— Ты просил перемирия, — сказал Райнер.

Голос у него был спокойный, но от этого голоса у Сатаны по спине прошло что-то липкое и неприятное, чего он не чувствовал очень давно, и он не сразу вспомнил, как это называется.

— Просил, — сказал Сатана.

— Условия простые. Ты не открываешь порталы в Многомерную. Ты не открываешь порталы на Землю. Своих генералов ты больше не воскрешаешь.

Вельзевул повернул голову и спросил, кто здесь главный. Сатана не ответил. Райнер посмотрел на Вельзевула, потом на Велиала, и в его взгляде что-то дрогнуло. Кажется, невозмутимый Великий Охотник только что захотел улыбнуться.

— Вижу, — сказал Райнер. — Ладно, эти пускай остаются, посадим их в зоопарк. Дальше… Виру ты будешь платить золотом в банк.

— Какой банк? — Сатана, кажется, впервые с тех пор, как сел на этот трон, не понял простого слова.

— Анны Галактионовой, — с удовольствием подсказал Константин. — Первый банк для демонов в Многомерной. Между прочим, я его акционер. Ты будешь очень хорошим клиентом, старый враг! У тебя чудесная кредитная история. Ты же ни разу никому не отдал долг!

Сатана молчал и думал о том, что мог бы сейчас встать. Мог бы принять истинный облик, тот, от которого содрогается шестьсот шестьдесят шестой план. Мог бы даже ударить! Наверное…

У себя дома он был почти неуязвим, и вот это «почти» стояло перед троном в матовой броне и ждало ответа. И Константин, который улыбался.

— Принимаю условия, — сказал Сатана.

— Хорошо, — Райнер кивнул. — Мы уходим. Инферно остаётся тебе. Администрировать это мы не будем.

И Сатана осторожно выдохнул. На одну короткую, счастливую секунду ему показалось, что худшее позади, что Орден уйдёт, что он останется один со своим планом, своими сломанными генералами и новым долгом и что всё это можно будет пережить.

— А я буду, — сказал Константин.

Секунда кончилась.

— Что? — спросил Сатана.

— Администрировать, — Константин прошёл мимо Райнера, поднялся по ступеням к трону так, будто поднимался к себе домой, и сел на подлокотник. На тот, где погас знак Предвечной. — Охотникам это неинтересно, у них Охота. А мне интересно. У меня, знаешь ли, есть опыт. Я недавно наблюдал золотую лихорадку у демонов, это было очень познавательно. Демоны не умеют считать, старый враг. Совсем. Они умеют брать, прятать и врать. А считать за них буду я. И ещё Анна. Я вас познакомлю, прекрасная девушка, между прочим. Жена Сандра!

Сатана смотрел на него снизу вверх, потому что Константин сидел на подлокотнике, а Сатана сидел на троне, и вдруг начал безудержно икать.

— Ну-ну! Зачем же так волноваться? — Константин похлопал его по плечу, и Сатана икать перестал.

Константин удовлетворённо кивнул и продолжил.

— Значит так, — он достал откуда-то из камзола свиток, развернул, и свиток оказался длиннее ступеней трона. — Опись. Планы, круги, легионы поимённо, души на балансе, души в обороте, души, которые числятся, но которых нет. Потом налог. Потом учёт порталов, каждый регистрируется, незарегистрированный закрывается. Потом мои ребята, ты их видел, они будут следить, чтобы всё шло по описи. И да, банк. Аня очень ждёт. Она, между прочим, сначала не верила, что демонам можно открыть счёт. Я сказал, что можно, просто нужно, чтобы кто-то стоял рядом и советовал.

Он посмотрел на Сатану ласково.

— Я буду стоять рядом и советовать, не ссы!

Сатана перевёл взгляд на Райнера. Великий Охотник стоял, где стоял, лицо его не изменилось, кажется он даже не моргал.

Он мог бы умереть. Вот о чём думал сейчас Повелитель Инферно. Он мог бы дать себя убить прямо здесь, у трона, уйти на перерождение и ждать в энергетическом плане столько, сколько понадобится Многомерной, чтобы из неё исчезли все эти ужасные Охотники и Демонологи. Это было бы честно. Это было бы, чёрт возьми, спокойно!

Вместо этого ему нужно будет продолжать жить, и у него теперь был администратор.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал Райнер и просто направился к выходу.

Но на пороге Великий Охотник остановился и обернулся к Константину.

— Костя, без косяков.

— Ну что ты, — Константин прижал руку к груди. — Как можно?

Райнер посмотрел на него ещё немного, покачал головой, но всё же ушёл.

