На вопросе «Кто стоит выше Избранного?» медоед надолго задумался. Почесал задней лапой за ухом, посмотрел куда-то вверх, точно так же, как смотрел на прошлом испытании, и Лист нехотя вывел: «ТОТ, У КОГО ЯБЛОКИ».

Остальные вопросы были длиннее, и читать их Избранный не стал. На каждый он просто поставил лапу, оставив грязный след, а Лист, поразмыслив, засчитывал отпечаток как «согласен». С чем именно тот согласен, Старший старался не думать.

Пульт он вызывал после каждого ответа. Сначала он рассчитывал на регламент, потом начал злиться, а под конец уже орал в голос, наплевав на всякое достоинство.

— Оспаривай! Проснись и оспаривай!

— Ставлю на медоеда, — сонно отозвался Древний и захрапел дальше.

Песок в часах между тем заканчивался. Медоед посмотрел на Лист, на последнюю струйку песка, снова на Лист, от которого после стольких ответов, видимо, уже пахло яблоками… и съел его. Целиком, вместе с вопросами, отпечатками и печатью Госпожи в углу.

— Он съел протокол, — сказал Старший в пустоту.

Упала последняя песчинка.

«Ответы Избранного комиссией не оспорены, — ровно сообщил поток. — Внесено в Свод Законов».

Сначала ничего не произошло. Потом на ярусах вычислительных комплексов один за другим начали менять цвет огоньки. Хранители с планшетами, ходившие в отдалении, остановились. Один побежал, а в Центре управления не бегали никогда.

Сводки пошли все разом. В трёх тысячах миров яблоко с этой минуты признавалось законным платёжным средством. Обитель Регистраторов запрашивала курс яблока к золоту и отдельно уточняла, считать ли арбуз крупной купюрой. Где-то уже пересчитывали в корзины государственный долг. А где-то суд, сверившись с обновлённым Сводом, приговорил казнокрада к обоссыканию и теперь интересовался, кто именно должен исполнять решение.

По потоку прошла рябь, какой Старший не видел даже после каменных истуканов. В графе «Примечания» рукой Госпожи проступило и трижды подчеркнулось: «Он ОПЯТЬ не понял, что сделал!!!»

К пульту Старший вернулся на негнущихся ногах.

— Что я пропустил? — Древний Хранитель наконец открыл глаза и с интересом оглядел мигающие ярусы.

— Всё, — ответил Старший, — ты пропустил вообще всё.

— Угу. Значит, Избранный опять прошёл, — Древний удовлетворённо кивнул. — Я же говорил!

Награду за четвёртое испытание Госпожа, как выяснилось, тоже определила заранее. Она дожидалась своего часа в том же запечатанном архиве, в нише, которую Старший поначалу принял за пустую. Он достал её, поставил на пульт и какое-то время молча разглядывал.

Это была лейка. Обычная садовая лейка, жестяная, с длинным носиком и помятым боком. К ручке кто-то привязал холщовый мешочек.

— Лейка, — сказал Старший. — За экзамен об устройстве Вселенной! Лейка и… — он заглянул в мешочек, — земля?

Древний Хранитель не ответил. Он смотрел на лейку, и Старший вдруг заметил, что старик больше не улыбается. Такого он за ним не помнил.

— Она отдаёт ему ЭТО? — тихо спросил Древний.

— Это лейка.

— Угу, — Древний натянул капюшон обратно на глаза. — Лейка.

Больше он не сказал ничего. А в описи, в графе «Класс предмета», стояла короткая пометка Госпожи: «Недостаточно прав».

Вручать награду Старшему пришлось лично, таков порядок. Избранный её оценил: обнюхал мешочек и расплылся в такой улыбке, будто ему отдали ключи от Вселенной. Потом взялся за лейку, наклонил её, и из носика полилась вода. Лил он долго и вдумчиво, прямо на пол экзаменационного зала, проверяя, когда она кончится. Она не кончалась. Лужа добралась до сандалий Старшего и поползла дальше.

Медоед одобрительно хрюкнул, взял мешочек в зубы, прижал лейку к пузу и шагнул в свой кривой переход. Судя по тому, как его перекосило на входе, домой он тоже попадёт не сразу.

Старший вернулся к пульту в мокрых сандалиях и заполнил отчёт: «Четвёртое испытание пройдено. Нарушений не выявлено». Над графой «Примечания» перо висело долго.

«Осталось шесть. Прошу предоставить отпуск».

