Внутренняя структура статуи понемногу менялась. Я хорошо рассмотрел её перед уходом и теперь видел разницу. Никакого вмешательства Виктора для этого уже не требовалось, он просто дал начальный импульс, как будто… реально «вдохнул в неё жизнь»!

Насколько далеко это зайдёт, ещё предстояло выяснить. Пока не находил признаков, что после нескольких таких изменений всё остановится. Похоже, она могла набирать силу ещё очень долго, заодно учась ею пользоваться.

А что будет, когда Виктор сам поймёт свой Дар? Вот потому я и разорился на аукционе. Деньги Род ещё заработает, а такой сотрудник второй раз на пороге вряд ли появится.

Я услышал про «50 лет» и тут же сориентировался. В императорский дворец за статуями я пока не собирался. Лиза только уехала, а я уже начну выносить её имущество? И без того слишком много вопросов оставил дорогой женщине на потом.

Само требование к возрасту меня не удивило. Костяной Скульптор тоже выдерживает свой материал. Чем старше кость, тем лучше с ней получается работать. Значение имеет и то, кому она принадлежала, чего стоил этот разумный при жизни. За некоторыми останками он охотился так, что мы специально их охраняли.

У Виктора, похоже, тоже требовалась выдержка. Только отстаиваться должна уже сделанная статуя. Сам-то камень и до резца мастера успел немало полежать, а молодые работы парень просил пока не брать.

Механизм предстояло изучить. Для начала дадим ему то, с чем уже получается, и посмотрим на работу. Не пойму сам, найду, у кого спросить.

Афродита снова шевельнула щитом, когда я потянулся за хлебом.

— Ты ей объясни, что второй раз я в тебя ничего бросать не буду, — попросил я Виктора. — А то мне тебя уже из-за щита не разглядеть.

Парень поспешно коснулся её руки.

— Всё хорошо, — сказал он статуе. — Он нам помогает. Пожалуйста, отойди немного.

Она посмотрела на хозяина, затем на меня. Сделала полшага назад и опустила щит. Теперь хотя бы можно было нормально разговаривать, не выглядывая из-за чужого вооружения.

— Вот так, спасибо, — я кивнул ей и повернулся к Виктору. — Давай дальше. Когда у тебя впервые это получилось?

Тот помолчал, разглядывая свои ладони.

— Ещё брат жив был, — ответил он. — Сначала я вообще подумал, что показалось.

Сперва он говорил так, будто признавался в порче чужого имущества. Потом увлёкся. Началось с маленькой каменной фигурки: хотел поправить повреждённую лапу, провёл по ней пальцами, а она дёрнулась.

— И ты что сделал? — спросил я, подперев щёку кулаком.

— Выпустил из рук, — признался Виктор. — Хорошо, на стол упала. Брат потом смеялся, говорил, что она меня испугалась больше, чем я её.

Я невольно улыбнулся. Представил, как этот большой парень роняет маленького зверька и боится прикоснуться ещё раз.

— Потом пробовал ещё раз? — уточнил я.

— Пробовал, — он кивнул. — Только долго ничего не выходило. То пальцы на фигурке согнутся, то голова повернётся. А чтобы вот так… — Виктор посмотрел на Афродиту и покачал головой. — Здесь гораздо лучше получилось.

— Раньше чем занимался? — спросил я, давая ему время перестать разглядывать собственную работу.

— Где брали, там и работал, — он пожал плечами. — В последнее время помогал в реставрационной мастерской. Носил, чистил. Иногда позволяли что-нибудь простое исправить, но я сам не реставратор. Учился по ходу.

— На заказах тоже пробовал? — поинтересовался я.

— Нет, — Виктор сразу замотал головой. — Они же чужие. Если что-то изменится, потом не объяснишь.

— А проверять на чём умудрялся? — я показал на статую. — Ты ведь уже знал, что нужны старые.

— На том, что списывали, — ответил он. — Иногда разрешали забрать. Ломаное, без половины деталей. Никому не нужное.

— И с новым сравнивал? — уточнил я.

Виктор принялся объяснять, как пробовал. Терминов не хватало, помогал себе руками. Но на мои предположения кивал далеко не всегда, кое-где даже поправил.

