— Баронесса, за столько короткое время вы мне стали практически дочерью, — начало мне уже не нравилось. — Екатерина Фёдоровна, я вам искренне желаю счастья, — а вот тут у меня реально зародилась паника. — Я понимаю, что Юрий вам не пара, изначально понимал. И не в вашем титуле дело, и тем более это не относится к дару Управителя. Вы другая. Деятельная, очень умная, не по годам мудрая. А как вы выдерживаете давление обстоятельств, можно любоваться бесконечно… — граф слишком тепло улыбнулся. Но я понимала, что мягко выстилать он просто так не будет, готовит почву, вернее, пытается смягчить следующее сообщение или предложение.

— К чему столь возвышенные речи?

— Мне это очень тяжело говорить, но вы достойны много больше, чем быть графиней Гудович. А в столь знаменательном событии, как обретение дара Разума, вы можете претендовать на роль невесты для князя Владимира, — сказано было торжественно, но сквозь зубы, он словно от себя отрывал, вымучивая каждое слово.

— Вы в своём уме? Меня, в княгини рода⁈ — нет, я морально уже смирилась с мыслью, что буду княгиней, но не со стороны Владимира.

— Да. Что вас пугает? Я видел, как вы понравились князю… обоим наследникам, — он грустно ухмыльнулся. — Вам всего лишь нужно немного доработать дар. Да и сейчас можно съездить в Москву и провести более глубокое исследование. Поверьте, род Вельских примет вас с радостью.

— Нет, я не хочу замуж за Владимира! — я замотала головой. — Я его не люблю и не смогу полюбить!

— Да что вы заладили, люблю не люблю? Как это вообще относится к делу? Он красив, умён, благороден, любая на вашем месте упала бы ему в ноги, умоляя взять её в жёны.

— Вот пусть и падают! Нет! — я встала и пошла из кабинета.

Ещё этого не хватало! — я зашла в комнату и с силой захлопнула дверь.

— Всё хорошо? — забеспокоилась Вероника.

— Пока, да.

Села в кресло, откинулась на спинку и закрыла глаза. Очень надеялась, что граф не попрётся к Вельским сообщать весть, что нашёл Владимиру невесту.

Перед отъездом нам предстоял ещё обед в доме Гудовичей. Графиня с сыном остаются в Саратове, а прокурору нужно на работу в Петровск.

Несмотря на нашу с Юрием вражду, нас всё равно сажали вместе за столом. Вернее, так расставляли приборы, что у меня не было возможности выбрать, не к компаньонкам же садиться.

Подали первое блюдо. Граф с супругой тихо решали каки-то бытовые проблемы, хотя Лев Яковлевич постоянно посматривал на меня. Супруга же его периодически прикладывалась к бокальчику вина — вот в кого сынишка — алкаш… бывший.

Конечно, её наплевательское отношение к страданиям сына поражало. В этом случае нужно было воздержаться, дать ему возможность в спокойной обстановке пережить лишение самой большой «радости», вернее, зависимости в его жизни.

Я чувствовала, как Юрий зверел. Вначале он пытался есть, но взгляд так и возвращался к бокалу. Молодой граф уже тяжело дышал, я видела, как он с силой сжимает вилку.

Он посмотрел на меня. Я глянула на него и продолжила есть. Внезапно Юрий замер и стал постукивать прибором по тарелке.

— Прекрати! — прошипел Лев Яковлевич на его действия.

— Это… — у молодого графа заходили желваки на лице. — Это ты сделала, ведьма! — неожиданно он подскочил, бросил вилку, которая с лязгом ударилась о посуду, и повернувшись ко мне, резко вцепился в моё горло.

Вокруг начали кричать женщины. Я в шоке ничего не могла предпринять. Неожиданно в висках что-то вспыхнуло, словно два тёплых пузырька лопнуло, и с приятным покалыванием энергия начала расползаться по голове. В мозгу появилась приятная лёгкость. Юрий закричал, тут же отпустив меня.

Теперь к женскому крику присоединилось невнятное мычание молодого графа, переходящее в вой. Я же повернулась в его сторону и безразличным взглядом смотрела, как он валяется на полу, обхватив руками голову.

— Екатерина Фёдоровна, отпустите, — спокойно сказал Лев Яковлевич. — Вы его убьёте, — насмешка в голосе хозяина дома послужила для меня холодным душем, я прервала атаку.

