— Хорошо, вы меня раскусили, — рассмеялся граф. — Мой дед был магом Разума и если я укреплю свой род, то смогу подать прошение императору о пересмотре достоинства.

Я оживилась. Мне нравилось, когда всё сходилось. А вот гость принял это на свой счёт, как победу, ещё шире улыбнулся.

Не буду его разочаровывать, пусть спокойно ждёт моего решения, а не нудит визитами. Я же, естественно, ничего менять не собираюсь.

Визитёры уехали, мне показалось довольные.

Пребывая в шоке от происшествия, а по сути предательства, вернулась в комнату писать письмо. Нужно поставить в известность Дмитрия Алексеевича.

Изложила весь разговор, практически дословно. Ждать вечера, чтобы передать Ярославу послание, не хотела, поэтому отправилась к Егору Вячеславовичу, он сто процентов меня ждёт.

Управляющий стоял в коридоре, взволнованный.

— Всё хорошо, Екатерина Фёдоровна?

— Да, не стоит беспокойства. Мне письмо нужно отправить в поместье Вельских. Срочно. Лично в руки Дмитрия Алексеевича. Если его нет, то его сыну Ярославу, — дала ему запечатанный конверт.

— Будет исполнено, — Егор Вячеславович поклонился и направился к лестнице. Не удивлюсь, что сам поедет посыльным. Мне, по сути, без разницы.

Сама история очень удивила. Неужели губернатор такой недалёкий, что сам себя топит? Ладно, не буду делать поспешные выводы, большие дяди всё расследуют и расскажут.

А что делать мне? Если информация просочится, ко мне потянутся соискатели со всей округи. Если раньше я думала только о княжеских родах, их не так уж и много, а нуждающихся в невестах единицы, то эти визитёры напугали.

Граф всё-таки прав, но только в направлении рассуждения. Больше подходит: сегодня один титул — завтра другой. Вспомнила, что наш Лев Яковлевич как раз из тех, кто с помощью своего дара поднял свой род. И не удивлюсь, что с помощью меня мог как минимум получить пост Губернатора, хотя и княжеский титул не исключается. Странный этот закон о чистоте крови, его нужно упразднять!

Целитель приехал практически следом за графьями. Маленький, щуплый мужичок, несмотря на возраст довольно бодрый, что не удивительно, дар его постоянно подлечивает.

Кстати, нужно узнать, есть ли и у меня это грань? Не хочется, чтобы в старости я стала всесильной, но полоумной старухой. Я-то об этом не узнаю, а вот близкие могут пострадать. Конечно, к этому времени уже вырастет армия сильных магов и появятся возможности меня обезвредить, но не хочется до этого доводить.

Картинка сражения со старухой-богиней немного развеселила, и я излишне весело улыбнулась Радиону Никифоровичу, так он представился.

Тётя спала, но это не помешает. Я обрисовала клиническую картину. Целитель сел на приставленный к кровати стул, слегка коснулся запястья Варвары Александровны. Она не проснулась. Мужчина подержал пальцы на запястье, потом поводил рукой над грудью, головой. Задержался над областью чуть выше левого виска. Потом вернулся к сердцу.

Так продолжалось минут двадцать.

— Она встанет, но здесь нужно длительное лечение и желательно артефактная поддержка. Случай запущенный и судя по состоянию поля, проблемы давно начались.

Я это и без него знаю.

— Хорошо. Если лечение даст несколько лет жизни моей любимой тётушке, то я готова заплатить сколь потребуется.

— Могу включить на лечение не раньше следующей недели, и оно будет авансовым. Можете платить сразу за следующий сеанс или оплачивать у меня в приёмной с утра в день назначенного визита, — целитель достал тетрадь и начал там что-то писать. — Артефакты можете сами купить в Саратове или в другом крупном городе, я дам адреса. Но могу продать сам, с небольшой наценкой.

— Давайте у вас, — приняла решение, а целитель оживился.

Артефакт стоил немало, но я не собиралась скупиться, могу себе позволить. С двумя сеансами я потратила восемьсот шестьдесят рублей. Служанка, находившаяся рядом, чуть в обморок не упала, когда целитель озвучил сумму.

Я же сходила к себе в комнату и принесла деньги. Ерунда, по сути, пару скотины модифицировать.

Артефактом был простой медный браслет. Надеюсь, что Варвара Александровна не воспротивится, ведь она не видела целителя, проспав всё лечение.

