— Хочешь войти в меня сейчас?

— Детка... Это значит, что... — Эд посмотрел на меня так пристально, что я почувствовала, как воздух стал тяжелым и каким-то резким, будто стекло. Он оставался неподвижным, и, кажется, даже перестал дышать. Эн тоже не сводил с меня глаз. Время остановилось, и единственным звуком был стук моего собственного сердца, эхом отдающийся в ушах.

Я сидела на диване, укутанная в теплый плед, и смотрела в окно. За стеклом город медленно погружался в зимнюю сказку: снежинки плавно кружились в воздухе, оседая на улицах, деревьях и крышах. Время замерло, оставляя меня наедине со своими мыслями и эмоциями. А их у меня накопилось много. Даже слишком.

Зачеты уже были позади, но на душе оставалось беспокойство. Я снова и снова пыталась очутиться на Трайде, но каждый раз сталкивалась с препятствием. Вечером, следуя наставлениям Элефтерия, я уходила в медитацию, надеясь найти путь туда, куда так стремилось мое сердце. Однако всякий раз я никак не могла проникнуть в тот мир, который за такой короткий срок стала считать своим домом.

Я должна была продолжать попытки, несмотря ни на что. Возможно, ответ скрывался где-то глубоко внутри меня, и нужно лишь немного больше времени.

Всякий раз мои глаза открывались на уже ставший привычным интерьер комнаты Веры. Старые обои, выцветший синий плед на диване, потемневшая мебель, книги на столе — все это казалось таким далеким, таким неважным. Я осознавала, что потерялась в своих поисках другой жизни, и не знала, как вернуться к себе самой.

Вопросы роились назойливыми мухами. Что пошло не так? Последнее, что я помнила ясно, — это разговор с Эдом и Эном, когда я решилась дать им знать, что готова стать матерью. А затем — ничего. Пустота. И вот я здесь.

Где же мое хваленое умение управлять временем? Я уже нафантазировала, что могу контролировать свои переходы и находить дорогу назад, когда захочу. Теперь же я стояла перед этим барьером, неспособная преодолеть его. Чувство беспомощности накрыло меня с головой, заставляя сомневаться в собственных силах.

Прошла неделя с тех пор, как я подвисла в этой неопределенности. Завтра наступал Новый год — праздник, который всегда был для меня особенным. В памяти всплывали яркие моменты детства: как мы с родителями собирались за столом, украшенным свечами и мандаринами, а в центре непременно красовался торт-мороженое. Но все это казалось каким-то призрачным сном.

Я была потеряна между двумя мирами — и ни один из них не был целым. Моя душа разрывалась между желанием вернуться на Трайду и необходимостью остаться здесь, в месте, которое когда-то было моим домом. А сейчас? Я не знала.

Я совершила глубокий вдох, пытаясь обуздать хаос мыслей, и закрыла глаза. В сознании запустились знакомые механизмы: почувствовать течение времени, представить его рекой, вообразить себя Аей. Но на пути опять встала невидимая неприступная преграда.

Пытаясь обрести спокойствие, я начала сосредотачиваться на дыхании — медленный вдох, долгий выдох. Но вместо того, чтобы погрузиться в безмятежный временный поток, мой разум почему-то возвращался к Паше. Вспоминалось, как он смотрел на меня с недоумением и разочарованием. Как ушел, оставив меня с ворохом вопросов, на которые не находилось ответа.

Каждое воспоминание о нем вызывало боль и одновременно чувство вины. Ведь именно я позволила нашим отношениям дойти до точки невозврата. Все, что осталось, — это память о том, кем мы были друг для друга раньше.

Я вспомнила слова Элефтерия о важности находиться в настоящем, осознавать и принимать свои чувства. Но как это сделать, если мое настоящее оказалось разорванным на куски?

Я подошла к окну. Снег продолжал мягко опускаться на землю, придавая улицам волшебное сияние. Ветер шептал что-то неразборчивое, словно силился передать послание из другого мира. Я прижалась лбом к прохладному стеклу, ощущая, как оно успокаивает мою лихорадочную голову.

Может быть, Элефтерий был прав. Нужно научиться жить здесь и сейчас, принять свое текущее состояние, прежде чем пытаться изменить его. Ведь если я продолжу бежать от настоящего, то никогда не найду ответы на вопросы, которые мучают меня.