Юрий затих, в столовой повисла гробовая тишина, я посмотрела на присутствующих. На лице графа было такое восхищение, словно он ангела увидел, а не ту, что сейчас мучила его сына. Анастасия Сергеевна совсем не разделяла его восхищение, в глазах был животный страх, она, вцепившись в подлокотники стула, с открытым ртом и выпучеными глазами смотрела на меня, а перед ней на белой скатерти растекалось красное пятно от опрокинутого бокала — знаково как-то получилось.

Я встала и, обойдя всё ещё лежащего Юрия, покинула столовую. Мне нужно было успокоиться.

Самое страшное, что я не хотела останавливаться, возможно, могла и убить. То, что не я начала, в данном случае было слабым оправданием.

Я зашла в комнату, за мной последовала Вероника и прикрыла дверь.

— Вы маг Разума! — компаньонка сказала так, с причмокиванием, словно попробовала что-то вкусное. Хотя и до этого знала о моих способностях, видно, не до конца верила.

— Я чуть его не убила, — устало села в кресло.

— Он заслужил… но я рада, что вы этого не сделали.

От стука в дверь я дёрнулась, помощница пошла открывать, это был граф.

— Вероника Рудольфовна, оставьте нас, пожалуйста, — сказал он. Компаньонка, сжав губы, посмотрела на меня, я кивнула.

Девушка торопливо покинула комнату.

Лев Яковлевич сел на соседнее кресло.

— Не беспокойтесь, я вам ничего не сделаю. Напротив, я готов руки вам целовать только за возможность наблюдать за вашим развитием. Это невероятно! Настолько сильное воздействие, вот так играючи… — граф рассмеялся.

— Я чуть не убила вашего сына.

— Вряд ли. Ну, может, немного помешался бы умом… Он целитель, выкарабкается в любом случае, — словно отмахнулся.

— Он ваш сын! — я была в шоке от его слов и нескрываемого веселья.

— Скажу вам честно, я был бы рад, если бы он умер, — Лев Яковлевич стал очень серьёзным. — Вы осуждаете меня?

— Что вы! Это ваш ребёнок, и вы сами его таким сделали, так что не я вас буду судить. Мы все рождаемся ангелами…

— В чём-то вы правы, — прервал меня. — Я слишком предан работе и императору, поэтому не уследил, когда он стал таким. Потом уже ничего не мог сделать, даже при помощи внушения.

— Поэтому вы готовы стереть свой позор чужими руками? Тогда проще было бы его заказать лихим… Я не хочу продолжать этот разговор! — подняла руку, пресекая дальнейшие словоизлияния. — Что вы от меня хотите? — понимала, не для разговора о сыне он пришёл.

— Хочу вам предложить доступ к библиотеке в Университете Разума, могу даже устроить беседы с профессорами, в обмен на возможность первым увидеть ваши записи по нашему дару.

Вот это он меня покупает.

— Я подумаю, — ответила коротко. Если уж соглашаться, то после разговора с Ярославом.

Граф меня больше не донимал разговорами, не по пути на вокзал, не в поезде. А когда я начала делать записи у себя в блокноте, то с таким умилением смотрел, словно я его любимая дитяти.

С вокзала мы поехали по княжескому тракту. Лев Яковлевич мотивировал тем, что дорога в нашу сторону ещё не просохла. Но я-то знаю истинную причину, хотел мне показать, от чего я отказываюсь. Я даже в окно не взглянула за всю дорогу до моих земель.

Когда мы приехали в усадьбы Милославских, солнце уже стало клониться к закату. Нас вышли встречать все домашние, ну, кроме тёти, она в это время уже готовится ко сну или вообще спит.

Коротко попрощавшись со Львом Яковлевичем, я пошла в дом. Как же я соскучилась. Здесь я реально чувствовала себя дома, всё такое родное, особенно запах, моими цветами вся округа пропахла.

В доме тоже очень вкусно пахло. Нюра наготовила пирогов и, конечно же курочку. Пока в ресторане её вкушают счастливчики, я ем минимум пару раз в неделю — могу себе позволить, как производитель.

Вспомнила про барона-птичника, может, всё-таки со Львом Яковлевичем и выйдет составить нужный договор.

Сегодня за поздним ужином я позволила себе расслабиться и немного выпить, втянув в это дело даже служанок. Они, конечно, отнекивались с круглыми глазами, но я же барыня — просто приказала сесть за стол. Я что алкашка, чтобы пить в одиночку⁈