Вельзевул повернул голову и открыл рот.

— Я! Я теперь главный! — сказал Константин, не глядя на него, и развернул свиток дальше. — Так, с чего начнём? Где у вас тут бухгалтерия? И туалет. Мне сначала в туалет.

Порталы я закрыл через Книгу.

Лежал на спине, смотрел в голубое небо Араза, слушал, как Волчара орёт на кого-то в трёх десятках шагов от меня, и понял вдруг, что руки мне для этого не нужны. Книга сидела в Океане, а дороги, которые она открыла, тянулись от неё, как нитки от клубка. Я просто нашёл первую нитку и дёрнул. В глазах потемнело, ближайший портал сложился, как мокрая коробка, и тварь, которая как раз лезла из него, осталась снаружи ровно наполовину. Дальше пошло легче. Вторая нитка, третья, шестая. Книга внутри шевелилась и, кажется, была против, но спросить её мнения я забыл.

Когда погас последний, я лежал и прислушивался к себе. Ничего не отвалилось. Носом не пошла кровь, душа никуда не уплыла, Книга сидела там же, где и сидела. Тёмные пятна перед глазами? Ну так они у меня с самой пещеры. В принципе, всё прошло достаточно нормально. Для человека, у которого одна рука лежит под углом, который в анатомии не предусмотрен, и который только что сожрал чужую библиотеку.

— Сань, ты живой? — Волк присел рядом на корточки. Доспех на нём уже погас, из-под наплечника торчал кусок чьей-то чешуи.

— Частично, — честно ответил я. — Что у тебя?

— Нормально всё. Потери небольшие, раненых Виндор уже собирает. Волгомир твоих землян держал так, что я понял, что мне есть чему у него поучиться. Афанасий сажает Крепость, говорит, ещё один такой перелёт, и ему придётся нести её на руках. — Волк покосился на мою левую руку. — Ты бы это… поправил.

— Потом, — сказал я, потому что на «сейчас» у меня не было ни сил, ни желания терпеть, как оно будет хрустеть обратно.

И вот тут за моей головой кто-то громко чихнул.

Я запрокинул голову. С этого ракурса мир выглядел перевёрнутым, но медоеда я узнал бы в любом положении. Он стоял в двух шагах от моей макушки, взъерошенный, с обгоревшим боком и с таким выражением морды, будто это я его сюда вызвал и ещё должен извиниться за беспорядок.

«Ты как сюда попал?» — спросил я, потому что этот вопрос у меня возник первым.

«У меня свои секреты,» — важно ответил Затупок и посмотрел на Волка снизу вверх, хотя Волк сидел, а он стоял на четырёх лапах. — «Я, между прочим, Избранный. Куда хочу, туда и хожу. Это ты у нас лежишь.»

Волк открыл рот, закрыл его и очень аккуратно отодвинулся. Поручика он знал и уважал.

«Как испытание?» — спросил я.

«Пройдено,» — Затупок сел, обернул хвост вокруг лап и принял вид существа, которому есть чем похвастаться. — «Три из трёх. Хранители плакали, но награду вручили.»

«Награду?»

Он повернулся боком, и как фокусник выдернул из воздуха что-то длинное и зелёное. Он погладил это другой лапой и поставил передо мной на землю Араза с таким видом, с каким Волгомир втыкает в землю свой легендарный фламберг, перед тем, как пафосно опереться на него.

Это был саженец, самый обычный саженец: тоненький ствол в палец толщиной, три веточки, шесть листиков, корни в мешочке из чего-то, похожего на старый носок.

Я лежал и смотрел на него с земли, потом перевёл взгляд на медоеда, затем опять снова на саженец.

«Серьёзно, блин?» — спросил я.

«Это не просто дерево,» — Затупок, кажется, обиделся. — «Это Чудо-Яблоня. Единственная в Многомерной Вселенной. Ни у кого такой нет. Ни у Хранителей, ни у богов, ни у твоего Первого. Только у меня! У Избранного!»

Я заржал, честно и по-доброму, лёжа на спине, со сломанной рукой, посреди поля, на котором ещё дымились чужие туши. Волк рядом хрюкнул и отвернулся, чтобы не ржать в лицо Избранному Многомерной Вселенной. Три испытания, три миллиарда с чем-то там претендентов. То есть первое испытание Многомерная охота засчитала, но награду за него не дала, за второе отвалило ему индивидуальные порталы, которые я до сих пор не разобрался как работают. А за третье Испытание всё это медоед получил палку с листьями в носке? Да ну нахрен!