Лев Яковлевич как раз покидал кабинет и, заметив нас, остановился.

— Вот, смотрите, что он сделал! — Вероника, скрипя зубами, показала ему мою руку. — Я понимаю, что не имею права высказываться по этому поводу, — компаньонка чуть помедлила. — Но, как мне кажется, Екатерина Фёдоровна слишком снисходительна к вашему сыну.

Граф аж глаза опустил, скорее всего, понимая, что вопрос о нашем возможном родстве окончательно закрыт. Но и я понимала, что никакие деньги от будущего дела с курами не стоят навязанного брака.

Завтракали мы втроём, Лев Яковлевич присоединился к нам с Вероникой, остальные члены семьи ещё спали, хотя графский сын скорее уже спал. Продрыхнет до вечера, ведь ему положено отправиться с семьёй на бал, а раньше проспаться невозможно. Хотя целитель в помощь, откачает и полумёртвого.

Граф был молчалив как никогда, он сильно переживал. Так, долго меня окучивал, а сынок всё разрушил. Возможно, если бы не было предстоящего бала, то набил бы ему морду. Но в данном случае нужно поступить по-другому. Такие фрукты лечатся только лишением средств существования.

Где-то читала, жалобу одной мамаши, сын сорока лет сидит у неё на шее, мол, люблю его, а сделать ничего не могу. Ответ ей был прост: если бы вы его любили, то выгнали бы из дома и сменили замки. Да, радикально, но по-другому диванные сынки не лечатся.

Но Лев Яковлевич не пойдёт на такие меры, и, скорее всего, дело в мамаше, она не даст выгнать любимое прожигающее жизнь чадо.

Заняться было нечем, поэтому мы с компаньонкой пошли в графскую библиотеку, нужно было отвлечься и скоротать время до пробуждения остальных жильцов.

Пока Вероника рассматривала книги, я думала, стоит ли поработать с красавцем-фикусом, который стоял у окна и возвышался на добрые два метра от глиняной кадки. Я так была поражена этим объектом, что забыла все утренние переживания.

Стоит ли оставлять в доме свои следы? Как расценит мой сюрприз граф? Скорее всего, однозначно, я делала это намеренно, чтобы заявить: смотрите, кого вы профукали! Поэтому скрепя сердцем оставила идею и перешла к книгам.

— Екатерина Фёдоровна, что вы будете делать, если они не отстанут? — компаньонка не оставляла тему.

— Принудить обоих не смогут, так что успокойся. Юрий Львович сам не горит желанием взять меня в жёны.

— Мужчины переменчивы. Вы задели его, и он может попытаться доказать вам, что вы ошибались, даже из мести. А заполучив вас, вернётся к своей обычной жизни.

— Что же ты у меня такая умная, душечка? Я всё понимаю, не беспокойся, не дам ему такого шанса. Прекрасно помню истину: люди не меняются, а просто надевают маски, — я подошла к ней вплотную и перешла на совсем тихий шёпот. — Он ничтожество с повадками мальчишки и просто не осилит войну с нами, — я зловеще улыбнулась, а Вероника, прикрыв рот, тихо посмеялась, мне показалось, с облегчением.

Графиня появилась ко второму завтраку в девять часов. С ней и остальные женщины. Тамара, судя по лицу, не выспалась. Глаза отёкшие, бледная.

Анастасия Сергеевна поинтересовалась её здоровьем, девушка уверила, что всё хорошо, просто не спалось ночью.

Дежурные фразы, разговоры ни о чём. Я даже не старалась поддержать беседу, уеду и помашу ручкой. Вряд ли меня с этой семейкой что-то будет связывать.

Несмотря на игнорирование мной разговора, хозяйка постоянно на меня посматривала. Задумчивый взгляд, вроде и поговорить хочет, но что-то мешает.

Приём в губернаторском дворце назначен на восемь, но заранее мы не поедем, не положено. Бардак, конечно, знать боится прибыть первой, поэтому подождут, когда наедет массовка попроще.

Но до этого времени нам нужно собраться. На сборы отведено аж… четыре часа! Я даже не знаю, что буду делать столько времени.

За утро я уже устала от безделья. Возможно, поживи так с месяцок, я втянусь, но для меня подобное времяпрепровождение смерти подобно.

