Я выполнила просьбу, но тон не понравился, уж очень спокойный.

— Есть возможность мне сегодня уехать? — спросила в лоб, сев на кресло у стола.

— Нет. И это не моя прихоть, билетов нет. У меня взяты на завтрашний вечер. Вы же не хотите ехать в общем вагоне? — усмешка в голосе.

Ещё сутки. Стоит ли самой пытаться уехать? И где ночевать, если не получится, в гостинице? Это будет ребячество.

— Хорошо, — я встала.

— Что вы сделали с Юрием?

— Вы о чём? Вы хотите сказать, это я виновата, что он не держал язык за зубами и разболтал своей полюбовнице обо мне? — думаю, я права в принадлежности той барышни. — Надеюсь, вы не собираетесь его выгораживать?

— Об этом и так вскоре стало бы известно, — Лев Яковлевич смотрел на меня в упор.

— А вы такой же подлец, как и ваш сын! — выгораживаете своего отпрыска, который испортил мне вечер, — я не смогла промолчать, выбесил.

— Вы не ответили на вопрос.

— У нас допрос? — я пыхтела от негодования, сложив руки под грудью.

— Простите, просто навалилось всё. Давайте спокойно поговорим, — неожиданно граф извинился. Я видела, что он предельно потерян. — Присядьте, пожалуйста, — граф указал на кресло. — Я хочу разобраться. У Юрия постоянные приступы, с того танца с вами.

— А я здесь при чём? Может, съел что-то испорченное, претензии к поварам. Или выпил много, для него это в порядке вещей, я так поняла.

— Он целитель, поэтому отравления легко лечит.

— Может инфекция, холера, например…

Лев Яковлевич задумался.

— Нет… Ему плохо, когда он выпивает… говорил, — граф посмотрел на меня пристально. — Вы же что-то говорили во время танца, а потом вот так сделали, — мужчина показал щелчок пальцами. Ну да, странно было бы, чтобы маг Разума не заметил нюансы.

Решила, что не стоит скрывать.

— Сказала, чтобы он поберёг себя, а то раз… — я щёлкнула, — и нет наследника, а отец о внуках мечтает. Я его не проклинала! — теперь я чувствовала себя виноватой.

— Я не верю в проклятия. Когда вы отделили грань Разума?

— Я ничего не отделяла.

— Но вы внушили моему сыну, отвращение к спиртному, так? — Лев Яковлевич продолжал допрос.

— Откуда я знаю, так или не так. Если бы я использовала дар, то артефакты сработали бы, верно?

— Артефакты не улавливают Управителя.

— Вы сами себе противоречите. Я по-прежнему ещё Управитель. У баронессы скотский дар, верно? — я зло улыбнулась.

— Он попросит у вас прощения.

— А вам самому не противно, что вы постоянно указываете сыну, что делать? Пытались сделать из него человека, а получилось… то, что получилось, — теперь графу пришла пора пыхтеть. — И если я действительно поставила запрет на приём алкоголя, то вы должны радоваться и поддержать. Но будет сложно, этот демон так просто не отпускает. Дайте ему самому жить как хочет, может, выкарабкается.

Вспомнила соседа-алкаша. Закодировался и ходил как тень какое-то время, мир стал бесцветным и скучным, как он говорил. А потом сорвался, хотя уже и на работу устроился и с ребёнком гулять выходил в парк.

Но у Юрия не будет возможности сорваться, если я реально ему блок поставила.

— Завтра утром поедем в Верификационный Институт. И не делайте глупостей, не стоит убегать.

Утро было поздним. Вроде вчера и ванную с травами перед сном приняла, и толком не отдохнула за день, думала, легко усну, но нет, прокрутилась до часа ночи.

Лев Яковлевич, скорее всего, предполагал такие обстоятельства, поэтому мы поехали в институт только к одиннадцати часам.

Граф попросил не брать с собой Веронику, в нарушение правил, конечно, но причину я знала — приватный разговор, который он не хотел продолжать дома. По пути опять затронули больную тему — кодировку Юрия, графа никак не отпускало это дело, пытался выяснить, что я сделала. Я уже дословно всё ему сказала, как получилось вспомнить. Даже наши действия расставили по этапам, наложенные на танцевальные па.

