Это моя поделка, оставленная скорее из ностальгии по временам обучения у старшего Финеаса. Сейчас эффект защиты моей мантии Кирин-Тора превосходит аксессуар, делая тот бесполезной безделушкой. Я могу сделать лучше. Так что подойдет для награды.

Генрих принял его двумя руками, разглядывая с благоговением.

— Будь-то убийца или удивление врага в бою, идя в размен, это бесценное сокровище, господин Бальтазар. У него есть название?

Улыбнувшись с нотой ностальгии по былым временам, я сказал:

— «Черная Королева: Первый Шаг».

Когда-то у меня были амбиции создать целую серию зачарованных артефактов в количестве и названиях, достаточных для целой шахматной партии.

Пока я не узнал, насколько это преувеличенная и ненужная затея. Но подростку нужна была мечта и мотивация, не так ли? Я сделал хотя бы Черных Королеву и Короля.

Черного Короля я подарил самому Финеасу на память, и тот должен оставаться в разрушенном Даларане…

Я потер пальцами левой руки друг о друга, ощущая тепло и тяжесть кольца Защиты от Стрел, ответный подарок старшего ученика и друга. Хоть это осталось со мной.

— Я буду ценить его, — Генрих тут же прицепил аксессуар к своему поясу. — Он ведь не на один раз, верно?

— Он заряжается маной сам, скорость перезарядки зависит от фона магии вокруг. В моем мире хватило бы часа, а здесь… Чтобы не прогадать, давай загадаем семь. А лучше надеяться на него раз в сутки, для надежности. Но ты можешь зарядить его своей маной, если я научу тебя, как.

— Много маны нужно?

— Думаю, твой запас дважды.

— Тогда не нужно, — решительно отказался Генрих. — Лучше я потрачу ману на боевые приемы.

— Дело твое, но я бы все же научился, на всякий случай. Никто ведь не велит тебе тратить всю свою ману разом, можно и понемногу.

— Тогда когда-нибудь позже, господин. Это все?

Он так крепко держит волшебный аксессуар, что я легко угадываю желание немедленно опробовать новую игрушку. Про себя я поднял глаза. Мужчины остаются мальчиками, даже когда они седые старики. Здесь можно уверенно добавлять — когда им несколько веков тоже.

— Да, иди.

Он тут же ушел, не тратя зря время. Я же наложил заклинание на единственное окно, растянув длинную паутинку так, чтобы она не блестела и порвалась сразу, как откроется окно.

Генрих, Альрик и все солдаты, которых я принял, отличаются завидным послушанием. Большинству солдат Азерота стоило бы поучиться подобному уровню. Даже лордеронские солдаты, хоть и честно выполняют приказы, отличаются ощущением большой внутренней гордости.

А здесь я отмечаю некое внутреннее почтение, которое солдаты оказывают мне. Как будто их господин должен быть не просто командиром, лидером, но чем-то большим. Даже объектом веры? Это превосходит то, к чему я привык.

Растя с детства в казарме Даларана, я видел, что такое дисциплина и подчинение приказам. Солдаты делают то, что им приказывают.

Каждый день, неделю, месяц, год… Пока они не умрут и место на койке не займет следующий. Это касалось даже моего собственного отца, погибшего на задании.

Наблюдение за такой жизнью со временем выработало во мне четкое нежелание быть внизу, марионеткой чужих приказов, даже не знающим, почему.

Вершина, вот цель. Я стремился к этому, стать лидером нового поколения Кирин-Тора. Я хорошо понимаю природу власти и обязанностей лидера.

Вот почему я ценю Генриха, такого, казалось бы, слишком умелого и инициативного. Многие бы опасались подобного подчиненного, но не я.

Следя за Советниками или Архимагами, можно почерпнуть неожиданное качество каждого из них. Глядя со стороны, кажется, что они почти ничего не делают. Только указывают другим, что делать.

Но если копнуть глубже, окажется, что они выполняют самую важную роль. Находят нужных людей и поручают им нужное дело.

