Генрих замер с поднятым стаканом, усмехнулся, отпил пару глотков.

— Да уж, у меня тогда в кошельке воздух гулял, а ты требовал последнее. От неохоты и жадности мои яйца скукожились в изюм.

— К-как? — губы старика задрожали. — Изюм? Яйца?

Франк зашелся заразительным смехом, теплым и громким, вынуждая Генриха улыбаться в ответ. От хохота у него даже белая борода встопорщилась.

— Ха-ха, ох не могу, ребро! Фух. Только ты умеешь выдать такие вульгарные шуточки, Генрих, клянусь Марикой, никто не смешит меня как ты!

— Если так понравилось, то верни руны, — невозмутимо сказал Генрих, все еще улыбаясь и попивая вино.

— Как и говорил, великолепный юмор, Генрих.

— Так и думал.

Дверь в трактир открылась со звонком колокольчика.

— О, у нас еще гости, поговорим чуть позже.

Франк отвлекся на зашедшую компанию в капюшонах, кратко переговорил, отвел за дальний столик.

Генрих взял свой стакан и пересел за ближайший столик. Он знал, как ведутся дела, и не торопился.

Не успело вино закончиться, как Франк сел напротив.

— Думаю, у меня есть на тебя полчаса, — в кои-то веки без улыбки сказал он.

— Кто сейчас у власти или важен в городе и округе, на свету или в тенях, лорд Бальтазар хочет знать это. И лучше на бумаге.

Франк понятливо кивает, а потом потирает пальцы всем понятным денежным жестом.

— Я напишу лично, утром будет вместе с завтраком в номер. Три сотни. Плата вперед.

Генрих с предвкушением в глазах вкрадчиво произнес:

— Есть кое-что получше рун.

На стол поставлена склянка с ярко-красным зельем внутри. Генрих показал подбородком на нее, мол, оцени сам.

Франк не так доверчив и рискован, как он. Залпом пить неизвестное не стал, а капнул на палец, осторожно слизнул. А после удивление в расширенных зрачках так велико, что Генриха его шок опьянил лучше, чем выпитое вино. Именно такого выражения лица он и ждал.

— Рябиновое зелье. Это создал лорд Бальтазар. Я лично наблюдал, как он это делает.

— Чудо Благодати, созданное магом, — задумчиво молвит старик, хмуря белые брови. — Синие глаза, но… Он потомок Марики Вечной? Или даже Повелителя Радагона?

— Нет, он не полубог, — перестал играть в загадки Генрих. — Он не отсюда.

— Не отсюда, так откуда? О. О-о, — уже понятливей протянул Франк. — Так вот оно что. Из-за Моря Тумана.

— Из мира, откуда еще никто ранее не приходил. Иначе мы бы услышали. Ты бы услышал.

— Ну, нельзя знать всё, — вопреки словам он горделиво огладил пальцами бороду. — Это явно дороже жалких трех сотен рун, старый друг.

— Ты нужен как посредник. Лорд Бальтазар прочтет твой список и сам выберет, с кем захочет иметь дело. Ты свяжешь их с ним. А пока слухи, которые я запустил при входе в город, должны подогревать любопытство.

— Уже? — Франк пораженно покачал головой. — Лисья хитрость и бычья отвага, я уже забыл, каким ты можешь быть, Генрих.

— Появление господина воскресило во мне былой огонь, — спокойствие в глазах, уверенность в голосе. — Я едва тлел, как уголь в луже, но теперь, когда я разгорелся вновь… Я больше не позволю себе жалко угасать, как под гнетом Годрика Привитого. Такая жизнь хуже смерти. Я решил, что теперь использую все свои таланты, ум и силу, чтобы проложить ему путь на вершину, сгорю до пепла, если надо! Будь что будет.

Франк не засмеялся над его высокопарными речами, не кольнул шуткой в ответ. У него был очень понимающий, мудрый взгляд.

— Иногда время в нашей долгой жизни кажется невыносимым повторением одного и того же, будто мы застряли в древесной смоле, старый друг. Я понимаю, почему тебя так взволновала эта новизна, что маг принес с собой.

— Дело не только в этом, — немного помрачнел Генрих. — Когда-то я выразил Годрику подобную верность, отдавая всего себя на службу золотому наследнику… Но я получил в ответ страх к моим талантам и пылу, ревность и насмешку. Подавление и изгнание.