До вечера еле дотянула, хотелось знать ответ на моё письмо, по крайней мере, прояснение ситуации и первые ответные шаги.

Вышла чуть пораньше, но Ярослав уже стоял на прежнем месте. Он был без настроения, да что там в бешенстве. Отец ему довёл ситуацию, и он готов был придушить дядю, даже без проверки причастности.

Жених крепко обнял меня и долго не отпускал, словно боясь, что меня действительно могут увести.

Будь я корыстная тварь, то вполне могло быть и так. Граф Константин Тимофеевич Прозоровский очень богат. Как раз ему и принадлежит одна из парфюмерных фабрик в нашей губернии. И та самая сеть магазинов, что купила у нас на пробу духи, тоже его. Он крупный промышленник, имеет доли не только в отечественных, но и зарубежных предприятий. Очень уважаемый человек, член Губернаторского совета. Это было в отчёте, что мне дали в папке. Цифры доходов, даже для современного человека выглядят прилично, а если посчитать в золоте, то пугающе солидно. Поэтому не удивительно, что они готовы дать триста тысяч только за согласие на помолвку.

Судя по письму, что передал мне будущий свёкор, граф ещё и друг Игоря Алексеевича. Как он его назвал: «карточный друг». Наш губернатор частенько поигрывает в его игорном доме и лично с графом Прозоровским.

Дмитрий Алексеевич охарактеризовал Константина Тимофеевича опытным манипулятором, способным разговорить кого угодно. Я заметила, что у графа язык подвешен. Но со мной вышла осечка, я не намерена была разглагольствовать, да и сама умею манипулировать, и он это почувствовал. Возможно, поэтому граф и заложил, вернее, не стал отрицать кто ему проболтался, чтобы склонить чашу весов к себе.

Отец Ярослава прекрасно знал о стремлении графа Прозоровского поднять свой род. Сам Игорь Алексеевич подшучивал над тем, что он даже готов купить какую-нибудь принцессу. Возможно, губернатор и сам попался на эту шутку, восприняв как словесную игру сильных. Или не верил, что друг захочет его обставить. Ведь если Владимир не до конца верит в дар Разума у моего жениха, то дядя и подавно. Выжидают время, чтобы начать на меня давить. Ну-ну!

Опять пошёл разговор о братце. Он продолжал требовать подтверждения дара, а Ярик бесился от этого, потому что продолжал «думать» руками.

— Я работаю, но сплошные осечки. Может, съездим завтра в лес? Природа посодействует работе. Иначе я сорвусь и поеду получать свидетельство.

— Успокойся, любимый. Это выбор Владимира. Через три недели поедешь, и тогда тебе никто не запретит. А поляна… не получится у нас беззаботно общаться под присмотром. Эти пиявки отстанут только после смерти, — я кивнула на охранника.

— А может, сотрёшь ему память, как тому иностранцу? — парень грустно рассмеялся.

— Лев Яковлевич озвереет, — я хмыкнула. — У меня тоже терпение на пределе, но всё же придётся обождать.

Возвращаясь домой, я пыталась понять, чем думал губернатор? Или он туп, или мы чего-то не знаем. Поскорей бы граф Гудович приехал, надеюсь, с хорошими новостями.

Последующие дни были пугающе спокойными. Если раньше я мечтала, чтобы меня оставили в покое, то теперь любое затишье воспринималось предвестником бури.

Дмитрий Алексеевич, присылал мне через сына письмо, в который рассказывал, что он разговаривал с нашим парфюмером. Князю тоже показалось, что Эдуард Васильевич напуган перспективами и, скорее всего, затея с вовлечением его в дело прогорит. Пожилой человек, по его мнению, не настроен на бурную деятельность, которая нам предстоит.

В ответном письме я просила подождать, ведь он высококлассный профессионал, а творческие люди нуждаются в покое. Пусть выносит в себе необходимость в росте, а нет, так я сама выучусь или попрошу научить меня делать духи. Эта просьба тоже может подстегнуть желание к сотрудничеству. В конце концов, Эдуард Васильевич должен понимать, что без моих масел он не сможет делать коллекцию и если он продолжит вилять, то я прекращу с ним деятельность. А возобновлять придётся уже на моих жёстких условиях, как хозяйки. Чем я дольше об этом думала, тем больше склонялась, что нужно сделать паузу в общении с парфюмером, а потом огласить новые условия. Думаю, отец Ярослава одобрит такой шаг. Мы здесь не в бирюльки играем, а бизнес строим, и слабые звенья нам не нужны, даже очень талантливые.