Мне нравилось сравнивать это с механизмом, как с часами. Лидер — это часовщик, который кропотливо подбирает шестеренки и детали, а когда они идеально встают в пазы и начинают выполнять свою работу, то, если все сделано верно, часы заработают в идеальной синхронизации.

Лидер должен находить эти шестеренки, вербовать или даже создавать сам, чтобы часы заработали. Если же лидер не может этого сделать… Даже боится механизма и сделать что-то не так. Что же, ты не подходишь на роль часовщика. Тогда стань шестеренкой.

В том, чтобы честно выполнять свою часть работы, тоже нет ничего плохого. Разве не важна работа матроса на корабле? Да без них корабль не двинется с места!

Но лично мне больше нравится быть у руля, быть волей, двигающей корабль и выбирающим курс. Быть лидером.

Плата в виде ответственности никогда меня не пугала.

В моих глазах Генрих — лучшая шестеренка.

Пока Бальтазар отдыхал в своей комнате, внизу ближе к вечеру Генрих готовился как следует позаботиться о поручении своего господина.

В левой части гостиницы на первом этаже располагается небольшой трактир. Огороженные стенками столики, мягкие диваны и стулья с ажурными спинками. Место явно не для бедняков, но ничего слишком вычурного.

Его особенность в том, что он только для своих и входа с улицы в зал нет.

Если ты хочешь поесть и выпить там, то должен или быть постояльцем, или заплатить хотя бы за день проживания, даже если свободной комнаты нет.

С такими условиями становится понятно, чем на самом деле является трактир «Рунного Медведя».

Местом для совершения сделок для серьезных людей.

Именно поэтому Генрих и предложил лорду остановиться здесь. В Агиларе есть другие места для подобных дел, но заслуживающих доверия Генриха — только оно.

Старик Франк не так прост и дружелюбен, как кажется. Днем он за стойкой приема гостей, а вечером здесь, уже не в роли владельца гостиницы, а информатора, торговца сплетнями и посредника.

Светловолосый воин зашел в трактир со звуком дверного колокольчика. Внутри царит полумрак и запах крепкого пива, дразнящего ноздри и возбуждающего желание выпить пару хороших бокалов.

За столиками пока никого нет, только стемнело. Но владелец уже здесь, протирает барную стойку белым платком.

Сейчас лидер свиты Бальтазара без доспехов, в одной черной рубахе с завязками на груди. Даже тут он держит при себе кинжал в ножнах на поясе на правом боку. А на левом покачивается на цепочке непривлекательная шахматная фигурка.

От тела Генриха исходит смешанный запах недавней ванны и дубленой кожи с металлом. Сталь, броня и кровь, ржавчина и пот. Запах воина, который въелся в него навечно, как ни три спину и пятки с мятным мылом.

Как бы не пытался Генрих выглядеть презентабельным и мирным, суть солдата в нем невозможно скрыть. Легкое давление Золотой Руны заставит людей обращать на него внимание так же, как приглядывали бы за свободно лежащим на улице тигром.

Вроде мирный, но хищник без цепей, и никто не знает, когда ему захочется человечины. Сами инстинкты бы убеждали приглядывать за ним, обращать внимание. Подобный эффект только становится сильнее с ростом Руны, внушая более слабым чувство благоговения или страха.

Его легко спутать с харизмой, поэтому даже самые странные и жестокие, но сильные существа и люди обычно легко обрастают последователями в Междуземье.

Вот только Франк и сам не из слабых, он тоже владелец Золотой Руны, даже немного сильнее Генриха. Ранга второго или даже третьего.

Бальтазар может не обращать на него особого внимания, но для обычных людей присутствие Франка и давление вынуждают их уважать старика и соблюдать правила места, где он хозяин.

— Твоя улыбка как всегда раздражает, Франк, — плюхаясь на стул за барной стойкой, жалуется Генрих.

Франк без спроса поставил на столешницу стакан, неторопливо наполнил его крепким вином и пододвинул к Генриху двумя пальцами. Только после этого он пошутил, не меняясь в улыбке:

— Просто вспомнил твое недовольное лицо, когда ты платил за нахождение здесь в первый раз.