Я сжал зубы и заставил себя отпустить край дивана. Был ещё один страх, о котором говорить кому-нибудь точно не хотелось. Что, если ради силы я сделаю то, от чего раньше всегда отказывался?

За долгую жизнь мне попадались разные возможности. Некоторые я даже не рассматривал, хотя прекрасно понимал, что они дают. У Охотников имелись собственные способы становиться сильнее, мне их хватало. Сейчас же вспомнил именно то, от чего прежде отказывался. И впервые всерьёз задумался, стоит ли попробовать.

Приму силы, стану сильнее, возможно, уже я буду противником сосны ломать. Только изменения могут оказаться такими, что назад дороги не будет. Останется имя, знакомое лицо, а с остальным придётся жить, если вообще получится назвать это жизнью.

И смогу ли тогда сам порадоваться, что спас семью? Или то, что сейчас для меня важнее всего, вдруг потеряет цену?

Очень удобно сказать себе, что с последствиями разберёшься потом. Я так полжизни поступал, и чаще всего действительно разбирался. Только тут под вопросом оказывался тот самый Сандр, который должен всё исправлять. С чего я взял, что после перемены ему вообще захочется возиться с моими обещаниями?

Я приподнялся, сел и потёр лицо. Дожил, Сандр. Тебя побили, а ты уже готов рассматривать предложения, за которые раньше сам бил по морде. Это вообще не наш подход.

Да, Орден иногда не сразу справлялся с сильным врагом. Именно для таких случаев у Ордена существовала чёткая структура, множество правил и куча сопутствующей инфраструктуры. Охота могла затянуться, иногда очень надолго, но бессмертных противников нам ещё не встречалось. Были те, о ком мы пока недостаточно знали.

А об этом я что знаю? Повторяет увиденное. Делает лучше меня. Может пользоваться силой Кодекса, хотя сам Кодекс подобного от чужаков не ожидал. На этом почти всё.

При каких условиях у него получается? Что вообще требуется, чтобы повторить чужое? Понятия не имею. Зато уже успел решить, что драться бесполезно. Полежал бы ещё, глядишь, сам придумал ему пару дополнительных способностей. Мне нужно его изучить.

Я вернулся на диван и занялся собой. Проверил связки с телом, подправил то, что удерживал ещё на корабле. Основная структура Души выдержала, боль отзывалась в повреждённых участках, но они больше не расползались. С этим пока можно работать.

Сознание я отпустил сам, оставив тело лежать на диване под защитой кабинета, и ушёл в сон. Ровный, полностью контролируемый, в котором остаёшься собой и при этом находишься внутри себя. Цитадель Разума, или, как мы называли её в Ордене, просто «Клаус».

Вернулась она ко мне вместе с подарком Морганы, и первая неделя с ней стоила дому паркета, шкафа и шифоньера. Сейчас Душа побита куда сильнее, связки с телом едва держатся, и лезть туда в таком состоянии было не самой здравой идеей.

Заходил я сюда нечасто. Привык решать вопросы на ходу, опыта хватало, а если становилось совсем тяжело, всегда оставалась медитация.

Сегодня обычных размышлений оказалось мало. Вспоминаю удар и через мгновение снова думаю, что нужно было успеть схватить Дорничева. Даже начатый расчёт не могу закончить. Так далеко не уеду.

Цитадель встретила тишиной и трещинами. Сегодняшний бой дошёл и сюда: по полу расползлись разломы, одна из колонн просела, свет под сводом мигал. Начинать придётся с ремонта. Протянул первые линии, закрепил их и проверил, как держится выбранный участок. Пошло нормально. Схему помнил, однако просто латать по-старому было нельзя. Слишком многое во мне теперь устроено иначе.

Цитадель позволяла полностью сосредоточиться на задаче. Здесь я управлял временем, и привычное его течение переставало мешать. Пока снаружи проходило совсем немного, внутри можно было успеть разобрать сложный вопрос.

Новых знаний от этого не появлялось. Зато можно было удержать перед собой всё, что успел заметить, и разбирать по отдельности. В обычных условиях я бы уже забыл, с какой мысли начал.

