— Оля! — обратился я к стоящей неподалеку главному медику лагеря.
Естественно, она пришла посмотреть. Молча наблюдала, было видно, что Оля боится собаки, и не только она. Особенно после ночи… Пес же не отходил от меня ни на шаг.
— Перекисью водорода нужно обработать и пластырь наложить. Ее может тошнить, кружится голова, подняться температура. Движения никакого, напряжения на сердце никакого. А так жить будет. Вот только Николай может умереть, но не от яда, а от мнительности и похотливой фантазии.
Николай Дмитриевич, вице-президент первой археологической республики, понял, что я его высмеиваю.
— Михалыч… Президент ити твою мать! — выкрикнул я. — С избирателями уже поговорил? Обсудил отсасывание яда? Проведи еще конференцию. Вы чего, решили сдохнуть? Ничего не делаете.
Шац зыркнул на меня. Явно не горел он желанием рассказывать небылицы. Но а что хотел «президент»? Это часть работы руководителя.
— Там это… Солдат… Костя, парни… Они не хотели тебе говорить, но… Нужно, — не хотя, растеряв былую прыть, говорила Оля.
— Недавно ты была более грозной, — заметил я.
— Пошли… Но обещай, что не убьешь?– сказала медичка.
— Хорошо, — растерянно сказал я.
А фантазия давай рисовать в голове ситуации, при которых я могу вот так, не в бою, кого-то убить. Каннибалы что ли появились? Ну я не знаю, уже что и думать!
Оля повела меня в кусты. Я взял в правую руку пистолет, дослал патрон в патронник. В левой руке нож. Так, на всякий случай. Может она хочет избавиться от меня?
— Парни, это Оля! Я не одна. Солдата привела!
— Лапицкая, ты что творишь? Солдат же сейчас их убьет! — послышался возглас из кустов.
Я опередил Олю и быстрее нее вышел на небольшую поляну внутри густых зарослей кустов. И…
— Понятно, — сказал я, пряча пистолет за пояс.
Тут были связанные и избитые шесть краснокожих. Добыча, однако. А я думал, что только те остались, трое.
— Эти прятались в кустах. Они выкинули оружие, вышли на парней. Попытались освободить тех троих, других. Вот… Решили в лагере не показывать никому. Пока… — объясняла мне Оля.
— А я бы показал. Чтобы поняли, что опасность рядом, что эти шестеро… потом еще другие. И что? продолжать сидеть на поляне лагеря и нихрена не делать?– сказал я. — И странно вы относитесь ко мне. Считаете, что я полный отморозок и стану убивать этих красных? Да я уверен, что если им объяснить ситуацию их языком, то они первее станут мне помощниками.
Почему-то она, а не один из трех парней, которые охраняли пленных. Говорила и слушала Оля.
— Они не кажутся страшными, — взмолилась Оля.
— Но у нас появились рабы. И тут не спорить! — сказал я.
— Ррас вара на! — сказал один из краснокожих.
— Ага… учите русский язык. Будете сытно есть, — сказал я.
— У нас не будет рабства! — строго сказала Оля.
— Когда они научатся говорить, смогут объясниться, вот тогда и пересмотрим этот вопрос. Иначе — смерть краснокожим…
Все. Пока не интересно. Это очень важно, что у нас пленные. Но для себя работы я не вижу. Если перед нами индоевропейцы Бронзового века, как предположил Умник. Так ему с ними и работать. Язык там подбирать, учить их.
Но, конечно спросить нужно. Мало ли, и они что-то знают, как из всей этой ситуации выбраться. Вот только сколько нужно времени для допроса?
Студенты ходили, словно те лунатики. Наверное не могли поверить в то, о чем только что услышали. Но работа началась, пусть и вялотекущая. А трудотерапия иногда творит чудеса в области профилактики и лечения психологических травм.
Путешествие во времени выглядело фантастично. Многие, если и не все, возможно, надеялись, что очень скоро прилетят вертолеты, приплывут корабли, прилетят ракеты или разверзнется земля и оттуда появится поезд метро с улыбающимся машинистом. Тогда оживут павшие и под дружный смех, студенты отправятся домой. Нет!
— Алексей Михайлович, Лидия Владимировна, — я в шаржево-гротескной форме «уважительно» позвал лагерную власть.
