– Интересно, – шепнула Варя подругам, – у нас вообще есть шансы выжить в этом университете?

Остаток занятия, разделённые на команды по пять человек, студенты наблюдали за птицами и определяли их волшебные свойства. Гоняться за совами и соловьями по тёмному лесу было довольно непросто, и лишь переступив порог комнаты, первокурсницы рухнули на свои кровати, вызвав удивление Кати.

– Видимо, смена образовательных стандартов не идёт вам на пользу, – хмыкнула она и, воткнув наушники, продолжила смотреть сериал.

Уже за полночь раздался стук в окно, за которым обнаружился Баюн. Маша, вымотанная последними событиями, хотела проигнорировать кота, но звук повторился настойчивее.

Баюн сидел на узком карнизе с таким видом, словно пробрался сюда исключительно по важному государственному делу.

– Ты нормальный? – прошептала Маша, открывая окно. – Ночь вообще-то. А если бы ты разбудил Катю?

Кот фыркнул и с достоинством переступил через раму. Он положил на стол сложенный лист и выразительно посмотрел на девушку. На бумаге было написано всего несколько строк почерком Софьи Маратовны: «Жду завтра в восточном крыле после пар. Я готова рассказать о твоём даре».

Маша перечитала записку дважды и посмотрела на Баюна.

– И давно ты работаешь курьером?

Кот широко зевнул. Ответа, разумеется, не последовало.

– Вот и поговорили, – пробормотала Маша.

Баюн обиженно дёрнул хвостом и скрылся в темноте. Девушка с трепетом в душе чувствовала, что совсем скоро сможет приблизиться к пониманию того, кто она и почему странный дар оказался с ней – и теперь это занимало почти все мысли. Если бы не жуткая усталость, вряд ли бы она смогла уснуть до утра.

***

Софья Маратовна ждала её в пустой аудитории. Баюн сидел на подоконнике и лениво умывался. Когда вошла Маша, он приоткрыл один глаз, внимательно посмотрел на неё и снова принялся вылизывать лапу. Вид у кота был такой, словно это именно он назначил встречу и теперь проверял, не опоздала ли приглашённая.

– Здравствуйте, – попыталась немного отдышаться Мария.

Баюн даже не повернул головы.

– Не обращайте на него внимания, – заметила Софья Маратовна. – Он считает, что после вчерашнего заслужил выходной. Садись.

Маша улыбнулась, но почти сразу почувствовала тревогу. Преподавательница выглядела серьёзнее обычного. Трубка лежала рядом с ней на столе, не раскуренная.

– Всё гораздо любопытнее, чем я могла предполагать, – таинственно произнесла Софья Маратовна. Маша почувствовала, как ладони вдруг стали влажными, и незаметно вытерла их о джинсы.

Преподавательница некоторое время смотрела на Машу молча.

– Ты не чужой человек в Лихославле, – неожиданно поменяла привычный тон она, резко сократив дистанцию между ними. Мария нахмурилась.

– В каком смысле?

– Твоя прабабушка Анна жила здесь и использовала свой дар на благо города.

– Моя… кто?

– Прабабушка.

– Баба Аня? Но я… – Маша запнулась. – Я вообще никогда не слышала, чтобы кто-то из моей семьи жил в Лихославле.

– Но это ведь не значит, что не жил. – Софья Маратовна поднялась и подошла к старому шкафу у стены. Снова повисла пауза, пока преподавательница перебирала папки, коробки и какие-то свёртки. – Анна уехала из города много лет назад, когда началась война, и должна была вернуться после.

– Но не вернулась, – догадалась Маша.

– Почему-то да. В этом разобраться мне не помогли ни архивы, ни волшебные предметы. – Софья Маратовна подошла к столу. – Пока я не знаю всей истории. Нашла слишком мало.

Она положила перед Машей потёртую тетрадь в тёмном переплёте. Девушка не сразу решилась прикоснуться к ней, такой ветхой выглядела пожелтевшая бумага. От неё исходил запах старости и книжной пыли.

– Что это?

– Её дневник.

Маша всё же осторожно провела пальцем по потрескавшейся обложке.

– Вы хотите, чтобы я прочитала?

Софья Маратовна медленно выдохнула.

– Да. Мне недоступно всё, что там написано. Анна наверняка вложила какую-то магию и оставила послание между строк. По какой-то ведь причине она не забрала дневник с собой. Обычно с таким может справиться только родственник. То есть ты.

