— Первый секретарь приехал со своей свитой как раз к нападению, еще в ночи. На охоту собрался. Они и отстреливались и продали свои жизни, чтобы мы выжили, отвлекли на себя многих нападавших. Кстати, там охранник один без ноги лежит возле машин, пошли Олю, так же зовут эту симпатичную милашку? — сказал я, специально, чтобы Костя не уходил полностью в проблемы, а в этом деле немного ревности не помешает, перенаправит эмоции.

Немного позлившись, Костя все-таки смог завершить доклад, ну или довести информацию.

Получалось, что семьдесят шесть человек погибли, большинство тех, кто жил в первой линии палаток ближе к болоту. Чем дальше от этой злосчастной топи, тем больше было выживших. На данный момент, условно без вести пропавшими, считаются еще семь человек, из которых можно надеяться и предполагать, что четверо живы.

Они пошли в самоволку купаться в озере под утро, еще до нападения, но обещали вернуться до подъема дежурных. Но время есть, может с ними все нормально, и купание «по-королевски» с девчонками прошло без жертв и убийств.

— Не лагерь, а гнездо разврата, — сказал, когда узнал, что аж девять человек было вне лагеря, скорее всего, по любовным делам. — Хоть вернулись.

— А никого не смущает, что число не четное? Девять?– спросил я, стараясь разбавить гнетущую атмосферу юмором. — Не ну, как с цепи сорвались, развратники.

— Кто бы говорил, — высказалась подошедшая Лида, которая была уже одета и выглядела адекватно.

Я посмотрел внимательно на девушку, стараясь увидеть и ее зрачки. Словно бы приняла что-то сильно запрещенное.

— Да нормально уже все со мной, ну насколько может быть нормально, видя все это, — сказала Лида, обведя вокруг рукой.

— Давай включайся в работу, как, кстати, Николай? — спросил я, а девушка состроила брезгливую гримасу при упоминании ее любовника.

Несмотря на то, что было сказано, не трогать тела погибших, для следственных будущих мероприятий, студенты перетаскивали тех, чьи тела можно было физически перенести.

Следователи будут недовольны, но они должны понять психическое состояние еще вчерашних мальчиков и девочек. Я это понимал и не стал встревать. Во-первых, уже не было смысла, так как дело сделано. Во-вторых, руководила процессом Света, поэтому осуждение действий выживших студентов могли закончиться неуместными разбирательствами с девушкой. Ну и в-третьих, как не перетаскивай погибших, общая картина и без того видна.

Да и в такой ситуации было бы правильно загрузить всех работой, чтобы хоть немного отвлеклись. Правда, как можно отвлечься, тягая разорванные трупы товарищей?

Проверив, как там особист Артур — он спал, возможно сильный обезбол подействовал — я включился в работу, носил воду и требовал умыться тех, кого рвало, и обдавал водой тех, кто уходил в истерику.

— Солдат, там местный пришел, тебя зовет, — перехватывая меня на пути к источнику воны, к «криничке», к природному ключу с чистой водой, сказал один парень

Этот студент уже примелькался, но имени его я так и не узнал. Парень был в составе тех, кто не побоялся выступить против волков с лопатой в руках.

— Я сам подойду, не нужно местным тут ничего высматривать до милиции, — подумав, сказал я.

На местных я уповал в том числе и в деле решения проблемы со связью. Отправили же они своего пацана на мопеде в Лоев. Тот еще не должен вернуться. Но мало ли. Хотя, если бы было это «мало ли», то с сиренами мчались бы и милиция и скорая, да все. Трасса находилась в полутора километрах. В ночи было слышно, как проносились грузовые машины. Кстати… Нет, не слышно ничего.

— Я — Шило, — представился паренек из местных лет тренадцати, не больше.

Он деловито протянул мне руку, я пожал.

— Шишон просит тебя подняться на гору и взять какого-нибудь умника с собой, у вас же много умников? Там такая хня твориться, что я ах…

Я строго посмотрел на подростка.

— Короч, нужно разобраться. Ху… Ерунда полная, — сказал Шило.

Наверное, Шилов. Или что у парня в заднице шило, потому и прозвище такое. Суетной он, на одном месте устоять не может. Мало того, что материться, так еще через слово плюет.