Недовольная девушка и сосредоточенный Шац не стали возмущаться, что их отрывают от работы, а сразу же подошли, пусть Лида и надела маску неприятия и даже высокомерия.
— Ребята, — я решил максимально сгладить углы, по крайней мере, для того, чтобы работа по выживанию началась. — Нужно ускориться и быстро похоронить погибших. Боюсь даже представить, сколько живности придет сюда уже ночью, если не раньше. Зверье чует… А нам пока не нужна даже охота.
— Это сколько копать могил? — возмутилась Лида, но аргументов про милицию уже не приводила.
— Есть яма для мусора, она большая, правда и туда все не вместятся, так что пять парней отрядить сделать большой костер и остальных павших спалить, волков тоже, — сказал я и приготовился выслушивать контраргументы.
Лида, неожиданно для всех, в том числе и для себя разрыдалась и убежала, а Алексей просто махнул рукой, перекладывая ответственность за принятие такого решения на меня. Нужно бы еще придумать, как избавиться от дыма. Вот, как раз в яме и палить тела.
Это жестоко. Но болезни… Но больше я опасался зверей. Да и скоро, если только чуть пригреет, начнется вонь, что и за километр слышно будет. Кроме того, нужно все снять с убитых. Любые вещи для нас теперь на вес золота. И даже бижутерия, или золотые сережки, часы… Все нужно нам, а мертвым, нет.
Через двадцать минут был организован наблюдательный пункт на двух холмах — на могильнике и том, что на напротив лагеря. Оказалось, что в лагере было четыре в той или иной степени исправных оптических прибора.
Один — это мой бинокль, военный, достаточно мощный. Еще один, наверное, времен войны, был у Николая, а так же в экспедиции было два нивелира, которые пусть и неудобные для наблюдения, но приблизить отдельный объект и держать его под контролем вполне можно.
Алик же отправился вместе с Костей в деревню. Я видел трактор с прицепом, который стоял рядом с одним из перенесшихся в прошлое домом. Возможно, там есть и тракторист, потому как вещей оказывается не много, а очень много и оставлять все конструкции нельзя, каждая доска, каждый столбик нужен, да и туалеты перевезти не помешает.
А еще и инвентарь, армейские палатки, даже дрова нужно перетащить, те, которые останутся после сожжения тел. Павел Петрович, Козак, уже должен был переговорить с оставшимися местными жителями, что перенеслись вместе с лагерем в прошлое.
Вот и сбылось — я принимаю ситуацию!
— Говори с Шишоном и с Павлом Петровичем, они тебя знают, возьми парней. Арнольда тоже, пусть в сторонке постоит, внушительный вид качка должен прибавить немного уважения, только чтобы не зацепили его, иначе опозоримся, — давал я наставления.
— Так-то он дерется хорошо, говорил мне, что сильно собак боится с детства, а тут такие злые, — заступился за своего друга Алик.
— Ну-ну, — скептически заметил я.
Мимо промчалась Лида. Она бросила презрительный взгляд в мою сторону. Она, видимо, выплакавшись, демонстрировала все свои таланты руководителя и организатора. Смотрел за ней и казалось, что Лида успевала везде.
Где подгоняла студентов, где показывала пример. Бросаемые командиршей украдкой взгляды, я игнорировал. У меня был свой фронт работа. Подобрал пять парней, которые должны были поехать со мной на городище и сгрузить уже наваленные в грузовик вещи.
В целях безопасности, лучше самостоятельно не передвигаться никому. Наверху же, где и предполагается размещение нового лагеря, парни останутся одни, с ними будет Костя и ему я решил-таки доверить один из пистолетов. Да — опасно, да — оружие не игрушка, но и быть нянькой для всех просто непродуктивно. Никто не умеет водить грузовик, а будет ли помощь в виде трактора с прицепом, вопрос. Да и с этой помощью придется делать не меньше трех рейсов туда и обратно.
Мужская часть лагеря все же пошла вперед, после того, как наблюдатели дали отмашку, что все нормально и нет никаких посторонних. Через пять минут выехал и я. Дорога к городищу казалась идеальной, относительно той, что была в день заезда студентов. Много щебня, где-то подсыпан песок, никаких бугров и ям.