Маша посмотрела на преподавательницу, потом на тетрадь. В голове возникло сразу несколько десятков вопросов, но один почему-то оказался важнее остальных.

– А мама?

– Что мама?

– Почему она ничего не знает? Или… не говорит? У неё тоже дар?

Софья Маратовна слегка нахмурилась.

– Вот это тебе и предстоит выяснить.

Она придвинула дневник ближе.

– Читай.

– А что конкретно я должна найти?

– Маша, если бы я знала, я бы уже сказала тебе. – Софья Маратовна едва заметно улыбнулась. Впервые за всё время их знакомства, девушка видела перед собой не грозную тётку, а вполне милую женщину. – Всё, что мне известно: дар твоей прабабушки до сих пор важен для города. А значит и твой. Ты оказалась здесь совсем неслучайно, видимо, город тебя притянул. Это объясняет, почему ты слышишь так сильно и почему предметы в Лихославле отвечают тебе охотнее, чем должны.

– А дальше?

Преподавательница посмотрела на неё очень внимательно.

– Дальше разбирайся сама.

– Вот так просто?

– Нет. Непросто. Я могу направлять. Могу учить тебя. Могу остановить, если ты начнёшь делать совсем уж глупые вещи. Но этот путь за тебя пройти никак не смогу.

Теперь дневник казался Маше не просто старой тетрадью. Где-то внутри этих страниц история её семьи и ответ на вопрос, почему она вообще оказалась в Лихославле.

– Я могу забрать его?

– Конечно, я за этим тебя и позвала.

– Спасибо.

– Только не пытайся прочитать всё за одну ночь. У тебя всё-таки конкурс на носу, – тон Софьи Маратовны вновь сменился, на этот раз на более холодный. Маша быстро отвела взгляд, почувствовав себя неуютно. Преподавательница уже делала ей замечания, что подготовка к конкурсу отвлекает её от занятий магией.

– Он совсем скоро закончится, – попыталась оправдаться она.

– Это мне и не нравится…

Маша не сразу поняла суть сказанного Софьей Маратовной. Ей казалось, что окончание конкурса будет означать свободное время, а это, в свою очередь, удовлетворит преподавательницу. Та, заметив озадаченное выражение лица студентки, достала карманное зеркальце провела ладонью над поверхностью и прошептала что-то. Зеркало потемнело, пошло рябью, и в глубине проступили смутные очертания. Маша увидела Лихославль, но не такой, как обычно. Город тонул в серой дымке, дома кренились, а от колокольни тянулась тонкая чёрная нить, уходящая в сторону музея. Баюн перестал умываться и замер с приподнятой лапой.

– Что это? – прошептала Маша. Увиденное напоминало ей тот странный сон, что она видела в первую ночь.

– Дурное предзнаменование, – серьёзно, но спокойно ответила преподавательница, захлопнув зеркальце. – Не нравится мне это. Просто будь осторожна. Всё, иди.

Когда дверь за Машей закрылась, Софья Маратовна ещё несколько секунд сидела неподвижно. Потом тяжело поднялась и, не раздумывая больше, направилась к выходу. Трость стучала по полу чаще обычного.

Константин Сергеевич сидел за столом, разбирая какие-то бумаги. Увидев её, он отложил ручку и поднялся.

– Софья Маратовна? Что-то случилось?

– А ты не в курсе? – усмехнулась она. Златогорский сохранял спокойствие под её строгим взглядом.

– Видимо, нет, – ровным тоном произнёс он, указывая коллеге на свободный стул.

– Я постою, – мотнула она головой. – Костя, я знаю, что ты что-то мутное творишь. Расскажи сейчас.

– Я не понимаю, о чём вы, Софья Маратовна. – Он спрятал взгляд, опустившись на своё место и уткнувшись в документы.

– Зачем тебе этот конкурс?

– Ищу талантливых студентов.

– Для чего? – упрямо продолжала Каган. – Я ж не дура. Побольше тебя живу.

– Софья Маратовна, – устало выдохнул Златогорский. – В университете и в городе всё в порядке. Конкурс – попытка найти таланты, получить финансирование для музея и показать, что филиал вуза тоже может проводить серьёзные мероприятия. Не более. Хотите убедиться, что всё чисто? Идите членом жюри на финал.