Кулаки воина сжались на столе пару раз, словно он хотел кому-то свернуть шею. Генрих выдохнул, рассказывая дальше:

— Я взял на себя больше, чем положено, с Бальтазаром. Проявил себя вперед приказов. Хотел посмотреть, как он отреагирует на подобное. И он раскусил меня почти сразу.

— И что он сделал? Лорды не любят, когда их испытывают те, кто ниже.

Уголки губ Генриха поползли вверх.

— Он наградил меня в ответ.

Глаза Франка понятливо блеснули. Иногда всё, что нужно таким людям, как Генрих, это не богатство, титулы, женщины или власть. Но всего лишь толика заслуженного признания.

Только такие вещи помогают им понять, что они живут не зря, что не просто занимают пустое место в мире, а что-то значат.

Франк не был таким, но он понимал.

Именно поэтому они дружили.

Владелец заведения пододвинул склянку обратно.

— Платы не нужно в этот раз, оставь себе. И выпей еще сегодня за мой счет. Я принесу, что он хочет, утром, как договаривались. Верну вам плату за постой. Живите бесплатно, пока ведете дела в городе и не обзавелись своим местом.

— О, — приподнялись брови блондина. — Хочешь подружиться с моим лордом?

— А кто бы не захотел?

Оба они понятливо улыбнулись. Связи важнее денег, особенно когда кто-то в начале своего пути. А раз у него был мостик в виде Генриха, то почему бы по нему не пройти?

Франк, такой много повидавший человек, уже видел: прибывший сегодня в город маг в будущем далеко зайдет.

Следующее утро.

Рядом со столиком завтрака стоит Генрих, готовясь доложить. Он ждет, пока мы останемся одни.

Я проводил взглядом фигурку уходящей девушки-горничной, что словно невзначай виляет задницей походкой от бедра. Блондинка не была красавицей одна на город, но обладает той привлекающей страстью раскованной женщины.

Выслушал Генриха в плане итога его вчерашней встречи.

— Вот как? — я перелистнул несколько желтых страниц, исписанных густым и разборчивым почерком. — Передай Франку мою благодарность и подари пару флаконов зелья. Скажи, что я сам поговорю с ним этим вечером. Сегодня сам найди чем заняться, я не покину гостиницу и буду занят варкой зелий и чтением.

— Понял.

Генрих удалился, оставив меня со столиком завтрака на одного и тишиной. Еду мне подали на уровне местной аристократии, на серебре и белой скатерти, с такой вычурностью, будто это не каша и пара яиц с фруктами, а произведение искусства.

Девушка-горничная была так учтива, что с совершенно невозмутимым лицом предложила удовлетворить мои потребности под столом во время еды… Уровень сервиса и распущенности меня впечатлил, но все же отказался.

Любая близость сейчас скорее причиняет мне душевную боль и чувство предательства к только что погибшей девушке, чем хоть какое-то удовольствие. У меня даже мелькали мысли о женитьбе, но что уж теперь, когда все будущее сожжено дотла.

Время лечит все, как говорил мой учитель, но пока… Просто нет. Мое сердце слишком ранено, чтобы вмещать в себя что-либо новое. Даже если это просто платоническая интрижка на десять минут.

Я быстро поел, вытер рот тканевой салфеткой и принялся за бумаги. Спустя какое-то время я отложил их и помассировал переносицу.

— Все настолько плохо? — не удержался я от жалобы вслух.

За обычными списками влиятельных людей, семей и фракций, меняющихся в этом так называемом Совете Агилара так же быстро, как рабы в шахте, я вижу правду. Этот город прогнил насквозь.

Пять мест, одно из которых занимает слишком удивительная организация. Гильдия Воров села за стол со своим представителем.

Без сильного правителя и армии, оставшись владельцами города, гильдии и семьи торговцев сделали самый глупый, но привычный им шаг. Откупились от проблемы.

Я представляю, как с годами проблема копилась, банды росли, а торговцы, сами откормившие кроколиска, вцепившегося им в глотки, больше не могли остановить это.

У них нет сил и, главное, решительности проливать кровь. А иначе такого масштаба преступность не устранить, тут полумерами не обойдешься.