Я услышала, как в дальней спальне зашипела вода, потом щелкнул выключатель. Шаги. Он шел ко мне, счастливый, окрыленный, мой будущий муж и отец моего ребенка. Я сидела, окаменевшая, с листом бумаги в закоченевших пальцах, и чувствовала, как по спине ползет леденящий холод, по сравнению с которым тот подвал казался жаркой баней.

Максим вышел в гостиную, просушивая свои влажные волосы, отличающие золотом, сухим полотенцем. На его лице сияла самая счастливая и беззаботная улыбка, которую я когда-либо видела. Капли воды стекали по его сильному крепкому телу на махровые штаны.

– Ну что, моя невеста, – начал он, но его голос оборвался, когда он увидел мое лицо. Улыбка сползла с его губ, сменившись мгновенной тревогой. – Алиса? Что случилось? Ты как будто увидела призрака.

Я не могла ответить. Я только смотрела на него. На человека, которого любила больше жизни. И не знала, что мне делать, злясь на шутку богов.

Я не могла ответить. Я только смотрела на него, видя отражение своего ужаса в его встревоженных глазах. Слова застряли в горле комом, и единственным спасением была ложь.

– Прости... – прошептала я, отводя взгляд и притворяясь, что мне дурно. – Голова... кружится. Должно быть, переутомилась. Я... я пойду прилягу.

Я видела, как он хочет что-то сказать, возразить, предложить помощь, но я уже поднялась с места и, не глядя на него, побрела до постели, сжимая в руке злополучные листы. Я накрылась одеялом с головой, сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.

«Я – последняя. Алиса Самойлова. Последняя в роду Святозаровых».

Эта мысль жужжала в голове, как раненый шмель. Но это была не я! Я – Лада, знахарка, дух из прошлого, вселившийся в это тело после того, как его первоначальная хозяйка погибла. Но что это меняло для внешнего мира? Для документов? Для крови, что текла в этих жилах? Для ребенка, который рос внутри?

–Алиса? – Максим тихо подошел к кровати. – Может, вызвать врача?

–Нет, – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал сонно. – Просто посплю. Устала. Всё хорошо.

– Ладно, отдыхай. Я пойду тогда поработаю.

Он постоял еще мгновение, потом тяжело вздохнул, поцеловал меня в плечо и вышел. Я лежала с открытыми глазами, вглядываясь в узоры на обоях, но видела лишь одно: если я рожу этого ребенка, то именно я, пусть и в чужом теле, но действуя его руками, его утробой, продолжу род Святозаровых. Род, который я сама же и прокляла, призвав на него боль предательств. Выходило, что мое собственное проклятие обернулось против меня самым изощренным образом. Я должна была стать орудием возрождения того, что стремилась уничтожить.

Это была такая извращенная, такая циничная ловушка, что хотелось кричать. Я злилась на богов, на судьбу, на саму себя за ту давнюю, слепую ярость.

Сон не шел. Всю ночь я металась в постели, а утром встала разбитая, с темными кругами под глазами. Максим снова засыпал меня вопросами о самочувствии, и я снова отмахивалась, ссылаясь на беременность.

Как только он уехал на работу, я, не раздумывая, набрала номер Иры.

–Ира, мне срочно нужна помощь, – голос мой дрожал, и я не пыталась это скрыть.

–Алиса? Что случилось? – она сразу насторожилась.

–Ты не знаешь... кого-нибудь? Ну, знаешь... сильного экстрасенса, гадалку, ведунью... кого угодно, кто действительно может... видеть. Не шарлатана, а настоящего.

В трубке повисло недоуменное молчание.

–Гадалку? – переспросила Ира. – Алис, с тобой все в порядке? Может к врачу?

–Нет! – резко перебила я. – Мне нужен именно такой человек. Это... это очень важно. Я не могу объяснить, но мне нужно знать правду.Ты должна мне помочь.

Ира, чувствуя мое отчаяние, сдалась.

–Ладно, ладно, не кипятись. Я поищу. В интернете полно всяких форумов.

