Мы попрощались, и я повесила трубку. Я крепко задумалась: у Веры никогда никого не было. В школе — из-за контроля мамы, это понятно. А потом почему?

Впрочем, неудивительно. Вера была замкнутой для большинства людей. Редко кто мог проникнуть за эту стену. Выражение ее темных глаз напоминало взгляд волчонка, готового к защите своей территории. Он был пронизывающим, острым, иногда даже пугающим. Возможно, парни чувствовали силу, исходящую от нее, и предпочитали держаться подальше.

Вероятно, Вере как раз нужен был мужчина старше ее самой — чтобы стать ей опорой. Главное, чтобы он не причинил ей боли.

Я вернулась в комнату — Паша не заметил моего отсутствия. Руки дрожали, когда я села за ноутбук и набрала в поисковике: «раздвоение души».

Экран заполнился материалами о диссоциативном расстройстве, внутренних конфликтах, двойственности природы людей, смысле жизни... А еще — о мистических явлениях, параллельных вселенных и древних легендах о душах, путешествующих между мирами.

Сердце колотилось все сильнее, пока я читала одну статью за другой. Неужели это правда? Или, может, дура, что доверилась словам женщины, которую даже ни разу не видела.

Я поднялась и подошла к зеркалу в прихожей — наверное, чтобы убедиться, что — это все еще я. Я схожу с ума. Или нет? Как я могу быть одновременно и там, и тут? Я еще долго всматривалась в свою темную тень, будто надеясь перенестись в другую реальность, но этого так и не случилось.

Когда я тихонько вошла в спальню, Паша уже спал. Я осторожно легла рядом, стараясь не производить ни малейшего шума, чтобы не потревожить его сон. Дыхание Паши было размеренным и спокойным. Я ощутила знакомое тепло и на мгновение меня охватило чувство спокойствия. Но мысли бродили в голове, не желая отпускать.

Я смотрела на Пашу, его лицо в тусклом свете уличной подсветки выглядело таким безмятежным. Почему я когда-то выбрала его? Я не находила причин. Он просто написал мне в интернете, а я ответила. Переписывались мы недолго, и уже через пару дней пили кофе в одной из кофеен возле моего универа. Это были мои первые отношения, и тогда все казалось таким простым, таким естественным.

Подумалось, как раньше я делилась с Пашей всем, секретов у меня не было. Мы открывались друг другу без стеснения, и в этом была наша сила. Но теперь, когда в моей жизни появилось что-то сложное и запутанное, я не знала, как объяснить это ему. Раздвоение души, параллельные миры — эти идеи были слишком абсурдными, чтобы говорить о них с Пашей.

Но дело, конечно, было не в эзотерике, от которой он был бесконечно далек. Двое брутальных мужчин, женой которых мне предстояло стать — о таком не рассказывают своим парням. Даже если ранее вы ничего не скрывали друг от друга.

Я снова взглянула на Пашу. Он всегда умел логически обосновать любые жизненные моменты. Не любил, когда вещи выходили за рамки привычного — а сейчас все, что происходило со мной, было именно таким.

С одной стороны, я чувствовала, что должна быть честной с ним, делиться своими переживаниями и страхами. С другой — осознавала, что это может разрушить нашу идиллию. Все произошедшее в подземелье воспринималось как далекий нереальный мир, в который я не хотела впустить Пашу. Я не стала бы рисковать нашими отношениями из-за чего-то, что сама не могла осмыслить.

Я вспомнила все, что приключилось в подземном царстве. Как Эд сорвал с меня платье и впился в мой рот, а Эн наблюдал, но его молчание было при этом красноречивее слов. Когда они так жадно пялились на меня, я ощущала себя словно парализованной. Но вместе с тем не хотела, чтобы это заканчивалось.

Близость Паши никогда не вызывала у меня таких противоречивых эмоций, когда низ живота сладостно тянет, а в голову лезут настолько порочные картинки, что даже страшно.

Мой переезд к парню не был вызван семейными проблемами, финансовыми трудностями или чем-то подобным — родители всегда поддерживали меня, и никто не пытался выгнать меня из дома. И, очевидно, решение явно не было продиктовано страстью. Просто Паша жил рядом с университетом, и я часто оставалась у него ночевать. В конце концов, он предложил мне переехать к нему.

