Нет, мы с ней ещё не связаны Душами, до этого ещё не дошло. Но она училась у Дэна и у Бездны, а после такой школы человек чувствует много… гхм… интересного, и, похоже, моё плачевное состояние она просто почувствовала.

— Саша! — она остановилась в шаге, вскинула ладонь к моей левой руке, но не коснулась. — Что это? Кто это сделал? Почему она так…

— Книжка, — сказал я. — Тяжёлая попалась.

Лиза охнула, ахнула, попробовала подставить плечо, обожглась о мою ауру, отдёрнулась, выпустила свою защитную и всё же закинула мою здоровую руку на своё не по-женски сильное плечо, после чего решительно подвела меня к скамейке и усадила на неё.

А потом встала рядом и продолжала смотреть на меня широко распахнутыми глазами. Она уже поняла, что лично она для моего лечения сделать не могла, и, кажется, от этого злилась на себя больше, чем на меня. Я тоже ничего не мог, что было обиднее. Не люблю чувствовать себя бесполезным.

«Сажать надо, » — подергал меня за штанину Затупок. — «Срочно, корни сохнут.»

Он взял саженец и пошёл через двор с видом существа, которое точно знает, куда идёт. Я знал этот двор до последнего камня, поэтому понял, куда он идёт, за пять шагов до того, как он остановился.

Перед беседкой, перед моей любимой беседкой, где я пью кофе по утрам и обдумываю важные мысли, где проходят все важные разговоры этого дома, где…

«Здесь, » — сообщил Затупок и ткнул лапой в середину беседки.

«Ты серьёзно?» — я даже про руку забыл. — «Другого места нет? У меня земли вокруг дофига! У меня вон яблоневый сад! Выбери, блин, другое место!»

«Здесь проходят силовые линии, » — медоед уселся на свою мохнатую задницу и глянул на меня как на ребёнка, которому объясняют, почему нельзя есть землю. — «Три сильные линии, и они пересекаются прямо здесь. Почва здесь также лучшая на всей усадьбе, я проверил, вода близко, солнце с утра. Для Чудо-Яблони лучшего места не придумаешь. Я думал, ты обрадуешься.»

«Это моя любимая беседка!»

«Была, » — пожал плечами Затупок.

Я открыл рот, чтобы сказать что-нибудь весомое, и в этот момент под ногами дрогнула земля. И задрожала она от того, кто к нам сейчас приближался.

Из-за казармы гвардейцев, пригибаясь под ветками, выходили каменные големы в мифриловой броне, Холодные Головы, в полном составе, и последним шёл Деган.

— Брата-а-ан! — прогудел он, увидев медоеда, и медоед, скотина, ему кивнул.

Они вернулись с испытания, сообразил я. Помогли этой мохнатой жопе и теперь стояли во дворе моей усадьбы с видом деревенских мужиков, которые готовы помочь по хозяйству. Деган оглядел беседку, оглядел саженец в руке у своего кореша, оглядел меня с моей поломанной рукой, и в его каменной голове, что-то щёлкнуло.

— Поможем, — сказал он.

Големы просто взяли беседку по периметру, прежде чем я хоть что-то успел сказать. Беседка затрещала, но не рассыпалась, Папа Дверь строил её на совесть. Они подняли её на вытянутых руках, пронесли через весь двор, очень торжественно и аккуратно, и опустили… на розы!

— С-с-сука! — прошипел я, осознавая масштаб бедствия.

Ведь это был розарий Ани. Она разбивала его собственными руками, знала каждый куст по имени, и в нём росли три сорта, выведенных лично для неё каким-то корейским гением за деньги, на которые можно было купить сам корейский полуостров.

Беседка встала ровно. Розы под ней хрустнули.

Я схватился за голову. Правой рукой, потому что левая не поднималась. Сидел, шипел от боли, держался за голову и думал, что вот теперь мне, гхм… не поздоровится, и не от Книги и не от Хроники. Аня вернётся, посмотрит на свой уничтоженный сад, и всё, что было до этого, покажется мне… жалкой фигней!

«Отлично, » — сказал Затупок и начал копать.

Копал он быстро и с удовольствием, а Холодные Головы стояли вокруг и смотрели на это с таким уважением, будто присутствовали при закладке храма. Деган держал саженец и на его роже было написано, что это самое ответственное дело в его жизни после аннигиляции дракона.

