Хлад кольнул так, что Хельга чуть не подскочила.

Это была ложь, густая, жирная и наглая, в каждом слове, включая «госпожа». Она даже не стала думать, просто положила ладонь на стол возле руки Ани, и по полированному дереву от её пальцев пробежала тонкая белая изморозь. Аня скосила глаза на иней, потом на подругу, и во взгляде у неё что-то щёлкнуло. Совсем как в кассе, когда сходится итог.

— Лорд, — мягко сказала она, — не возражаете, если моя сестра взглянет на договор? Она у нас в таких вещах разбирается.

— Разумеется, — лорд благосклонно развёл руками. — Мне нечего скрывать.

Хлад кольнул в третий раз. Хельга подтянула к себе первый лист и положила на него ладонь.

Пергамент покрылся инеем. Сначала по краям, потом всё гуще, белые узоры поползли между строк, и в этих узорах начали проступать другие строчки. Мелкие, тёмно-красные, будто выжженные, они проявлялись одна за другой там, где ещё мгновение назад было пустое место. Она подвинула лист к проверяющему. Тот надел очки, наклонился и начал читать вслух, сначала уверенно, потом всё тише.

— «…при просрочке любого платежа банк со всеми хранилищами, залогами и вкладами переходит в собственность заёмщика…» — проверяющий сглотнул. — «…а кровь управляющей обращается в счёт процентов…»

В кабинете стало очень тихо.

— Это что же получается, — задумчиво протянула Хельга, — ты, уродец, мою сестру по процентам пустить хотел?

Лорд улыбаться перестал. Свита за его спиной тоже перестала притворяться людьми: с демонов поплыла маскировка, раскрылись крылья, у кого-то из рукавов полезли когти, а по полу потянуло серой. Демоны-начертатели благоразумно спрятались за папкой.

— Ну наконец-то! — от души обрадовалась Хельга и поднялась.

Хлад вышел из неё сразу. По стенам кабинета рванул иней, на её плечах и груди сам собой проявился ледяной доспех, а ближайший демон, который уже замахивался, так и застыл, с поднятой лапой и очень удивлённым лицом, превратившись в довольно уродливую ледяную статую. Второго Хельга встретила кулаком в челюсть, и демон тоже уже в процессе превратился в ледышку, после удара превратившись в ледяное крошево. Третий попытался поджечь её адским пламенем, но пламя на подлёте покрылось инеем и осыпалось на ковёр красивыми красными снежинками.

— Вот это я понимаю, весело! — рассмеялась Хельга и пошла на следующего.

Лорд оценил расклад быстрее своей свиты. Он рванул к окну, выбил его вместе с рамой и сиганул вниз, на площадь, где прямо в воздухе уже раскрывался портал, дохнувший жаром. Хельга выглянула следом и даже не стала прыгать. Внизу, посреди площади, лежал Ссыкля, и ему эта суета давно не нравилась. Дракон поднял голову, лениво дохнул, и портал замёрз, не успев раскрыться до конца. Так и повис над площадью ледяным кольцом, внутри которого застыло пламя. Лорд с размаху влетел в него, ударился башкой, сломал один рог и сполз на брусчатку.

А очередь, между прочим, так и не разошлась, только плотнее прижала к себе мешки и с огромным интересом наблюдала за происходящим.

Лорд вскочил, развернулся к банку, и тут из-за спины Хельги ударило золото.

Аня стояла у разбитого окна, вскинув руку, и из её кабинета, из шкатулок, из мешков на столе, из каждой щели, где завалялась хоть одна монета, поднялся звенящий рой. Монеты пронеслись над площадью, облепили лорда со всех сторон, свились в тяжёлые сверкающие цепи и прижали его к брусчатке так, что он только хрипел. Хельга присвистнула: про Магию Золота она, конечно, слышала, но видеть, как Анька пеленает демонического лорда его же собственными, по сути, деньгами, было отдельным удовольствием.

А потом золото посерело.

Хельга заметила это первой. По сверкающим цепям прошла серая рябь, монеты потускнели, будто из них разом выпили весь блеск, и цепи осыпались с лорда пеплом. Аня покачнулась и вцепилась в подоконник. Хельга подхватила её под локоть, а лорда внизу, не глядя, вморозила в брусчатку по самую шею. Пусть полежит, подумает о процентах.

— Ань?

— Всё хорошо, — выдохнула Аня, выпрямляясь. — Просто устала.

