Собравшись с силами, я поднялась с дивана и подошла к окну. Внешний мир выглядел спокойным и безмолвным, словно зима укрыла все тревоги под своим покровом. Я наблюдала, как снег неспешно оседает на поверхностях, превращая город в сказочный мир, и хотела бы ощутить эту безмятежность, но не знала, как.

Как будто пытаясь оттянуть время, я позвонила родителям.

— Привет, мам! Как вы там? Как Питер?

— Гуляем как раз. Представляешь, тут улицы мокрые, как весной — снега вообще нет. Все так необычно для зимы!

Я представила, как родители бродят по петербургским улочкам, обвитым огнями: ветер развивает мамин шарф, а папа сетует на тонкие ботинки. Сердце на секунду сжалось — может, надо было поехать с ними?

— А новогоднее настроение-то хоть есть? — поинтересовалась я, скрывая нахлынувшую тоску.

— Ой, да его хоть отбавляй, — засмеялась мама. — Повсюду украшения, елки, светящиеся гирлянды... Атмосфера такая праздничная, что даже жалко, что ты не с нами. Мы вот только что прошли мимо той самой елки на Дворцовой, она такая красивая, как из сказки! А у тебя как дела? Уже с Верой накрыли на стол?

— Да, все хорошо. Я просто позвонила, чтобы немного отвлечься, — соврала я. — Надеюсь, вы отлично отметите.

— Позвони, когда будете за столом, — попросила мама.

— Обязательно, — пообещала я.

Мы еще немного поболтали и распрощались. Затем я созвонилась с Верой. Та уже вовсю занималась готовкой и не могла вести долгие беседы. Больше звонить было некому.

Поразмыслив, я приняла окончательное решение: мне нужно увидеть Пашу. Не поговорить — я уже все сказала еще тогда. Я просто хотела посмотреть на него, почувствовать близость родного человека рядом. Это было единственным, что успокоило бы мой разгоряченный разум.

Взглянув в зеркало, я поняла, что выгляжу неважно. Паша не относился к числу тех, кто замечает новую прическу или оценивает девушек в купальниках на пляже. Но все же я ощущала бы себя увереннее, если бы мои глаза не были заплаканы, а волосы — аккуратно уложены, а не растрепаны.

Я решительно принялась приводить себя в порядок. Быстро стерла слезы, умылась. Волосы расчесала. Затем добавила немного туши на ресницы и розовый блеск на губы. Бросив еще один взгляд в зеркало, я убедилась, что стала гораздо привлекательнее, хотя и не идеально.

Я шла по заснеженным улицам, укутанная в пуховик как в защитную оболочку от ветра и собственных тревог. Каждый шаг к дому Паши давался с трудом. Было только четыре часа дня — еще можно было надеяться, что он там. Хотя где он еще мог быть?

Пройдя около половины пути, вдалеке я заметила знакомую фигуру. Паша. Он шел мне навстречу, засунув руки в карманы, погруженный в себя. Не видел меня, так как по привычке смотрел вниз. Сердце забилось быстрее — это было волнение и радость, сопряженные с тревогой.

Нас разделяло всего несколько шагов, когда Паша вдруг поднял голову. На его лице отразилось удивление, и в ту же секунду я уловила, как между нами возникло невидимое напряжение. Паша казался таким близким и одновременно таким далеким. В его взгляде читалось недоумение, смешанное с чем-то другим — надеждой? Страхом?

— Лиза? — произнес он, не веря своим глазам. На его губах застыла неуверенная улыбка. — Я как раз шел к Вере. Решил сначала заглянуть к ней, прежде чем идти к твоим родителям.

— Я... — слова застряли у меня в горле. Что сказать? Я не могла просто признаться в чувствах, выразить все, что было на душе. — Я тоже шла к тебе.

— Зачем?...

Его вопрос повис в воздухе, оставшись без ответа. Мы стояли, крепко обнявшись и всматриваясь друг в друга, словно встретились впервые. А снег медленно падал, укрывая нас мягким пушистым одеялом.