервали. Двери распахнулись с такой силой, что задребезжали стёкла.

— Что здесь происходит? Что ты себе позволяешь? — хозяин дома прорычал на сына.

— Всего лишь милая беседа, отец. Баронесса, — молодой граф поклонился и направился в дом, его переполняла злоба, я видела, как он напряжён. Ну да, тяжело слышать правду, тем более от женщины.

Я выдохнула.

— Всё в порядке, Екатерина Фёдоровна? Простите, он переходит все границы! — Лев Яковлевич тоже пыхтел от злости, ему явно хотелось отправиться вслед за сыном.

— Всё хорошо, просто дружеская перепалка, — я улыбнулась, а граф с сомнением на меня посмотрел.

— Пойдёмте всё же поговорим, — хозяин дома пригласил меня следовать за собой, я пошла, а обеспокоенная Вероника двинулась за мной.

Я чуть притормозила и, повернувшись к ней, взяла её за руку.

— Всё хорошо, душечка моя.

Лев Яковлевич отвёл нас в кабинет.

— Екатерина Фёдоровна, я должен знать, о чём был разговор. Он вас не обидел?

— Что вы, ваше сиятельство, он сам был строже к себе, чем следовало. Юрий Львович любезно рассказал, что он совсем незавидный жених и не стоит тратить на него время. Я ответила, что даже не думала о столь неожиданном повороте. Вот, собственно, и всё.

На лице графа была досада, да что там, он был разочарован происходящим.

— Вы правда думали, что я смогу исправить его? — замысел было несложно понять.

— Я отец и желаю счастья сыну. Вы лучшая кандидатура на место его супруги, и если вы согласитесь, то у вас будет всё что пожелаете. Если не захотите с ним жить, я куплю вам отдельное поместье…

— Вы забыли основное моё желание, я хочу выйти замуж по любви. Но простите, вашему сыну хочется вдарить по лицу, но не полюбить. Он сам мне прямым текстом сказал, что будет любить всех женщин, кроме жены. Вы думаете, что я настолько себя ненавижу, что готова продаться за титул и дождь из денег? Нет уж, я лучше продолжу в грядках копаться и клубнику продавать, так я, по крайней мере, счастлива.

Впервые я видела Льва Яковлевича в такой растерянности. А я понимала, что, скорее всего, после бала потеряю стратегически важное знакомство и птичнику придётся помахать ручкой. Хотя нужно будет покумекать с Вероникой, может, она сможет разобраться в тонкостях законодательства, и мы сами найдём решение. Идея меня воодушевила, и я опять потянулась и сжала ладонь обеспокоенной компаньонке.

— Давить я на вас не хочу, но надеюсь, что вы сможете всё правильно взвесить, — граф продолжал гнуть своё.

Я же не стала ничего обещать. Даже не имея Ярослава в женихах, вряд ли полезла бы в эту грязь. Юрий — потаскун, каких свет не видел, а ещё и алкаш. Зачем моим детям такой папаша?

— Простите, ваше сиятельство, у меня голова разболелась. Позвольте откланяться, — я коснулась виска, показывая своё отношение к происходящему. И стала вставать.

— Конечно, Екатерина Фёдоровна. Не смею задерживать.

Первым делом мы отправились в мою комнату, я видела, что Веронику буквально рвёт на части от желания высказаться.

Когда я закрыла дверь, мы ушли подальше от двери.

— Что они себе позволяют⁈ — пыхтела компаньонка. — Будь я вашей матерью, то немедля забрала вас и покинула этот дом. Это Содом и Гоморра! — и тут её взгляд упал на мою руку, где на запястье ещё краснели следы от руки Юрия Львовича. — Это он сделал? Немедля идём к графу, этого нельзя оставлять!

А вот здесь она права, нужно обострить ситуацию и моя «нянька», наверное, была вправе ткнуть происходящим графу в лицо. Я позволила повести себя как овечку.