На этот раз Хлад долбанул изнутри так, что заныли зубы.

Дальше Аня взялась за то, что умела лучше всякой магии. Лина принесла правила банка, которые лорд, как и любой посетитель, подписал на входе. В правилах чёрным по белому значилось, что любое насилие в его стенах обращает внесённый залог в пользу банка, а залог лорд оставил щедрый, чтобы произвести впечатление. Проверяющий, бледный, но очень довольный своей ролью свидетеля, заверил всё, что видел, и пообещал свернуть проверку. Торговые дома, которым лорд, как выяснилось из его же бумаг, заплатил за иски, внезапно обнаружили, что очень заняты объяснениями перед палатой, и иски отозвали сами.

А очередь на площади после всего увиденного вдруг стала вдвое длиннее. Вкладчики, у которых из-под плащей то и дело мелькал то хвост, то коготь, решили, что банк, который в один день вморозил в брусчатку демонического лорда и не потерял ни монеты, заслуживает куда больших вкладов. Лина, принёсшая новые цифры, держалась за дверной косяк.

— Ну вот, — сказала Аня, подписав последний лист, и откинулась на спинку кресла. — Благосостояние рода выросло. А ты переживала, что подраться не дадут.

Хельга не ответила. Она смотрела на Анины руки.

Аня держала их на коленях, но спрятать всё равно не успела. Пальцы мелко дрожали, под кожей на запястьях тянулись тонкие серые прожилки. Хельга дождалась, пока Лина выйдет, подошла, присела на край стола и взяла подругу за руку. Пальцы оказались ледяными. Даже для неё.

— Всё хорошо, говоришь? — тихо спросила Хельга.

Аня попыталась улыбнуться, потом посмотрела ей в глаза и улыбаться перестала.

— Я забыла, что ты чуешь ложь, — устало сказала она.

— Рассказывай.

И Аня рассказала. Проклятие Пустоты, которое когда-то чуть её не убило, никуда не ушло. Михаэль тогда вытащил её с того света, загнал эту дрянь вглубь, и долго было тихо. А потом она начала просыпаться. Сначала изредка, потом всё чаще, и каждый раз, когда Аня всерьёз бралась за золото, Пустота кусала её изнутри, будто напоминала, кто здесь на самом деле хозяин её крови.

— Катя знает?

— Никто не знает. И не должен, — Аня сжала её пальцы. — Хельга, пожалуйста. Катя сразу скажет Саше. А Саша бросит всё и прилетит сюда. У него там сейчас такое творится, что он и так рвётся на части. Он мне не поможет, только себя подставит. Не говори ему. И девочкам не говори. Пожалуйста.

Хельга молчала, а Хлад внутри неё ворочался, как зверь, учуявший чужого, и она теперь понимала почему. В Аниной крови сидел холод, но неправильный, мёртвый и пустой до самого дна. И её собственный Хлад, живой, древний, первородный, ощетинился на него всей своей силой.

— Хорошо, — сказала Хельга наконец. — Саше не скажем. Девчонкам тоже.

Аня выдохнула и прикрыла глаза.

— Я сама разберусь, — добавила Хельга.

— Как?

— Пока не знаю, — честно призналась она. — Но разберусь. Ты моя сестра, Анька. И если эта Пустота лезет в мою семью, значит, у нас с ней личное.

Она вдруг вспомнила, что бабушка обещала рассказать про Источник после праздника. А сама она сбежала с праздника раньше, чем до этого разговора дошло. Ничего, значит, придётся вернуться в Пантеон и договорить.

Додумать эту мысль ей не дали: на площади что-то загрохотало, и следом раздался знакомый голос дракона, на этот раз возмущённый до глубины души.

Хельга выглянула в разбитое окно. Посреди площади, рядом с вмороженным лордом, раскрылся огромный портал, пышущий багровым жаром, и из него одна за другой выкатывались телеги. Тяжёлые, просевшие под весом сундуков, они ехали медленно и громыхали на всю площадь. На передней восседал маленький злобный то ли демон, то ли бес в красной повязке на лбу и держал над собой флаг. Тележки толкали черти, и у каждого на шее болталась бирка с номером.

Следом из портала вышел молодой человек в аккуратном сюртуке, со свитком под мышкой, огляделся, заметил вмороженного лорда, сочувственно поцокал языком и пошёл прямо к воротам. Очередь перед ним расступилась быстрее, чем перед драконом.