– Татьяна Александровна! – укоризненно произнёс мужчина, в глазах которого, тем не менее, блеснул озорной огонёк. – Мария, вы чай пейте-пейте. Он просто волшебный! Света у нас… своеобразная, но добрее человека в Лихославле не найдёте.

«Волшебный – это-то меня и напрягает», – подумала Маша, но под пристальными взглядами старушки и мужчины поднесла чашку к лицу. Пахло мёдом и чабрецом, и девушка сделала осторожный глоток. Чай был тёплым и каким-то… мягким. Он растёкся по телу, снимая усталость и тревогу. Маша почувствовала, как напряжение уходит из плеч, а мысли становятся яснее. На секунду ей захотелось закрыть глаза. Не заснуть, а просто остаться в этом удивительном ощущении, когда каждая вещь находится на своём месте, а в голове наконец перестаёт шуметь, но из этого состояния её вывел голос Софьи Маратовны.

– Лучше? – усмехнулась она. – Тогда позвольте представить, Мария, ваших преподавателей. Михаил Потапович – наш специалист по волшебным животным.

Птица на плече мужчины повернула голову на сто восемьдесят градусов и ухнула, будто подтверждая её слова.

– А это Татьяна Александровна, – продолжила Софья Маратовна, указывая на старушку. – Она научит вас обращаться с предметами. Но это позже.

Маша вновь посмотрела на чай. Ей очень хотелось поставить чашку на стол и больше к ней не прикасаться, но от одного запаха становилось спокойнее, и она сделала ещё глоток. Между тем, девушка попыталась незаметно ущипнуть себя за бедро. Боль растеклась по ноге. Не сон.

– Волшебные животные? Предметы? – задумчиво повторила Мария. – Сова тоже волшебная?

– Не совсем, – улыбнулся Михаил Потапович. – Она самая обыкновенная. Просто очень умная, но если вы ей понравитесь, Умка может показать вам пару фокусов.

– Умка… А кот? – вдруг спохватилась Маша, поворачиваясь к окну, где разместился рыжий. Тот моргнул и принялся вылизывать лапу с видом собственного превосходства, будто речь шла не о нём. Его глаза в полумраке сияли мягким янтарным светом, а вокруг него проступили тонкие золотые нити, оплетающие тело, как паутина.

– Кот волшебный. Это мой Баюн, – мягко сказала Софья Маратовна, с любовью взглянув на рыжее создание.

– Баюн? Как из сказки?

Преподавательница усмехнулась.

– Ну Маша. Коты бывают не только в сказках. Просто я изучаю фольклор, как мне ещё было называть своего питомца?

– Значит, он всё-таки не случайно появился у автобуса? – Мария чувствовала, что как никогда близка к пониманию того, что тут происходит, и решила проверить свои догадки.

– Он приглядывает за всеми в Лихославле. Особенно за теми, у кого есть сила. Он чувствует её.

Сила. Это слово будто током прошибло Машу, но она только махнула головой. Баюн перепрыгнул с подоконника на стол, не задев ни одной чашки, хотя он приземлился между ними. Кот сел, обернул лапы хвостом и посмотрел на студентку самым невинным взглядом. Вопросы один за другим проносились в голове Марии, и она ухватилась за первый попавшийся:

– А почему Светлана Геннадьевна сказала не ходить за ним? Мне ещё потом старшекурсники говорили, что он людей в дебри всякие заводит…

– Фольклор, – пожала плечами Софья Маратовна, взяв трубку. – Не безосновательный, конечно… А Света знает о его особенностях.

Трубка зажглась сама собой. Ни спички, ни зажигалки преподавательница не доставала: просто постучала мундштуком по краю пепельницы, и внутри вспыхнуло маленькое синее пламя. Маша проводила его взглядом.

– Каких особенностях? Она тоже ведьма? – посыпалась новая порция вопросов.

– О-о, не-ет. Света – дочь домового, – махнула рукой Татьяна Александровна, будто сообщила что-то совершенно очевидное. – Она обычный человек, но всё что надо знает. А Баюшка помогает нам отбирать ребят со способностями. Просто он уже старый и в последнее время всё чаще ошибается. Вот и приходится обычным людям подтирать память, отсюда эти рассказы про дебри и появились.

Маша попыталась переварить услышанное. Тётя Света – дочь домового. Та, кто ругается из-за кружек на подоконнике и заставляет мыть полы руками. А ещё эти милые на первый взгляд люди могут стереть память. В голове не укладывалось.