Пятьдесят лет он назвал по собственным наблюдениям. С работами моложе ничего внятного не получалось. На старых удавалось поймать нужное ощущение, удержать, а потом повторить. Гарантировать результат для каждой купленной мной статуи он не мог и снова начал извиняться.

— Витя, ты мне сам сказал, что нужно пробовать, — напомнил я, пододвигая к нему блюдо. — Вот и будем. Не подойдёт одна, возьмёшь другую. По всей Земле за каждой отдельно бегать я не собираюсь.

— Я думал, вы несколько привезёте, — признался он, беря кусок хлеба.

— Несколько тоже привезут, — заверил я. — И ещё несколько. Ешь давай.

Уголки его рта дрогнули. Вот уже лучше. Впервые за всё знакомство человек почти улыбнулся, хотя еды у него на тарелке было достаточно давно.

— Скульптором тебя кто назвал? — спросил я, когда он немного успокоился. — Сам придумал?

— Сам, — Виктор кивнул. — Я про големостроителей читал, но у них совсем по-другому. Подумал, раз скульптуры меняю, значит, так и называется. Только точно ведь не знаю.

Посмотрел на него и немного помолчал. У костяного урода из-за своего Дара столько гонору, что на любую планету едет как к себе домой. А этот сидит напротив, жуёт хлеб и сомневается, правильно ли профессию обозначил. Великий, блин. С фамилией ему, возможно, очень повезло.

— Правильно назвал, — сказал я, наливая себе ещё воды. — Насчёт того, что ты умеешь, будем разбираться вместе. И если снова что-то получится неожиданно, говори сразу. За вопросы здесь не ругают.

Виктор покосился на защитницу.

— А за такое? — спросил он, показав на копьё.

— Проверку устроил я, — напомнил я, убирая руку от лежавшего оружия. — Ты её остановил. Пока претензий нет.

Статуя повернула голову вслед за моей ладонью. Кажется, претензии оставались только у неё.

Наставника у него не было, про опыты рассказывал только брату. Ко мне собирался полгода. Добрался, когда после пожара возвращаться стало некуда. Здесь Виктор замолчал, и я оставил расспросы. С пожаром позже разберутся мои люди. Сейчас важнее, чтобы парень перестал чувствовать себя незваным гостем.

— Из мастерской тебе что-нибудь забрать нужно? — спросил я. — Инструменты, записи?

— Записи со мной, — он кивнул в сторону двери. — В комнате оставил. Инструменты свои куплю, только узнаю, сколько…

— Список напиши, — прервал я, пододвигая ему чистый лист. — Снабженцы принесут. Всё, что для работы, оплачивает Род.

Виктор взял ручку, записал несколько слов и замер.

— Потом дополнишь, — я поднялся из-за стола. — А пока пойдём со мной. Покажу, где будешь жить.

Афродита пошла следом. Копьё я ей вернул, предварительно попросив Виктора ещё раз объяснить, что кидаться в меня больше не нужно. Она послушала и встала за плечом хозяина.

Поднялись этажом выше и прошли в другое крыло. Горничная уже ждала возле двери, открыла её и отступила, пропуская нас внутрь. Виктор остановился на пороге.

Пришлось обойти его и показать остальные комнаты. Гостиная ему уже понравилась, а когда мы добрались до кабинета, Виктор оглянулся, словно искал других жильцов.

— Располагайся, — предложил я, обернувшись. — Здесь будешь жить.

Парень стоял возле двери. Даже статуя замерла за ним, не понимая, почему дальше не идут.

— Я однажды в детстве на экскурсии был, — сказал Виктор, оглядываясь. — В княжеском доме. Там всё… беднее было. И, кажется, меньше площадь…

— Нормально, привыкнешь, — ответил я, пропуская его к окну. — Твои вещи перенесут. Что понадобится, говори горничным.

Покои вообще-то готовили для Кренделя, вместе с мастерской внизу. Хотелось устроить его поближе, чтобы хотя бы ел вовремя. Мастер отказался покидать Гору: там производства, люди, всё под рукой. А комнаты остались. Теперь пригодились.

— Вот сюда смотри, — позвал я Виктора, открывая дверь в небольшую прихожую. — Лифт. Артефактный, усиленный. Не бойся, выдержит и тебя, и твою охрану.

Нажал на панель. Створки разошлись, показав кабину, в которую при необходимости можно загнать небольшой грузовик.