Пришёл Степан Иванович. Уставший сильно. Работы прибавилось.

Я попросила составить список всех потерь, нельзя было допустить, чтобы кто-то остался без пропитания. И никакого займа, просто дать всё необходимое. Если понадобиться, отправить народ на закупки. Староста успокоил, что всё будет хорошо. И поблагодарил за заботу.

Угнетало, что я ничем помочь не могу, но Степан Иванович был настроен позитивно. То, что мои культуры выжили, можно считать чудом, а это залог крепкого будущего. Ведь теперь все захотят сажать такие культуры, которые выжили после столь страшного града. В перспективе он прав.

Но почему для того, чтобы доказать, нужно пройти через боль? Вспомнила Ярослава во время занятий, и сердце больно сжалось. Мой ангел жертвует собой, ради нашего будущего. Главное, чтобы он не обозлился.

Сегодня я подзадержалась и поспела только к самому обеду. У старосты я отказалась есть, поэтому сейчас желудок запел рулады, когда я зашла в дом и почувствовала запах еды.

Меня встретила Вероника с таким лицом, словно думала обо мне очень плохо. Я сделала вид, что не заметила, пошла умываться перед приёмом пищи.

Служанки засуетились, накрывая обед.

За столом я рассказала о положении дел в деревне, договорились с Вероникой, что после обеда прикинем, сколько у нас есть запаса зерна. Оно у меня скороспелое, хочу рискнуть и посеять ещё раз на осиротевшие участки. Они пока не пустуют, но, чтобы не сгнили, полёгшие культуры будут скашивать. Степану Ивановичу я ещё не предлагала повторную посадку, нужно взвесить возможности, но, думаю, не откажется.

После плотного обеда меня разморило, но я, прогнав сон, потянула компаньонку в кабинет.

Я предложила пригласить сюда амбарщика, но моя деятельная помощница даже обиделась на такое предложение, мол, у неё всё зёрнышко к зёрнышку посчитано, если ещё кто-то не утащил.

Мы только начали поднимать записи, как во дворе послышался шум. Я выглянула в окно, в ворота уже заезжал экипаж, у меня был хороший обзор. Повозка была открытая…

Владимир, будь он неладен! — я так стиснула зубы, что они скрипнули.

Граф Гудович начал свою операцию, вот же неймётся человеку, уже разболтал! Захотелось поехать к нему в контору и прямо там на рабочем месте придушить.

— Что случилось? Александр? — всполошилась Вероника.

— Хуже…

В дверь постучали, компаньонка открыла. Там стоял Гришка.

— Ваше сиятельство, князь Вельский с визитом, просит приёма.

Помощница посмотрела на меня такими глазами, что я испугалась за её душевное здоровье.

А я задумалась, где его принять? В гостиной или…

— Проводи его в кабинет, — я, конечно, имела право отослать его прочь, но он в любом случае вернётся. После пояснения от Ярослава я понимала, что этот мужчина сделает всё, чтобы я согласилась стать его женой. Это не Александр… Теперь проблемы с графом Рудневым казались детской игрой. Так что придётся поговорить.

Я вышла из-за стола.

Спустя пару минут в дверях появился Владимир. На фоне моего старого кабинета он казался царственной особой. Молодой лев пожаловал. Не хотела это признавать, но он действительно красив. Черты жёстче, чем у Ярослава, и волосы тёмные, но глаза Вельских не спутаешь с другими. Поняла, что пауза затянулась и я смотрю на визитёра в упор, как и Вероника.

— Оставь нас, — коротко посмотрела на компаньонку, она присела в реверансе и убежала.

Дверь закрылась, и мы остались одни.

— Баронесса, благодарю, что приняли. Понимаю, что нарушил ваши занятия.

— Чем обязана вашему визиту? — прозвучало излишне жёстко.

Не могла заставить себя даже поклониться. Я вообще не хотела его видеть.

Владимир молчал и не скрывал своей симпатии, да что там, он рассматривал меня не стесняясь, правда не переходил границы. Но живые глаза чётко выдавали эмоции.

Да он в меня влюбился! Ещё этого не хватало!

— Вы очень красивы, баронесса! Особенно в домашней обстановке, — черты мужчины сделались мягче, и он стал похож на Ярослава. Манипулятор, решил меня подкупить.