Да, беспокойство я понимала, его сын выглядел не очень и состояние не улучшалось. Но я видела причину, он пытался, как обычно, напиться, а организм не принимал спиртное, даже от запаха мутило.

Графиня накануне за ужином потягивала вино, а в глазах Юрия Львовича была такая буря чувств, что это пугало. Он и хотел выпить, и понимал, что будет опять дурно, да что там — хреново. Злость, желание, уныние… — Юрий просто сходил с ума, глядя на спиртное.

Удивительно одно, молодой граф не связывал своё состояние со мной, иначе я бы уже наслушалась. У Льва Яковлевича хватило ума не поделиться своими предположениями.

— Может, он сам это сделал? У пьющего человека же появляются озарение и думаю, желание бросить пить. Возможно, разговор наложился на мысли, поймал мою волну и — раз…

— Я тоже об этом думал, но без участия Разума это невозможно. Ваши дары сплелись.

— Нет, скорее каждый выполнил свой этап.

Граф потёр лицо и посмотрел на меня. Хотел что-то сказать, но промолчал.

На территории института было пустынно, люди работают.

Профессор встретил нас, как и в прошлый раз, в вестибюле исследовательского корпуса. Поздоровались и направились в лабораторию.

Вениамин Михайлович был счастлив меня видеть, я же элитная опытная мышка, и он жаждал узнать, чего я добилась за это время.

Без задержек отправились в верификационную комнату. Сегодня там была помощница, которая помогла меня пристегнуть.

Я всё-таки решила попробовать исказить результат, и когда профессор включил артефакт, то стала мысленно работать с растениями, вспомнив, начальный этап своего развития. Аж ностальгией накрыло, ведь это было интересно. Сейчас мне не нужно продумывать каждый шаг и высчитывать порядок действий, я просто направляю поток, а остальное делается на автомате. Местами, кажется, скучно, но я не могу пока углубиться в дальнейшие изыскания по развитию Друида, мне нужно любовь спасать.

Сеанс окончился, и по лицам мужчин я поняла, что не получилось исказить, скорее просто чуть уменьшила результативность.

Помощница вышла до начала сеанса, и мужчины пока не спешили её звать, поэтому я попросила освободить мне руки. Подошёл граф. В глазах вселенская тоска… Да что он там в голове гоняет?

Выбралась из ремней, обулась и подошла к тумбе с датчиками.

Ппц, котикам…

Мой Управитель расслоился. На изумрудном фоне уже явно виднелись чернильно-фиолетовые разводы, а грань выпячивалась за границу зелёной зоны.

— Поздравляю, Екатерина Фёдоровна, ещё чуть-чуть и вы получите сертификат о втором даре. Невероятно! Просто невероятно! Так хочется почитать ваши работы, — профессор заискивающе посмотрел на меня.

— Позже, Вениамин Михайлович, нужно кое-что проработать! — сказала уклончиво.

— Буду с нетерпением ждать.

Я видела, хозяину лаборатории есть что сказать, а я этого боялась, вдруг обмолвится, что ещё есть такие случаи со смешением даров. Тогда я попаду в капкан, потому что Губернский прокурор меня выпотрошит и вряд ли его остановит моё сопротивление.

К моему облегчению он промолчал. А мы со Львом Яковлевичем заполнили бланки и ушли.

На обратном пути граф молчал и не потому, что ему нечего сказать. Напротив, он всю дорогу что-то обдумывал, и мысли ему не нравились, он словно противился им, что красноречиво отражалось на лице.

Вероника опять встретила меня с беспокойством, скорее всего, ей не нравилось, что кругом одни тайны, как и мне, в принципе. Поскорее бы завтрашнее утро.

После чая Лев Яковлевич предсказуемо пригласил меня в кабинет.

— Присаживайтесь, Екатерина Фёдоровна, — тон был спокойный, практически мурлыкающий… услужливый. Последнее сравнение меня смутило, с чего бы это? Мы с ним с недавнего времени чуть ли не дерёмся.

Я села, расправила юбку и, приподняв подбородок, приготовилась слушать. За высокомерной позой скрывала паническое настроение, боялась, что он опять начнёт меня склонять к Юрию. Мол, он же не пьёт, может, возьмёшь его на поруки? А я тебя всеми благами осыплю.