Лиза тем временем отошла к крыльцу и говорила по телефону, быстро и тихо, тем голосом, каким она говорила с министрами, когда те опаздывали с докладом. Я прислушался и понял, что она обзванивает лекарей, лучших лекарей Империи, а лучшие лекари Империи, как известно любому, это Андросовы.

— Лиза, — позвал я. — Оставь их в покое.

— Они уже выезжают, — она прижала трубку к плечу. — Глава рода лично, он сказал, что…

— Они мне не помогут.

— Саша, это Андросовы!

— Я знаю, кто это. Мне ни хрена они не помогут. Просто поверь мне.

Лиза посмотрела на меня внимательно, а затем просто кивнула, соглашаясь.

— А кто поможет? — спросила она тихо.

Я обернулся к беседке. Точнее, к тому месту, где она раньше стояла. Там теперь торчал саженец, вокруг стояли големы, а у ямы стояла пустая лейка. Вот только медоеда почему-то не было.

Я даже не успел предположить, куда он мог деться. Воздух возле саженца дрогнул, сложился в «скрутку», и из него, кубарем, как из всех своих порталов, вывалился Затупок. А следом, потому что медоед не выпускал из зубов его штанину, вывалился… Михаэль!

Лучший Лекарь Многомерной Вселенной, гроза богов, человек, которого уважает сам Первый Охотник, сейчас лежал на плитах моего двора на спине, с полотенцем, заправленным за ворот, как слюнявчик, и что-то дожёвывал, устремив взгляд в небо…

А ещё у него была куриная нога в руке. Он её не выпустил ни в переходе, ни при падении, и, судя по лицу, не собирался выпускать вообще.

— Твою ж… — сказал Михаэль, глядя в вечернее небо над Землёй, куда ему по всем правилам Многомерной было нельзя.

Затупок разжал зубы, отряхнулся, посмотрел на Лекаря без всякого интереса, подошёл к лейке, взял её за ручку и потащил к бочке набирать. Явно, с чувством выполненного долга. Дело сделано, лекарь доставлен, яблоню пора поливать.

— Знакомьтесь, — сказал я, потому что кто-то должен был. — Это Лиза. А это Миша.

Михаэль сел на задницу, вытер рот полотенцем, посмотрел на Лизу снизу вверх и улыбнулся широко и дружелюбно.

— Очень приятно. Это твоя следующая жена?

Лиза вспыхнула. Вся, от ключиц до корней волос, Аватар Истинного Пламени, между прочим, и вспышка вышла буквальной, у ближайшего голема нагрелась броня. Она набрала воздуха, выдохнула и посмотрела на меня напряжённо, явно ожидая моей реакции.

— И что, если так? — сказал я с вызовом, глядя на Михаэля, а не на неё.

И вот тут она покраснела второй раз, уже иначе, потому что это прозвучало вслух, при людях и при Лекаре. Вслух и при других я такого ещё не говорил, и, кажется, она ждала этого дольше, чем я думал.

— Да ничего такого, — Михаэль пожал плечами и поднялся, наконец выкинув куриную ножку. — Поздравляю. Красивая. Умнее тебя, это видно сразу. Так, ладно, давай сюда руку, я всё равно уже здесь.

Он взял мою левую руку, повернул, надавил в двух местах, и я перестал видеть двор от яркой вспышки в глазах. Когда зрение вернулось, кость стояла уже на месте, а Михаэль держал свою ладонь над предплечьем и пускал по нему свою силу.

Я зашипел, потому что сила вошла в руку, но не осталась в ней. Её потянуло дальше, внутрь, к груди, туда, где в Океане Душ сидела Книга, и Книга приняла её так, как принимает воду сухая земля. Михаэль почувствовал это сразу и нахмурился. Убрал ладонь, посмотрел на руку, потом на меня, потом закрыл глаза и посмотрел глубже.

Он открыл глаза не сразу.

— Ты что, — сказал Михаэль медленно, — дурак, что ли?

— Миха…

— Нет. Нет, подожди. Я знал, что ты ненормальный. Я это знал давно, но не настолько же! — Он ткнул пальцем мне в грудь. — Ты что, реально ЕЁ съел?

Я ничего не ответил, потому что… ну а что тут ответишь?

На лице у моего приятеля сейчас было странное выражение, которого я у него ещё не видел. А знал-то я его дофига времени!

Из-за моей спины к нам подошёл Затупок. Лейка у него была сейчас полная, он тащил её, встав на задние лапы, двумя передними. Дотащил, поставил рядом, сел и посмотрел на меня задумчиво, как смотрят на человека, который точно знает ответ.