Татьяна Александровна выудила из кармана маленькие часы на цепочке. Они тикали, но стрелки шли не вперёд, а назад. Старушка посмотрела на них, вздохнула и убрала обратно.

– Мы немного задерживаемся, – констатировала она, а Софья Маратовна кивнула. Маша не успела задать новый вопрос.

– Краснова, я не буду сейчас рассказывать вам лекцию об устройстве мира. Вы пока не поймёте.

– Почему?

– Потому что ещё не знаете, что спрашивать.

Маша нахмурилась. Софья Маратовна посмотрела прямо ей в глаза.

– Вы слышите то, что обычным людям недоступно. У нас это называют слышанием.

– У вас?

– Да. И у вас. К Лихославлю, Мария, как выясняется, вы имеете серьёзное отношение. Вы Слышащая. Если хотите проще – ведьма. С особым даром.

Маша посмотрела на свечи, потом на преподавательницу и на кота, который как раз закончил вылизываться и теперь с интересом наблюдал за ней. Слышащая – это значит, что она не сумасшедшая? Уже хорошо. С другой стороны, ведьма… Звучало как-то слишком.

– Подождите, – наконец сказала Маша. – Вы сейчас серьёзно?

– Обычно я стараюсь не шутить, когда студенты приходят ко мне ночью, после того, как услышали зов кота, – с присущей ей иронией заметила Софья Маратовна.

Михаил Потапович мягко улыбнулся и отпил из своей чашки. Сова на его плече бесшумно перелетела на спинку стула и уставилась на Машу круглыми жёлтыми глазами. Татьяна Александровна снова что-то выудила из кармана, на этот раз маленькое зеркальце – и принялась в него смотреться, будто происходящее её совершенно не касалось. В зеркальце отражалась не комната, а лес, тропинка и чей-то дом. Мария удивлённо моргнула, но не успела разглядеть, старушка снова спрятала предмет.

– И что теперь? – наконец выдавила девушка, осознав, что преподавательница права: совершенно непонятно, о чём сейчас спрашивать.

Софья Маратовна усмехнулась и наклонила голову.

– Теперь начинается самое интересное. Надо понять, откуда у вас дар, и научить вас им пользоваться.

– И как это сделать? Вы же что-то знаете? Вы наблюдали за мной на лекциях, я видела.

– Да, – помедлив, сказала преподавательница.

– Боже, вы же сразу поняли, что у меня есть… – Маша изобразила руками нечто непонятное, – какие-то способности. Можно было хотя бы предупредить!

– О чём?

– Ну… что кот ненормальный!

На этот раз рассмеялся Михаил Потапович. Тихо, в кулак, но искренне. Сова на спинке стула неодобрительно ухнула. Софья Маратовна бросила на него недовольный взгляд, но тоже улыбнулась.

– Краснова, Баюн совершенно нормальный. Он просто пытался указать вам путь. И пусть обманом, но ему это удалось, на занятии Константина Сергеевича вы оказались совершенно неслучайно.

При упоминании Златогорского Маша напряглась.

– А что это было? Ну, на занятии? Кто эти люди? Почему он там был?

Софья Маратовна переглянулась с Михаилом Потаповичем.

– Ответы на все эти вопросы вы узнаете позже, – сказала она. – Сейчас важно другое. Вы должны понять, что ваш дар – не проклятие и не случайность. Это часть вас. И это надо принять.

Баюн подошёл к Маше, потёрся о ногу, потом улёгся у её стула, свернувшись в пушистый рыжий клубок. От него шло тепло, как от маленькой печки. Сова пристально наблюдала за девушкой. В четвёртой комнате повисла тишина.

– А если я не хочу? – спустя несколько секунд спросила Маша. Впервые за весь вечер Софья Маратовна изумлённо замерла. Она посмотрела на Машу не как преподаватель на студентку, а как человек, который хорошо помнит, что значит впервые столкнуться с чем-то, чему не можешь дать название.

– А вы не хотите? – всё же уточнила она.

– Я не знаю. Это всё… слишком.

– Понимаю. Но вы уже здесь, и город уже чувствует вас. Вы можете закрыться, попытаться забыть, но дар всё равно будет пробиваться наружу. Только тогда он станет опасным – и для вас, и для окружающих.