Память у Охотника хорошая, но сегодня одной памяти было мало. Стоило добраться до лица Дорничева, и вместо следующего мгновения я опять видел Исиду за столом. Всё помню, а использовать не получается. Цитадель должна была помочь разложить это по своим местам. Сначала закончу с ударом, потом возьмусь за его последствия. И удержу оба перед собой, сколько потребуется.

Под ногами затягивались трещины, а я вспоминал, почему в Ордене «Клаусом» владели всего трое. Дэн и Мак сколько ни пытались, так и не смогли и потом долго на меня дулись. Удобно, чего уж там. Вот только чинить её изнутри, когда сам держишься на честном слове, мне ещё не доводилось.

Работа шла внутри меня самого. Одна неверная связь могла развалить то, что держит самого Охотника, а исправлять ошибку будет уже некому. Раньше такая цена за возможность удобнее подумать меня не устраивала.

Над площадкой заново поднялись колонны. Одна изгибалась, уходя в сторону, другая разделялась, а выше её части снова сходились. В просветах формировались кристаллы, через которые предстояло направлять внимание.

Лишние мысли ушли сами. Подправил участок у основания колонны, подал немного силы. Дождался отклика и только после этого связал с соседним. Тут нужно смотреть, что делаешь.

По своду над головой ложились руны. Душевная рунология, которой я в этой жизни пользовался гораздо реже, чем следовало бы. Между знаками проходили плетения, часть перекрывала друг друга в разных слоях. Пришлось развернуть несколько узлов, чтобы они правильно сошлись.

В одном месте потянуло болью. Придержал контур, убрал лишнее и переделал соединение. Проверил ещё раз, теперь держит.

Выше начали проясняться кристаллы. Свет прошёл по ним, добрался до потолка и вернулся к основанию. Дошёл до последних связей и ещё раз проверил каждую, прежде чем замыкать. На мысли о том, как всё может рухнуть, уже не отвлекался. Смотрел, куда идёт моя сила, вовремя придерживал её и продолжал, когда убеждался, что можно.

Подождал, проверяя себя. Тело в кабинете продолжало дышать, Цитадель держалась. Живой, значит. Пока размышлял, насколько не хочется умирать, уже всё закончил. Ну вот и отлично. Всё снова в строю, можно пользоваться.

Огляделся. Вдоль стен, как и прежде, стояли статуи моих братьев из Ордена. Добавил посреди зала кресло и сел. Шикарное получилось, с высокой спинкой и широкими подлокотниками. На собственном удобстве здесь экономить незачем. Налил себе вина, вытянул ноги, устроился как следует и вернул первое воспоминание.

Передо мной появился склон воронки. Внизу стояла костяная оболочка, в которой прятался пришелец.

Остановил картинку, вывел рядом то, что видел духовным зрением в то же мгновение. Кристаллы приняли изображения и удержали их без лишних усилий с моей стороны. Уже хорошо.

Задержал один поворот головы гостя и подождал. В кабинете моё тело успело сделать вдох, а здесь я уже несколько раз сопоставил движение с колебанием силы. Вот ради такой возможности всё и затевалось.

Пошёл дальше. Смена тела, вспышка силы, после которой от него ничего не удаётся разглядеть. Остановился, посмотрел ещё раз. Где именно потерял его? Что успел заметить перед этим?

На этот раз мысль удавалось закончить. Помнил, чем всё завершилось, но мог рассматривать отдельный удар, не возвращаясь тут же к исчезновению друга. Боль оставалась при мне. Просто теперь она не лезла в каждый расчёт, и уже это было огромным облегчением.

Добрался до первого удара и подался вперёд. Он шагнул, как пустотник. Этот переход я знаю, нужно будет сравнить. Затем голубая сила появилась на ладони. Снова останавливаю, возвращаю чуть назад. Рассматриваю, что именно показывал, когда объяснял, как нужно затягивать узел.

Позже разберу остальные приёмы. Отдельно посмотрю, как Дорничев его достал и почему пришелец позволил себя схватить в конце. Удивиться он тогда успел, значит, хотя бы этого не ожидал. Уже есть над чем подумать.

А если выяснится, что в нынешнем состоянии его действительно не победить? Улыбнулся и устроился поудобнее. Значит, снова придётся делать невозможное. Как именно, пока не знаю. Посижу, подумаю.