Замуж за Пашу я не спешила — даже не думала об этом, если честно. Может, если только после окончания универа... Но, оказалось, судьба подумала за меня — и вот я уже невеста двух мужчин сразу, а впереди ждут обряд и первая ночь.

Сон пришел ко мне поздно. Мои мысли продолжали кружиться вокруг того, что случилось в пещере, вокруг этой странной связи между мной и двумя викингами, которая выходила за пределы реальности. Я лежала, глядя в потолок, пока глаза не начали закрываться сами собой. Последнее, что помню перед сном, — это ощущение убаюкивающего тепла от тела Паши.

...На следующее утро я проснулась задолго до будильника. Первым делом отчаянно вгляделась в окружающее пространство: подземелье или привычная спальня? Белый комод, светильник в виде смайлика, мягкий плед на кресле... Судя по увиденному, получалось, что я — это я. Не Ая. Мне стало легче. А может, мне все привиделось, и не будет никакого обряда.

Паши рядом уже не было — работа находилась далеко от квартиры, поэтому он всегда вставал рано. В комнате царила тишина, нарушаемая только звуками из кухни, где, видимо, уже готовился завтрак. Спать пришлось совсем немного, но снова заснуть уже вряд ли бы вышло.

Неспешно прошлепав из спальни на кухню, я увидела, что Паша пьет чай и ест бутерброды с сыром. Он выглядел сосредоточенным, погруженным в мысли. Полосатая рубашка, темно-синие джинсы, очки в тонкой оправе — от вида его родной фигуры мое сердце почему-то сжалось. Он был не просто парнем, а частью меня самой.

— Ого, ты уже встала, — заметил Паша, он не ожидал меня встретить на кухне так рано. Да я и сама не ожидала, чего уж там.

— Да, не могла больше лежать, — ответила я, — хотя лечь получилось поздно.

Я почистила зубы и тоже соорудила себе бутерброд с чаем. Мы молча ели, но где-то глубоко внутри меня пульсировала мысль, которую я не собиралась оставлять без внимания.

— А ты веришь в параллельные жизни? — неожиданно спросила я, бросив на Пашу быстрый взгляд.

Он удивленно поднял бровь:

— Параллельные жизни? Что ты имеешь в виду?

— Ну, знаешь... Иногда кажется, будто есть другие версии тебя самого, живущие в иных реальностях. Может быть, там мы живем совершенно иначе...

Паша задумался на секунду, затем покачал головой:

— Нет, я в такое не верю. Для меня жизнь одна, и она вот эта, реальная. Все остальное — выдумки и фантазии.

Его ответ прозвучал твердо и уверенно. Конечно, Паша никогда не понимал таких вещей. Ему чужды были эти размышления о параллелях и альтернативных возможностях. Он существовал в мире фактов и логики, тогда как мои мысли теперь витали в сферах, недоступных рациональному восприятию.

Прежде мне это нравилось — Паша заземлял меня, удерживал на земле, когда я парила в облаках. Но сейчас его непоколебимая уверенность в осязаемости бытия стала препятствием между нами. То, что казалось мне важным и значимым, для него было лишь пустой фантазией. Возможно, именно поэтому я бы не решилась рассказать ему обо всем, что произошло в подземелье.

Мы закончили завтрак в относительном молчании, к тому же, Паша торопился. Он ушел на работу, а я осталась собираться в универ. Вера говорила, что на парах ее сегодня не будет, но занятия все равно никто не отменял.

Параллельно я пыталась собрать свои мысли воедино. Они все еще хаотично путались, но я понимала, что обсуждать их с Пашей бесполезно. Это был мой личный путь, моя сокровенная тайна, и никто, кроме меня самой, не смог бы понять ее глубину.

— Пошехонцева, а я как раз тебя жду! — с подоконника соскользнул Влад и неторопливо направился ко мне. Его подтянутая фигура резко контрастировала со старыми окнами с облупившейся краской. Темные волосы одногруппника, как всегда, были тщательно уложены, а модное худи наверняка стоило немало — фирму Planta Rosa я как-то видела в интернете, цены — космос. Зачем это я ему понадобилась?