Ответ пришёл не от Госпожи. Его, не открывая глаз, выдал из соседнего кресла Древний:

— Бери. Неделя между деяниями теперь всем положена. Это закон.

Старший поднял голову. На ярусах Хранители один за другим откладывали планшеты.

«Охранял он, » — проворчал Затупок, обошёл яблоню кругом, пересчитал листья и только после этого немного успокоился. — «Ладно, с тобой потом разберусь. Смотри лучше, что у меня есть!»

Он нырнул по самый хвост в собственный портал и выволок оттуда лейку, самую обычную, жестяную, с вмятиной на боку. На ручке у неё болтался холщовый мешочек.

— Это что такое?

«Награда за четвёртое испытание, » — гордо сообщил Избранный. — «Я сдал экзамен.»

— Ты… что сдал?

«Экзамен. По устройству Вселенной, » — он посмотрел на меня снисходительно. — «Там было несложно.»

Я открыл рот, чтобы высказать всё, что думаю про Многомерную, которая сначала дала ему в награду ультимативные порталы, затем саженец в носке, а теперь расщедрилась… на лейку? И тут же закрыл его, потому что мой внутренний сканер Душелова как раз дотянулся до этой жестянки.

Так, стоп, а это ещё что⁈

Я проверил ещё раз, уже духовным зрением. Потом третий раз, потому что второму не поверил.

ДА ЛАДНО⁈

Вещей такого порядка в Ордене Охотников две. Две штуки за все тысячи и тысячи лет, что существует Орден, и обе Первый держит под такими замками, что я сам видел их всего раз. На всю Многомерную их наберётся столько, что можно пересчитать по пальцам, и про каждую рассказывают одно и то же: там, где такую пускали в ход, потом недосчитывались звёзд. А иногда и целых Галактик.

А у меня во дворе стояла сраная лейка! С вмятиной на боку!

— И что она делает? — спросил я очень осторожно.

«В ней вода не кончается, » — Затупок наклонил лейку над корнями яблони, и из носика полилось. — «Удобно. К бочке ходить не надо.»

Вода лилась, медоед жмурился от удовольствия, а у меня дёргался глаз. Чем бы ни была эта штука на самом деле, прямо сейчас ею поливали дерево, и объяснять Избранному, что именно он держит в лапах, я пока не рискнул, вдруг ещё уронит.

«А в мешочке чудо-удобрение, » — добавил он, не отрываясь от дела. — «Только его мало, надо экономить.»

Про лейку я решил подумать потом, когда рядом не окажется никого, кто может её уронить. Сейчас меня ждал юг.

— Шнырька! — позвал я.

Мелкий вывалился из тени под скамейкой, зевая во все свои зубы.

— Ш-ш-шта?

— Помнишь, тебе докладывали про дорогу на юге? Звери там в железе и прочая фигня. Ты туда ещё всех своих голодных подданных отправил?

— Помню, — важно кивнул он. — Умных вперёд.

— И чем там всё закончилось?

Мелкий открыл пасть, чтобы ответить, и закрыл. Глаза у него медленно съехались к переносице.

— Не докладывали, — признался он наконец.

— Вообще?

— Вообщ-щ-ще.

Мы посмотрели друг на друга. Толпа голодных теней ушла на охоту, и с тех пор ни одна не вернулась пожаловаться, что хочет жрать. Мелкий, похоже, считал, что это оттого, что он мудрый Король. А я… я ведь обещал им кормовые склады. Через две недели, помнится! Потом на меня свалились Книга, Кольцо, пришелец, и склады так и остались на чистом листе бумаги.

Хороши начальники, ничего не скажешь. Один забыл накормить, второй забыл спросить.

— Король долж-ж-жен знать вш-ш-шё, — мрачно произнёс Шнырька, и шерсть у него на загривке распушилась. — Я пойду. Буду ш-ш-шмотреть.

— Смотреть?

— И карать, — добавил он, подумав.

«А я никуда не пойду, » — сразу предупредил Затупок, хотя его никто и не звал. — «Мне положена неделя отдыха. Это закон.»

— Какой ещё закон?

«Не знаю. Но чувствую, что закон, » — он обнял лейку обеими лапами. — «И яблоню поливать надо.»

Спорить с Избранным, у которого в лапах такая штука, я благоразумно не стал. Зато поднялась Карамелька. Потянулась, выгнув спину, зевнула и подошла ко мне.