Вероника не отступала от меня ни на шаг и уже ждала, когда мы уедем из этого дома, где живёт дьявол, как она выразилась. Наедине со мной она не стеснялась в выражениях. Я её успокоила, пообещав завтра же уехать. Но было сомнение, что из-за выходки сына, Лев Яковлевич потеряет ко мне интерес как к магу, и мы всё же поедем в институт. Это выяснится после бала, а сейчас нужно выдержать ожидание.

До обеда время нещадно тянулось, даже чтение не спасало. Села писать свои мысли, скоротав за этим оставшиеся время.

Очередной приём пищи с помпезной подачей и манерным вкушением. Я с тоской вспомнила, как у нас в усадьбе всё по-домашнему уютно. Вероника глянула на меня очень грустно, не удивлюсь, что и она уже скучает по нашему дому.

Ну всё, начались часы томительных сборов. Волосы я вымыла перед отъездом, поэтому сейчас только ополоснусь в лохани. Небольшая ванночка уже стояла за ширмой в моей спальне. Вода была чуть мутновата, но это не грязь, запах выдавал отвар. На столике стояли флаконы с жидким мылом, также был и кусок обычного розового, судя по цвету.

Мне собрали волосы льняным полотенцем, горничная помогла сесть в ванночку с тёплой водой. Температура была на гране с комфортной, чтобы не раздражать кожу перед балом и для долгого купания не годилась. За последнее два дня дом выстудило и было прохладно, поэтому сказала, что хочу помыться очень быстро. Служанка аккуратно облила меня водой, потом нанесла мыло на тряпицу и лёгкими движениями начала намыливать мне тело. Конечно, я любила это делать сама, но в гостях не хотелось показывать характер.

Мытьё всё равно растянулось на полчаса. Когда я ужа облачалась в халат, доложили, что пришла парикмахерша и мне предстояло длительное испытание. Хорошо, что у меня есть замечательная помощница и бремя объяснения, какая мне нужна за причёска, она взяла на себя. Ещё у модистки Вероника сделала быстрый набросок, а потом доработала рисунок дома. Поэтому, когда я села в кресло перед зеркалом, она протянула его парикмахеру.

Женщина какое-то время рассматривала рисунок, и я решила сделать уточнение.

— Украшений никаких не будет, и никаких локонов. Просто идеальная форма, — да, я всё же упразднила локоны, пусть будет просто аккуратная причёска.

Я понимала, что в простоте как раз и сложность, будет виден каждый косяк. Я видела, как напряглась мастер, но на то она и профессионал, других в подобные дома не приглашают. Хотя не удивлюсь, что для меня пригласили неизвестного мастера, поэтому она так волнуется. Но дело в том, ей как раз есть что терять и она вылижет мне причёску до совершенства, так что я была спокойно за свой образ.

Рука у мастера была лёгкая, ни один волосочек не потянула, а манипуляции с волосами буквально убаюкивали.

Да, модистка делала мне пример причёски, и он местами был несовершенен, но сейчас я видела в зеркале, как работает профи.

Волосы у меня густые и длинные, да ко всему ещё и вьются. Так что задачка ещё та.

Я жаловалась, куда буду девать четыре часа? Я сижу в кресле уже час, а укладка только началась.

Пошёл третий час, и укладка вышла на финишную черту. По лицу Вероники я видела, что всё удалось. Она несколько раз корректировала работу, на что парикмахерша учтиво кивала и исправляла. Мне же всё и так казалось идеальным.

Чем ближе время бала, тем меня сильнее начало потряхивать. А когда принесли моё платье, я была в предобморочном состоянии.

— Екатерина Фёдоровна, всё будет хорошо, — теперь пришла очередь успокаиваться меня. Вероника взяла мои похолодевшие ладони.

— Ты, душечка моя, даже не представляешь, сколько всего зависит от этого бала. Но думаю, скоро узнаешь, — меня буквально рвало на части хоть кому-то рассказать о наших с Ярославом отношениях.

— Тем более вы должны выглядеть как императрица, воплощение идеала, само совершенство.

— Ты меня не успокаиваешь, я ещё больше боюсь… — я нервно засмеялась.

Пришло время одеваться. Хоть платье и не корсетное, но сложности всё равно есть, одной его надеть проблематично, да и лишено смысла, для этого есть слуги.