– Ну что, партнер? – улыбнулся мне Денис, пересчитывая купюры. – Первый день прошёл удачно. Если так пойдет, за пару месяцев отобъем вложения.

– Спасибо тебе, – сказала я искренне. – За все.

Он посмотрел на меня, и в его глазах снова мелькнула та самая неуверенная нежность.

–Все только начинается, Алиса. Жаль, что я не могу тебе помогать каждый день.

– Я понимаю. – ответила я, – У тебя ещё контора.

Денис отвез меня в дом Максима. Внутри появилось новое чувство. Страх не ушел, цепь не разорвалась. Но теперь у меня был свой маленький мирок, где я была не жертвой обстоятельств, а хозяйкой . "Изба Веды" стала не просто магазинчиком. Она стала моим заявлением на независимость. Моим первым шагом к тому, чтобы перестать бояться своего прошлого и начать строить будущее. И глядя на огни далёкого города в окнах огромного дома Максима, я впервые подумала, что, возможно, мне не обязательно от него бежать. От этого большого и странного мира. Возможно, я смогу найти способ существовать рядом, не становясь его частью, на своих условиях.

Два месяца пролетели в непривычном, но благодатном ритме. Жизнь обрела структуру, почву под ногами. Утром – работа на восстановленной фабрике Максима, где я консультировала мастериц, помогая им тонко чувствовать узор и вкладывать в стежки душу. Они уже не смотрели на меня как на диковинку, а как на старшую подругу, чей совет ценен. После обеда – мое царство, «Изба Веды». Аромат сушеных трав, шепот благодарных покупателей, спокойный взгляд Светы за прилавком и редкие, но такие важные визиты Дениса, который привозил отчеты и с гордостью наблюдал, как наше дело крепнет.

Я внесла уже несколько платежей по кредиту. Долг, висевший над прежней Алисой темной тучей, таял. И впервые за долгое время я смогла сделать то, о чем давно мечтала – внести плату за свою квартиру и погасить часть долга перед Денисом. Он отнекивался, говоря, что не торопит, но в его глазах я видела одобрение. Я расплачивалась не только с банком и партнером – я расплачивалась со своей прошлой беспомощностью.

Ощущение свободы было таким головокружительным, что в один из выходных я приняла решение: пора возвращаться домой. В свою маленькую, но свою квартиру. Максим, узнав об этом, нахмурился.

–Ты уверена? Безопасность...

–Максим, – мягко, но твердо перебила я его. – Прошло два месяца. Никаких угроз. Строганов разорен и исчез. А я... я не могу вечно прятаться. Мне нужно свое пространство.

Он что-то хотел возразить, посмотрел на мое упрямое лицо и отступил.

–Хорошо. Но охрана у дома будет. И ты берешь тревожную кнопку.

На этот раз я не спорила. Его забота уже не казалась удушающей, а стала чем-то вроде надежного тыла.

Первые дни в своей квартире были странными. Тишина, непривычная после размеренного гула дома Максима и постоянного щебета Иры. Но это была моя тишина.

В одно из воскресений я решила прогуляться на местный рынок. На носу первые осенины, сейчас их яблочным спамом называют, поэтому я отправилась за спелыми сезонными яблоками. Но именно сегодня мне хотелось побыть одной, испечь пирог, а уж потом испить с ним чаю вместе с друзьями. Соберу своих бабушек, Иру, Дениса и Максима и напомню, что осенины были до крещения Руси.

Я бродила между рядами, вдыхала ароматы свежего хлеба, специй и летних ягод, перекидывалась парой слов с продавцами. Купила спелые яблоки и пучок зелени, просто потому что захотелось.

И вот, на выходе с рынка, у самой парковки, я увидела как пожилой мужчина, лет шестидесяти, с благородными, резкими чертами лица и седыми, густыми бровями шел к дорогому внедорожнику, но вдруг пошатнулся, схватился за сердце и, не издав ни звука, тяжело осел на асфальт.

