Собрания проводились на бывшем волейбольном поле за магазином, практически во дворе бывшей школы. Там были поставлены еще три аналогичных уже установленных лавочек, да и тенек, что сыграло немалую роль в выборе места.

Жара стояла под тридцать, в палатке же во время любовных единоборств было жарче натопленной бани. Наверное, я выглядел, как только что с парилки, в прилипшей к телу майке. Другие жители поселения выглядели не лучше.

Большинство девушек все еще ходили в тех рабочих вариантах одежды, с которыми приехали в экспедицию. Она, одежда, у многих была попросту грязной из-за интенсивной работы и ограничений потребления воды. Аборигенки же сперва и вовсе появлялись раздетыми по пояс, являя всем парням свои прелести. Но Горыня, поняв, что это для нас неприемлемо, провел разъяснительную беседу с женщинами. Кстати, меня парни просили не подымать этот вопрос. Мол, хоть посмотреть. Сексуальное напряжение в лагере росло.

А проблема помывки встала остро. Постоянно протопленная баня или у Большого, или у бабы Клавы из-за работ не позволяла охватить помывкой всех нуждающихся каждый день. В озере купаться было запрещено. Тот пляж, на который ходили моховцы купаться и который собирались использовать археологи, не переместился в прошлое. Видимо оказался дальше отпущенного неведомыми силами радиуса перемещения во времени.

Другие же подходы были просто неприятны и даже опасны. Заяц во время рыбалки видел и гадюку и рассказывал о невероятном количестве пиявок, были там и бобры. Даже последняя щука, которую выловили рыбаки в чуть ли не два метра в длину с зубами, которые показались акульими. И такая рыбка пугала многих.

— Я не могу говорить так, чтобы меня поняли все. Люди из общины Горыни лучше осваиваются с языком и наречиями, чем мы. Если же они что-то не поймут, помогите им, — я перевел дух перед тем, чтобы сказать самое важное. — Кратко — я предлагаю общине Горыни, моховцам, приезжим из города и, конечно, археологам стать одним родом, кланом, суть от этого одна. Никаких извергов, или пришедших от богов, чего то в этом духе. Мы должны быть едиными. Мы — один род! И за каждого родича в ответе.

Я посмотрел в сторону сидящих, стоящих и даже лежащих на траве людей, ожидая возмущения, альтернативных мнений. Менее вероятным было ожидать ликования. Все были в предвкушении продолжения.

— Скажу далее… Мы развиваемся хаотично, неправильно, нет системы. Сражения в строю, взаимодействия на поле боя, — из этого не видно ничего. Редкие тренировки по владению оружием, больше напоминающие детские игры в войнушку или индейцев. Но, опять же, где система? Тут война, суровый мир, не жизнь, а выживание.

— Предлагай! — сказал Рыгор.

— Предлагаю. Нужно создать три равных подразделения, отряда, где командовать будут Павел, Рогов и Большой, за ними, как учителя и заместители Вран, Бранко и Горыня. Отдельно создать кавалерию. Пусть Шишон определит, кто лучше держится в седле. У нас есть кони, которых можно было обучить бою. Есть девять трофейных лошадок. Понимаю, что животные нужны для сельского хозяйства, но оставшиеся три клячи и два бычка общинников справятся, тем более, что на крайний случай, есть два трактора, пусть и солярка конечна, но и кони сейчас важнее. Нужно продумать вооружение и тактику кавалерии и ширить ее. По оружию после, отдельно, сейчас о другом. Так, я предлагаю принять в свою общину рабов и пристроить их на общих основаниях на работы по умениям, разводить тут рабовладельческий строй считаю не продуктивным. Пленные краснокожие не враги. Они уже доказали, что и сами были помешаны, когда нападали, что приняли нас за злых богов. Только пленные варяги остаются в рабах.

— Все, кто будет не задействован в тренировках, работают по обустройству поселения. Ров, вал, частокол, вырубка леса, заготовление древесины. Бойцы помогают хозяйственникам не менее трех часов в день. Соли предостаточно, пока что. Клавдия Ильинична собирает способных девчонок и занимается закатками, банок много, пока много, есть с пяток бочек, овощей на огороде хватает, мясо добудем. Так же пора строится, частокол точно пора бы поставить, этим предлагаю заняться Рыгору и Горыни, либо пусть старейшина покажет на иного человека.

