Более состоятельные воины носили кольчуги. К седлам крепились налучи с составными луками и колчаны со стрелами, у поясов висели сабли, а у некоторых — прямые мечи.

Аланы выделялись несколько иным обликом. Многие были рослыми, с прямыми носами, густыми бородами, волосы носили длиннее, чем степняки. Их кольчуги, железные шлемы и длинные копья делали отряд похожим на тяжёлую конницу, хотя среди алан хватало и прекрасных лучников. Двигались они спокойно, почти не переговариваясь, стараясь держать строй даже на узкой лесной дороге. Лошади у них были крупнее степных, с широкими грудями и крепкими ногами, а сами всадники сидели в седле так уверенно, словно составляли с конём одно целое.

Касоги, которых в войске было немало, предпочитали короткие халаты, удобные для верховой езды, кожаные пояса с металлическими накладками и лёгкие шлемы. Среди них встречались обладатели длинных копий, щитов и мечей, но были и лучники.

Грузины же, которых Тормач привлёк скорее ради их боевого опыта, носили более привычные для южных земель кольчуги и шлемы. Пехотинцы из радимичей выглядели куда беднее: домотканые рубахи, шерстяные плащи, простые шлемы у немногих, щиты из дерева, копья, топоры и длинные ножи. Но недооценивать их Тормач не собирался, поскольку именно эти люди хорошо знали местные леса и тропы.

— Господин, до нужного нам брода полдня идти, вон там, — старший сотник Иосиф показал рукой. — Сож, что ещё звали Ниреей, впадает в Борисфен, или, как словене зовут, Днепр.

— Так это там ненавистный город, который нам нужно взять? — спросил Тормач.

— Да, господин, — Иосиф склонил голову, не слезая с коня. — Дайте приказ, чтобы аланы исследовали брод на предмет засады. Там очень удобно напасть на нас.

— Сотник, ты опять навязываешь мне свои решения? Подумай же, как могут полторы сотни городских необученных воинов, недавно бывших крестьянами, организовать засаду? Да я воздам хвалу Яхве, если эти словене, или кто они там, настолько глупы, чтобы подставиться под удар нашего войска, — Тормач вскинул руки к небу.

В армии хазарского сборщика дани и уже почти бека, если всё удастся, были радимичи, которые принесли много информации о городе. Пусть данные немного и разнились, но ясно было одно: город действительно укреплён неплохо, но есть участок стены, к которой даже не построили лестницы, нет бойниц.

Также одни из ворот являются слабым местом обороны. У горожан есть оружие, которое они, скорее всего, купили у греков. Оно похоже на греческий огонь, но этого оружия очень и очень мало. Также в городе мало продуктов, так как отправили много продовольствия в Киев, которому требовалось пополнение складов.

В некоторые данные не верил Иосиф, но Тормач воспринимал его как необходимый раздражитель, так как старший сотник постоянно критиковал молодого предводителя войска. Были моменты, когда сын бека уже хотел отправить сотника охранять хижины у реки Воронеж или вообще в Саркел, но постоянно как-то хитрый старый воин обходил гнев командира. Иосиф имел за плечами не один поход и прекрасно понимал, что именно излишняя самоуверенность чаще всего губит молодых военачальников.

К вечеру растянувшаяся на версты змея из повозок и людей вышла из ненавистного леса. Этот переход Тормач запомнит, как он думал, на всю жизнь. Тем более что с десяток людей были потеряны в ходе перехода через лес, как и четыре повозки, за что уже лишены головы четыре радимича и два грузина, больше для острастки, чем за проступки.

Дорога местами превращалась в грязную колею, по которой повозки приходилось вытаскивать волами и лошадьми, а пехотинцы шли по обочинам, цепляясь одеждой за ветви. Воины ругались на разных языках, погонщики щёлкали бичами, и над всей этой массой людей стоял непрерывный гул.

— Иосиф, что говорят аланы, которых ты послал проверить противоположный берег реки и сам брод? — задал провокационный вопрос Тормач, даже сам не предполагая, насколько поставил в неловкое положение многомудрого сотника.