— У меня хватает дел, — ответил я, но задумался.

Шишон знает, что у нас ужасы похлеще «Кошмаров на улице Вязов». И если просит прийти… Может быть, действительно, что-то очень важное. В любом случае, это же недалеко. Рядом с тем местом, где мы с Лерой…

Я взял с собой одного паренька. Худощавого, но высокого, в очках, со вздернутым носом. Этого заучку характеризовали, как самого занудного умника первого курса, который умудрялся спорить даже с преподавателями. Олимпиадник, победитель республиканской олимпиады по истории. Энциклопедист.

Так же выразил желание пойти на встречу Костя, который примерял на себя роль то ли заместителя, то ли моего телохранителя. Порывалась и Лида, которая после потери авторитета у студентов отчаянно старалась быть полезной, хоть и язвила постоянно в мою сторону. Но именно поэтому, видимо, она и передумала идти на встречу, оставляя разгромленный лагерь. Следом попросилась и Света, но и она была отвергнута. Ну не женское это дело. Мало ли…

Скоро я был на горе, на вершине надпойменной террасы, возвышающейся на метров двадцать пять-тридцать над уровнем рядом расположенного озера.

— А вы что тут делаете? — спросил я у Алика, когда увидел его и остальных парней, которые были посланы на поиски телефона, в компании местной молодежи, стоящей на горе. — Вы позвонили? Почему еще нет ментов? Что сказали?

— Что мы тут делаем? Охреневаем, Солдат, охреневаем на полную катушку. Говорят, что есть коллективные галлюцинации… Ты же взбирался раньше на гору, любовался видами? Смотри! Может, будешь единственным, кто нормальный, а мы тут все психи, — дерганно и возбужденно говорил Алик.

Он ходил по кругу и действительно вызывал беспокойство за его психическое состояние.

Я повернулся в сторону знаменитой Моховской панорамы в предвкушении вновь увидеть и озеро и дальше за ним, в полутора километрах Днепр. Еще дальше, в пяти километрах река Сож, впадающая в более широкую водную артерию. Между реками и озером, бывшим старым руслом Днепра, пойменные луга, куда показательно, перед приездом хозяина области, согнали как бы не дюжину комбайнов и другой техники. И лес, красивый, сосновый, вокруг. Паром через Днепр несколько портил общую картину первозданной природы.

Вот что я должен был увидеть. То, что наблюдал вчера, сидя на горе и обнимая Свету.

Но что же смутило местных?

— Не понял… — растерянно сказал я. — Я помню, там было поле, а сейчас лес, озеро как будто сместилось ближе к Днепру и стало шире.

Я замолчал, ожидая реакцию от местных, или же от студентов. Но все смотрели на меня и ждали дальнейших комментариев.

— Там, — я указал рукой. — Ничего не было, а сейчас протока, что и малый катер пройдет. Но лес… Как он появился. И где паром к Сожу ближе? За ночь разобрали? И комбайны… Дубрава — она расширилась, многовековые дубы. А говорили же, что во время войны немцы вырубили. Что за хрень?

Я перестал смотреть, обвел глазами и местных и своих, археологов. Мой вопрос адресовался всем. Особенно я ожидал пояснений от «умника». Его так нахваливали, а он молчит. Очки протирает платочком. Но вот закончил он это делать… И сказал:

— Я успел немного изучить ландшафт и географию местности. По моим прикидкам, такое расположение озера, которое является старым руслом Днепра, могло быть возможным тысячу лет назад. Лесу не совсем свойственно подобное расположение между двумя водоемами, но допустимо. Хотя заливать должно, но пойменные луга на возвышенности в пять-шесть метров относительно и озера и реки. В период климатического оптиума…

— Короче, Склифосовский, — блеснул красноречием и знанием советского кинематографа один из местных.

Этот гусь мне сразу не понравился. Стоит, такой, надменный, сплевывает. Да так и норовит делать это недалеко от студентов, провоцируя. Уже за подобное поведение можно было его мордой по земле повозить. Чуть сгорбленный, он еще постукивал ладонью об кулак. Но тут такие дела…