Возражений не последовало. А я, наконец полностью освоившись и не чувствуя противостояния, продолжал:

— Еще… девчонки, да и парни одеты, как…ну не очень, есть ткань. Шторы в школе, в магазине с десяток рулонов — займитесь пошивом. У Катерины есть швейная машинка с ножным приводом, еще три машинки в классе трудового обучения в школе. Вот и обеспечьте достойные одежды, а то… как нищие. Я попрошу Лиду проследить за этим. И вот мое распоряжение, прежде всего, девушек касается — быть на свадьбах в красивых одеждах пусть из новых тканей, пусть из того, что досталось нам после перехода, включайте фантазию. А свадьбам быть — Виктория приняла предложение Бушуя, я женюсь на Свете, ожидаем еще два решения, так что комитет по подготовке мероприятий должен быть сформирован. В ближайшее время должны сыграть свадьбы, уж не знаю по какому обычаю, но все должно быть празднично. Дата гуляний определяется сразу же после возвращения бойцов из небольшого похода.

— Школа нужна, Солдат! У меня сын семилетка, дочь девяти лет, у союзников двадцать шесть детей до четырнадцати лет. Хотя бы грамоте выучить, — высказалась Катерина.

— Согласен. Предлагаю такую работу поручить Вере Николаевне. Она преподаватель-филолог как раз. Ну и при содействии и помощи Алексея Михайловича Шаца, когда у него будет свободная минутка, — сказал я и найдя глазами Алексея, продолжил. — Еще хотел бы сказать «спасибо» Алексею Михайловичу за многое, но прежде за работу в полях, пока все занимаются, чем и как попало, он и люди с ним, методично работают.

Шац поднял до этого опущенную голову и в жесте благодарности кивнул. Я видел, что он чувствовал свою ненужность и некую ущербность. В формирующемся обществе больше ценились бойцовские качества, умение дать в морду. Но никак не эрудированность, тем более, что нашелся Михаил-Умник, кругозор которого был шире, чем у любого присутствующего.

Предки не отличались высокой продуктивностью в этом вопросе. Те же мечи на Руси не производились, а, если и были, то скорее реплики северогерманских изделий. Может и был один мастер, оружие с клеймом славянского умельца в единичном исполнении было найдено, но скорее всего, позднейшего периода, чем конец девятого века.

Между тем, я знал, что Алексей уже контактировал с Рыгором и Горыней, да и Большим. Они теперь чешут головы, как нужно организовать кузню. Результаты этих дискуссий пока до меня не дошли, все интересанты пока отмалчиваются, так как четкого понимания еще нет.

— Строиться нужно, — сказал Рогов. — Если не дворец, но что-то нужно в таком роде.

— Ну и кто умеет строить дома? Леса хватает, топоры пилы в достатке, даже шифер можно частично снять со школьных сараев. Знаю, что рубероид есть на школьном складе и с десяток рулонов на магазинном складе. Кто займется? — я обвел взглядом присутствующих и прежде всего первый ряд, где восседало «боярство» в виде четырех мужчин из беглецов и пяти мужчин из будущего.

Я усмехнулся такому «местничеству». Получается, что подспудно, но формируется элита. Только где-то запропастился Большой, который точно должен был быть в первом ряду и своей могучей фигурой закрывать обзор на сидящих сзади.

И что интересно и в некоторой степени отрадно, что Артур, пусть и без ноги, но был включен в это «боярство». Я в последнее время мало общался с бывшим сотрудником КГБ, но тот уже бродил на костылях по поселению, общался с людьми, что-то примечал, после ранения с лишением ноги такая активность была сродни мистике.

Можно было и поволноваться, что Артур Викторович станет претендентом на власть в поселении, но его инвалидность вряд ли способствует такому стечению обстоятельств. Однако, я решил, что разговор по душам нам нужен, уже несомненно.

— Ладить дымы, то можно, чертоги княжеские можливо ставить, людей треба вельми много, — высказался Горыня.