Тут щелкнул замок двери — Вера. Как вовремя!

— А ты чего тут одна такая грустная сидишь? — заглянула в комнату подруга. — Представляешь, Сергей Александрович ни разу не был на катке. Даже не пробовал стоять на коньках. Но у него вполне прилично получилось.

— Почему ты все еще зовешь его Сергеем Александровичем? Вы ведь уже не раз целовались. А ты все еще к нему на вы.

— Ну, знаешь, как-то неудобно... Он же старше, да и преподаватель мой, — призналась Вера, слегка краснея.

— А целоваться ловко? — поддразнила я, не удержавшись от улыбки. Лицо Веры мгновенно вспыхнуло румянцем.

— Ну, — подруга пожала плечами, — я все равно не знаю, как это правильно назвать. То, что между нами.

— Почему бы не просто назвать это «отношениями»? — подсказала я.

Вера задумалась. Она всегда была осторожной в вопросах любви. Так что эти ее колебания были понятными.

— Может, ты и права, — тихо проговорила она. — Просто я все еще не уверена, как это все будет развиваться дальше. — Ее тон стал чуть мягче, когда она добавила: — А что насчет тебя? Как твои... ситуации?

Я вздохнула, понимая, что этот разговор неизбежен. Вера была единственной, с кем я могла быть абсолютно искренней, но мне было нелегко делиться своими внутренними переживаниями.

— Я... пытаюсь разобраться в своих чувствах, — уклонилась я от прямого ответа. — Если бы ты знала, как я хочу оказаться на Трайде.

— А что с Пашей? — спросила Вера, и ее голос смягчился.

— Мы не общались с тех пор, как он ушел из кафе, — пробормотала я. — Но мне его не хватает.

— Еще бы, вы жили вместе полгода, да и вместе были полтора, — поддержала меня Вера. — Я думаю, при желании все можно вернуть. Но главное, чтобы ты была честной с собой. Понимала, нужен тебе Паша или нет.

— Вера, мне очень нужно встретиться с гадалкой, — сказала я, чувствуя, как внутри меня поднимается отчаянное напряжение.

— Зачем? — удивленно округлила глаза Вера. — Как Ираида Михайловна поможет тебе?

— Сама не знаю, — с отчаянием произнесла я. — Но вдруг она даст ответы?

Вера прищурилась, и я поняла, что она не совсем согласна с моим предложением.

— Ладно, я запишу тебя, — наконец уступила она, но в голосе ощущалась настороженность. — Но только если ты будешь готова принять любые ответы. Ты хочешь после Нового года?

— Чем скорее, тем лучше, — выпалила я чересчур нервно. — Мне просто необходимо понять, что происходит, и что мне делать дальше.

Вера быстро набрала номер Ираиды Михайловны, и, к моему удивлению, выяснилось, что я смогу посетить ее уже завтра утром. Это была удача — не каждый соглашается работать в праздничные дни.

Я вновь посмотрела на падающий снег. Он неспешно укрывал мир, как будто придавая ему новое дыхание, новую надежду. Я поняла, что, несмотря на все трудности, не могу сдаться. Не зная, что ждет меня на встрече с гадалкой, я все же ощущала в глубине души, что завтра получу ответы на все вопросы.

Утро выдалось холодным и ясным — ни малейшего намека на вчерашний теплый вечер. Я проснулась задолго до рассвета из-за внутреннего волнения перед поездкой. Вера собиралась к матери в соседний город отмечать Новый год — дорога занимала около двух часов. Совсем скоро я осталась одна в пустой квартире. Ехать к гадалке я намеревалась тоже одна.

У меня была пара часов до записи к Ираиде Михайловне. После этого я планировала вернуться в квартиру Веры. Родители уехали на празднование Нового года в Питер — я не была уверена, что смогу полноценно отдохнуть и насладиться праздником, поэтому отказалась от предложения присоединиться к ним, сославшись на Веру. Подруге же сказала, что буду на празднике с родителями. В итоге я решила провести время в одиночестве: вдруг свершится новогоднее чудо, и я снова окажусь на Трайде.