Но я проигнорировала комплимент, глядя на его лицо, начала зарождаться злость. У него была рассечена бровь. Небольшая, совсем свежая рана. Он подрался, и я даже знаю с кем.

— Вы не ответили, князь! — я сложила руки под грудью. Мы так и стояли посередине кабинета.

— Я, князь Вельский Владимир Игоревич, прошу вас, баронессу Милославскую Екатерину Фёдоровну стать моей женой.

— Вы с Ярославом вроде всё решили? — попыталась вывернуться, понимая, что он скажет дальше.

— Он ввёл меня в заблуждение.

— Хм, поэтому вы полезли в драку? — не скрывая сарказма, скривила рот.

— Простите, испытал приступ слабости. Я его стороны был обман, который дал приоритет.

— О чём вы, князь? Вами движет желание вытащить род из ямы, в которую граф Гудович вас тянет, но не любовь ко мне…

— Вас нетрудно полюбить, Екатерина Фёдоровна, — я прямо почувствовала от него порыв нежности и желание поцеловать.

— Я никогда не стану вашей женой! — сказала довольно громко, боюсь, даже слуги слышали.

— Екатерина, поймите, вам с Ярославом не дадут быть вместе. Отцы не согласятся на ваш брак, есть много причин. Обдумайте хорошенько моё предложение.

Ну это перебор, конечно! Я понимала, что Владимир просто путает настоящие чувства с желанием обладать запретным. Азартные нотки прослеживались, да что там, он напоминал Александра своей одержимостью.

— И чем вы выбираетесь меня душить? Родителями, которые отказались от меня и сослали в деревню к тётке, кинув мне гроши на пропитание? — понимала, что, хуля родителей, унижаю себя, но я не видела другого способа довести свои чувства. — Изгнанием из высшего общества? Так, я уже давно изгой и на балу вкусила сполна эмоций, каждой фиброй души почувствовала, как они меня призирают. Так что с удовольствием проживу без этой толпы бездельников. Или оденете на меня смирительную рубашку? Нет, на ошейник посадите⁈ — понимала, что уже кричу. — Я не выйду за вас замуж!

Князь молчал. Его положение не завидно, только дурак может желать быть на его месте. Здесь не о положении в обществе, а о несостоятельности как мужчины, будущего мужа и отца семейства. И понятно, что он, встретив лучшую претендентку в жёны, хочет меня добиться.

— Я завидую Ярославу, — казалось, Владимир смирился, даже взгляд опустил. — Но хочу предупредить, что обойти меня не выйдет. Вас в любом случае обяжут вступить в брак с наследником княжеского рода. И тайное венчание не поможет…

Меня начало потряхивать от злости и предчувствия беды.

— Брак будет признан недействительным. Венчание опротестуют. Я вижу, вам Ярослав не всё рассказал, пощадил… — князь тяжело вздохнул. — Дар Разума — достояние короны, и распоряжаться им вправе лишь государь. Носители дара Разума — это сила власти. Такие маги занимают престижные должности, даже женщины, и подчиняются только императору. Поэтому граф Гудович считается одним из влиятельнейших людей в губернии, и мой отец практически в его власти.

Я понимала, что Владимир делится столь откровенно, потому что хочет считать меня частью их семьи.

— Скажу вам ещё одну вещь. Дар Разума довольно редок, можно сказать, вырождается. Многим домам стало трудно соблюдать закон о «чистоте рода». И впору вашего аристократического происхождения, ваш брак будет предметом государева решения, а не вашего желания. Если дар достаточно силён, а у вас, как я знаю со слов Льва Яковлевича, дар весьма сильный, вы станете фигурой в расчётах великих дворов. И ваш брак будет определён не вашим сердцем, а волей государя — возможно, даже с наследником иноземного престола.

— Замолчите… — мне было тяжело дышать. Я стояла и мотала головой, не понимая, что происходит. Я уже проклинала тот день, когда стала раскачивать Разум, лучше бы Друида развивала.

Слёзы катились из глаз, а Владимир сделал шаг ко мне и попытался обнять. Я же выставила руки перед собой, не дав ему подойти. Но он нежно перехватил мои ладони и, наклонившись, стал их целовать… Я не заметила, как очутилась в его объятиях, плача, уже уткнувшись в грудь князя. На секунду даже показалось, что это Ярик, они даже пахли, похоже… проклятие!