Через час она перезвонила, ее голос был взволнованным.

–Так, я кое-кого нашла. Кажется, это то, что тебе нужно. О ней пишут, что она не цыганка с базара, а из старинной семьи, корни уходят куда-то глубоко. Живет в Кыштамае, это такой маленький городок восточнее Озерска. Говорят, она... видит судьбы по предметам, может говорить с духами. Имя у нее странное – Марфа Зимояр.

Марфа Зимояр. Имя прозвучало знакомо, отозвавшись где-то в глубинах памяти, которой у этого тела не было. Кыштамай... Зимояр...

– Спасибо, – выдохнула я. – Запиши мне адрес. И... Ира, пожалуйста, ни слова Максиму.

–Будь спокойна, – пообещала она. – Но, Алиса... Я еду с тобой! Неизвестно, кто эти люди на самом деле.

– Ладно. – согласилась я, – Но прошу только не задавай вопросов.

Я положила трубку и посмотрела в окно. Кыштамай. Маленький городок, затерянный среди лесов. В нем была какая-то надежда. Надежда на то, что эта Марфа Зимояр сможет разглядеть в моих глазах две души. Сможет сказать, кто я на самом деле. И, возможно, подскажет, что же мне теперь делать с этой невыносимой правдой, с этим ребенком, с этой шуткой богов, которая оказалась такой горькой. Может быть в компании "Древо" ошиблись и потомком Святозара была какая-то другая Алиса Самойлова.

Я должна была поехать туда. Немедленно.

Ира приехала меньше чем через час, и ее вид заставил меня на мгновение отвлечься от гнетущих мыслей. На ней был ярко-розовый спортивный костюм, а в руках она держала не сумочку, а небольшой, но явно набитый чемодан на колесиках.

– Ира, мы же не на неделю едем, – слабо попыталась я пошутить, указывая на чемодан.

– Тсс! – она подняла палец. – Это аптечка для беременных расширенной комплектации, подушка под поясницу, три вида воды – с газами, без и талая, сухарики, крекеры, яблоки, влажные салфетки с антисептиком и без, и сменная обувь. Я читала форумы! – она говорила быстро, и в ее глазах читался неподдельный энтузиазм, смешанный с заботой. Эта суета была такой живой, такой земной, что на миг отогнала ледяные тени прошлого.

Я не стала спорить. В глубине души я была ей очень благодарна за заботу. Мы сели в такси, и я молча смотрела в окно, пока однообразный пейзаж пригорода сменялся хвойными лесами, окружающими Озерск, а затем и бескрайними, чуть тронутыми осенней желтизной полями, ведущими к Кыштамаю. Ира уважала мое молчание, лишь изредка предлагая воду или печенье.

Кыштамай оказался тихим, почти заснувшим городком с двух и одноэтажными домами и покосившимися заборами. Дом Марфы Зимояр стоял на окраине, такой же неприметный, как и все остальные, если бы не странный символ, вырезанный на ставне – дубовый лист с руной мира, что раньше использовали волхвы, обозначая территорию на которой не делили на своих и чужих. Руна эта была похожа да деревянную рогатину с тремя зубьями.

Марфа оказалась женщиной лет пятидесяти, с суровым, неподвижным лицом и глазами цвета темной воды, в которых, казалось, плавали тени веков. Она молча впустила нас в сени, пахнувшие сушеными травами и воском.

– Ждала тебя, Ладушка, – произнесла она хриплым голосом, обращаясь ко мне, и мне показалось, что земля уходит из-под ног.

Она не спрашивала, зачем мы приехали. Она принесла старый, потертый мешочек и высыпала на грубый деревянный стол кости с вырезанными на них символами – не современные руны, а что-то более древнее, угловатое и пугающее.

– Брось, – коротко приказала она.

– Ира, подожди на улице, прошу. – обратилась я к подруге.

Она нехотя, но вышла.

Мои пальцы дрожали, когда я взяла несколько костяшек и бросила их на стол. Они упали со сухим стуком, сложившись в узор. Марфа склонилась над ними, ее лицо стало еще суровее.