— Шесть циклов? — переспросила я. — Это как времена года на Земле?

— Что-то вроде того, — кивнул эйфрир. — Первый — Оледенение. Он длится примерно четыре земных месяца и приносит с собой лютые морозы. В этот период Трайда преимущественно покрыта снегом и льдом, а триадины прячутся в укрытиях.

Я представила себе, как холод окутывает планету, которую я видела только на картинках, ведь ни разу не покидала подземелья.

— Второй цикл — Пробуждение, — вещал Элефтерий. — Идет около двух месяцев. Снег тает, растения пробиваются сквозь землю, триадины выходят наружу.

— Это значит, что все начинает оживать? — уточнила я.

— Именно так, — подтвердил дракон. — Затем Цветение, оно продолжается в районе трех месяцев. Природа расцветает, и триадины активно занимаются земледелием. Вулканическая активность возрастает, создавая новые горячие источники.

— И это приводит к урожаю? — спросила я.

— Да, это важный период. Четвертый цикл — Жара, — голос Элефтерия посерьезнел. — Водоемы пересыхают, и триадины должны быть особенно внимательны к хранилищам воды.

— Сколько он длится? — не удержалась я. Хотелось понимать, надолго ли Эд может задержаться.

— Два месяца. Как и пятый цикл — Увядание. Он обозначает период сбора урожая и подготовку к наступлению холодов.

— Остался шестой цикл? — я пыталась запомнить всю информацию, которую мне давал Элефтерий. Этот дракон действительно знал о Трайде все.

— Он называется Заморозки, — произнес эйфрир. — Занимает приблизительно три месяца и знаменует собой постепенное похолодание. Все готовятся к новому Оледенению. Триадины завершают приготовления к морозам и собирают запасы пищи и топлива.

— Значит, Эд отправляется в Вулканическую зону, чтобы добыть ресурсы для региона, клана и семьи, — проговорила я, осмысливая услышанное. Эти циклы напомнили о Земле, родителях, Вере, Паше... Когда я смогу увидеть их снова — загадка, но сейчас мое сердце было тут.

— Да, — уверенно промолвил Элефтерий. — Он делает это не только ради клана, но и ради тебя. Его чувства к тебе крепнут с каждым днем, и он прекрасно осознает, что от его действий зависит ваша судьба.

Его слова застали меня врасплох. Чувства Эда ко мне? Эта мысль была новой и немного пугающей. Я еще не разобралась в эмоциях, которые пробуждали во мне викинги, и не понимала, как они сами ко мне относятся — кроме, разумеется, того животного влечения.

— А что насчет Эна? — осторожно поинтересовалась я. — Что он испытывает?

— Эн более сдержан, но его чувства столь же искренни, — мягко объяснил Элефтерий. — Он ощущает значимость вашей связи и предан вам обоих.

В памяти всплыл образ Эна, который порой смотрел на меня с глубоким восхищением, словно пытался разгадать мою душу. Его прикосновения были нежными и страстными одновременно, и одним взглядом он мог заставить меня сделать все, что угодно. Однако, в отличие от Эда, он оставался скрытным, и его эмоции были для меня недоступны. А за последние дни мы и вовсе отдалились.

Впрочем, если верить Михаилу, не имело значения, как Эд и Эн относятся ко мне. Если в прошлой жизни я причинила им боль, то теперь играло роль лишь то, как отношусь к викингам я сама. Эта мысль казалась необычной, но в ней была своя логика.

Возвращаясь от Элефтерия, я заметила, что дверь в студию Эна открыта. И я не была готова к тому, что услышала и увидела.

Приоткрыв тяжелую дверь, я заглянула в студию. Если она открыта — значит, можно войти, решила я. Просторное помещение было необычным: украшенные картинами и инструментами стены, высокие каменные арки и пол, выложенный цветной мозаикой.

Однако я заметила это лишь мельком. Главным были звуки, доносившиеся изнутри, — они буквально завораживали. Мелодия напоминала тихий шепот ветра, переплетающийся с мягкими аккордами. На Земле я ни разу не слышала такого сочетания звуков.