Если сотник признается, что он, вопреки воле командира, действительно посылал конных алан пройти брод, то попадёт под гнев, ежели не признается, то покажет себя некомпетентным, да и может подставить всё войско. Дело в том, что кони алан почуяли других коней. Да, такое было уже в лесу, где кони чуяли своих диких братьев, но тут, на переправе, такие сведения заслуживали внимания. Между тем никаких следов людей не было. Даже трава на берегу выглядела нетронутой, а немногочисленные отпечатки копыт можно было принять за следы местных охотников.

— Позволь послать людей, господин, чтобы проверили всё тщательно, — попросил Иосиф и понял по реакции Тормача, что тот действительно не знает, что брод уже разведан.

— Зачем? Мы уже здесь. Пусть первыми идут аланы, так и разведают, потом дадут знак нам, — принял решение Тормач.

Аланы перешли брод вполне нормально, только двух коней снесло течение, и те выходили в стороне от основной группы. С телегами такого произойти не должно, они будут перетянуты верёвками между собой. Да, намокнут, но страшного в этом ничего нет, почти ничего. Вода доходила лошадям до брюха, течение было достаточно сильным, но дно оставалось твёрдым, а потому опытные всадники преодолевали реку без особого труда. На противоположном берегу аланы быстро собрались в небольшой отряд, несколько человек спешились, осматривая кустарник и деревья.

— Аланы уже на том берегу, давайте команду выдвигаться пехотинцам, замыкающими идут хазары, — скомандовал Тормач.

В какой момент и откуда прилетели камни, никто не понял, да и все были отвлечены другим — мощным громом, который прогремел на противоположном берегу. Земля содрогнулась, над деревьями взметнулись комья земли, ветви и густой дым. Несколько лошадей, обезумев от неожиданного удара, понеслись к воде, сбивая людей. Потом навесом прилетело порядка двух десятков стрел, отчего Тормач поморщился, так как в засаде участвовало мало человек. Это не всё войско, и при той неразберихе и панике, которая началась после взрыва, нападающие могут уйти.

Аланов он уже списал в потери, а они между тем смогли частью уцелеть и видели, что в засаде было всего-то десять человек. Причём использовали они недостойные истинного воина механизмы, представляющие собой маленькие луки на палке. Некоторые из этих людей, едва выпустив свои стрелы, бросились к спрятанным в кустах лошадям. И вот тут Тормач, наблюдавший за происходящим с небольшого возвышения, даже не сразу понял, что именно его так удивило.

Странные воины совершенно не умели ездить верхом. Один едва не свалился, пытаясь забраться в седло, второй ухватился за гриву и болтался на спине коня, словно мешок с зерном, а третий так нелепо подпрыгивал при каждом скачке, что Тормач невольно рассмеялся. Держались они в седле, как бык на корове, и это при том, что засаду организовали вполне серьёзную. Значит, не всё так просто с этим городом, если даже такие неумехи способны устроить подобную неприятность опытным воинам.

— Господин, не следует их преследовать! — выкрикнул Иосиф, подскакав ближе. — Они могут заманивать нас дальше, в лес!

Тормач резко повернул к нему голову. На лице молодого хазарского предводителя ещё сохранялась усмешка, но глаза уже наливались злостью. Несколько его воинов лежали на земле, раненые лошади бились возле переправы, а какие-то десять оборванцев, не умеющих даже сидеть в седле, уходили совершенно безнаказанно.

— Значит, эти люди думают, что могут нападать на войско кагана и оставаться живыми? — спросил он, уже не скрывая ярости.

— Господин, сначала нужно переправить людей и обоз. Если мы бросимся за ними, можем потерять ещё больше, — попытался возразить старый сотник.

Тормач несколько мгновений смотрел на него, потом медленно обвёл взглядом собравшихся воинов. Среди них были хазары, аланы, касоги, радимичи, люди разных племён и разных богов. Но сейчас все смотрели на своего предводителя, ожидая решения. И Тормач прекрасно понимал, что после подобного унижения отступить или хотя бы проявить осторожность означало потерять часть того уважения, которое он так старательно завоёвывал.