Вокруг мгновенно собралась толпа, послышались возгласы: «Ой, батюшки!», «Скорую!». Люди суетились, но боялись подойти.

Во мне все мгновенно переключилось. Я отбросила пакет с покупками и бросилась к нему.

–Расступитесь! Дайте воздуху! – мой голос прозвучал так властно, что люди послушно отступили.

Я опустилась на колени. Он уже был без сознания, лицо землистого оттенка, пульс на запястье нитевидный, частый. Сердце. Я знала этот признак.

–Кто-нибудь, вызовите скорую! – крикнула я, уже доставая телефон сама, но какой-то парень уже набирал номер.

Пока диспетчер принимал вызов, я действовала на автомате. Повернула его на бок, расстегнула тугой воротник рубашки, обеспечила приток воздуха. Руки сами вспомнили движения – манипуляции волхвов, чтотчертали тремя пальцами руны на теле, которые могут выиграть драгоценные минуты. Я говорила с ним, не зная, слышит ли он:

–Держитесь. Помощь уже едет. Держитесь.

Скорая примчалась быстро. Пока фельдшеры делали ЭКГ и ставили капельницу, я коротко описала ситуацию. Они кивали, уже грузя его на носилки.

–Вы родственница? – спросил один из них.

–Нет, просто прохожая.

–Спасибо. Повезло, что вы рядом оказались. В таких случаях каждая секунда на счету.

Они уехали, и толпа постепенно рассеялась. Я стояла на том же месте, дрожа как осиновый лист и поднимала свой пакет с яблоками. И тут мой взгляд упал на асфальт, где только что лежал мужчина. Рядом валялся небольшой, но явно дорогой кожаный бумажник. Он, должно быть, выпал у него из кармана.

Я подняла его. Инстинкт велел немедленно догнать скорую, но она уже скрылась из виду. Я открыла его в поисках документов и увидела визитку "Салазаров Юрий Михайлович". В кошельке ещё была визитка с тем же именем. Звонить сейчас смысла не было, поэтому позвоню в скорую и спрошу в какую больницу отвезли этого мужчину и передам медикам.

Сердце все еще бешено колотилось, а руки дрожали, когда я вернулась в свою квартиру. Пакет с яблоками я бросила на кухонный стол, сама рухнула на стул и несколько минут просто сидела, пытаясь отдышаться. Вид землистого лица, нитевидный пульс… и руны, что мои пальцы сами вывели на его груди, пока я шептала слова, понятные только богам. Это сработало. Это держало его, пока не подоспела помощь. В чем-то современная медицина сильнее чем магия волхвов. Шанс вернуть человека из Нави очень мал, хотя он и есть, и это уже радует. Я удержала его душу в теле и теперь оставалось уповать на врачей.

Я вздохнула, заставила себя встать и позвонила в службу скорой помощи. Потребовалось некоторое время, чтобы объяснить ситуацию и узнать, куда доставили пострадавшего. «Городская клиническая больница №1, кардиологическое отделение, реанимация». Состояние стабильно тяжелое, но прогнозы осторожно положительные.

Кошелек лежал на столе. Мне нужно было вернуть его. Не только из честности. Мне нужно было… убедиться. Убедиться, что тот, кому я помогла, в порядке.

В больнице царила суета. В кардиологии дежурная медсестра, выслушав меня, кивнула.

–Да, Салазаров Юрий Михайлович. Ему повезло, что помощь подоспела быстро. Его прооперировали, сейчас в палате интенсивной терапии. Вы родственница?

–Нет, я… я просто случайный прохожий. Он обронил кошелек. Хотела передать.

–О, это очень благородно с вашей стороны! – медсестра просияла. – Я передам документы его лечащему врачу. Спасибо вам.

Я почувствовала странное облегчение, смешанное с разочарованием. Не придется встречаться с ним. А в глубине души было желание убедиться лично, возможно ускорить заживление ран наговором. Но я знала, что меня к нему не пустят.