Не в силах сдержать охватившего меня волнения, я распахнула дверь шире. Звуки становились все отчетливее, неотвратимо притягивая меня. Сделав шаг внутрь, я ощутила, как мир вокруг растворяется. В тот миг я даже забыла, как дышать.

Эн сидел за столом спиной ко мне, полностью поглощенный процессом. Его длинные пальцы плавно скользили по незнакомому мне инструменту. Меня это совершенно очаровало. Каждый аккорд вызывал во мне целую палитру эмоций: радость сменялась грустью, надежда — безмятежностью. Это было невероятно: музыка как будто могла говорить, передавая те чувства, что невозможно выразить словами.

Когда звуки замолкли, меня только и хватило на то, чтобы завороженно выдохнуть:

— Что это было?

— Ая, — мягко и глубоко произнес Эн, — ты пришла в нужный момент.

Он не удивился — видимо, ждал меня. Я подошла ближе, не в силах отвести взгляда от его рук.

— Эта музыка... она такая... живая, — едва слышно прошептала я. — Откуда она?

— Это музыка Луны, — проговорил Эн. — Я пытался воспринять ее звуки, поймать то, что она шепчет нам каждую ночь.

— Музыка Луны? — повторила я, стараясь уловить в его словах смысл.

— Я создаю ее с помощью звуковых ловушек, — продолжил Эн. — Это устройства, которые преобразуют лунные лучи в звуковые волны.

— Как это? — спросила я. В книгах, что я читала в библиотеках, ничего не было ни про музыку Луны, ни про ловушки.

— Очень просто, — ответил он. — Я использую особые механизмы и размещаю их так, чтобы они были направлены прямо на Луну. Когда лунный свет касается этих приманок, он оживает, и я улавливаю его вибрации. Эти звуки можно записать, а после обработать.

— Вау! А как ты вообще узнал об этом? — я попыталась представить, как он работает с устройствами. Не получалось. Я вообще не видела на Трайде никаких подобных конструкций. Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что быт на этой планете устарел — выходит, я ошиблась.

Эн немного помолчал, улыбаясь и глядя куда-то вдаль. Потом сказал:

— Я долго находился в одиночестве, наблюдая за Луной. Однажды я подметил, как ее свет изменяется в зависимости от времени суток и фазы. И тогда мне пришла в голову идея — а что, если свет можно превратить в звук?

— Но как? Мы же постоянно находимся в подземелье.

— Впервые эта мысль посетила меня еще тогда, когда я жил в горах. Впрочем, в пещерах тоже можно пообщаться с Луной: световые шахты на что?

По моему виду Эн понял, что я не слышала и об этом.

— В подземелье есть шахты или вертикальные каналы, которые выходят на поверхность, позволяя лунному свету проникать внутрь, — терпеливо произнес Эн. — Примерно в такой пещере живет твой Элефтерий. Но обычно в таких шахтах установлены световые ловушки, которые собирают и направляют лунный свет вниз.

— Итак, звуковые и световые ловушки, — продолжала я, пытаясь узнать больше.

— Верно, — кивнул он. — Еще есть лунные зеркоры. Эти зеркала делают из специального материала, который чувствителен к лунному свету. Я настраиваю их так, чтобы они отражали лучи Луны на поверхность звукового аппарата. Когда свет попадает на него, он порождает уникальные волны, которые я также записываю.

Звучало очень сложно. Но безумно увлекательно.

— А есть еще светозаписывающее устройство, — с этим словами Эн указал на сложный механизм, напоминающий стеклянную конструкцию с трубками и зеркалами, — Оно берет свет и трансформирует его в звук. Каждая трубка здесь предназначена для улавливания определенной длины волны, а магическая пленка пишет эти звуки.

Я осторожно приблизилась к устройству и погладила пальцами его гладкую поверхность. Оно выглядело хрупким и в то же время непоколебимым.

— Ты его сам сделал? — с искренним восхищением спросила я.

— Да, я экспериментировал, — ответил Эн. — Сначала изучал свойства различных компонентов, затем трудился над их сопряжением, чтобы они могли эффективно аккумулировать лунный свет. Это было непросто, но в итоге я добился того, что хотел.

— А что это был за инструмент, который был в твоих руках, когда я зашла?