– Кажется уже верю. – тихо прошептала Ира и села рядом. – Расскажи...

Ира не отставала, её глаза горели любопытством. Я уже открыла рот, чтобы начать свой рассказ о старых богах и силе земли, как её телефон настойчиво зазвонил. Она взглянула на экран и скривилась.

– Макс, привет... Да, я у Алисы. Нет, я сегодня тут остаюсь.

Она помолчала, слушая его возражения, и упрямо тряхнула головой.

–Но ведь суббота же! Никаких срочных дел! Всё, решила. Переночую у подруги, и не пытайся меня переубедить.

Она бросила телефон на диван с видом победительницы. Я улыбнулась. Было приятно, что кто-то хочет проводить со мной время без всяких скрытых мотивов.

Снова застучали в дверь – теперь уже не три, а пять соседок, прослышавших о «девке, что травами да заговорами хуже всяких врачей лечит». Наша гостиная медленно превращалась в подобие приемной знахарки. Я осматривала бабушек, выслушивала их жалобы, шептала заговоры над отварами, а Ира, к моему удивлению, с энтузиазмом включилась в процесс.

– Так, – говорила она, окидывая взглядом комнату. – Здесь, у окна, нужно поставить два стула – для очереди. А этот стол отодвинем сюда, чтобы ты могла спокойно готовить свои зелья. И главное – чтобы свет падал правильно! Создадим мистическую атмосферу! – хлопья в ладоши, она радовалась как ребенок.

Ира с упоением принялась за перестановку, превращая моё скромное жилище в подобие лечебницы. Спальню мы объявили «закрытой зоной» – моим единственным убежищем от этого наплыва.

К вечеру, когда последняя пациентка, довольная, ушла с пучком душицы и рецептом от бессонницы, мы с Ирой выдохнули и повалились на диван.

– Никогда не думала, что быть ассистентом колдуньи – такое утомительное занятие, – проговорила Ира, закидывая ноги на журнальный столик.

– Я не ведьма, – поправила я её устало. – Я ведающая.

– А какая разница? Главное – помогает.

– Ведьма это сокращение от ведающая мать. То бишь и знаний у неё не полный котелок! – задрав палец вверх, пояснила я.

Но Ира уже не слушала. Она сладко сопела, свернувшись крубочком.

На следующее утро раздался новый стук в дверь. На пороге стоял Максим. В руках он держал небольшой чемоданчик.

– Привёз сменку для беглой сестренки, – улыбнулся он, передавая сумку Ире. Его взгляд скользнул по комнате, прибранной и наполненной терпким ароматом трав. – Что тут у вас происходит? Открываете чайный магазин?

– Ахаха, как смешно. Будем с модницами твои показы обсуждать, – парировала Ира, заглядывая в чемодан. – О, ты мне мою любимую футболку привез!

Максим повернулся ко мне.

–Алиса, я вас обеих приглашаю на шашлыки. За город. Солнце, воздух... Ира уверяет, что вы не выходили из дома уже двое суток.

Ира тут же всплеснула руками.

–Да! Это же гениально! Алиска, тебе же нужен отдых! А то ты тут со своими бабками совсем забудешь, как выглядит нормальный мир.

Я колебалась, но перспектива выбраться из города и провести день на природе была слишком заманчивой.

– Хорошо, – согласилась я. – Только ненадолго.

– Вот и отлично! Переодевайтесь, а у меня уже все готово. Буду ждать вас в машине.

Мы с Ирой вышли на улицу, и на нас устремились взгляды с лавочки у подъезда. Баба Маша, Зинаида Петровна и Варвара Михайловна сидели, словно судейская коллегия, и провожали нас оценивающими взглядами.

– Смотри у меня, красавец, – громко, чтобы Максим точно услышал, сказала Зинаида Петровна. – Нашу Алиску не обижай! А то мы тебе всыплем!

– Да уж, попробуй только, – подхватила Варвара, грозя ему подобранной у лавочки сухой тонкой веточкой. – Паклы белые твои накрутим! Ишь голубоглазый какой! Знаем мы вас таких с ангельским личиком... Плачут потом девки из-за таких.

Максим, уже сидевший за рулём, замер с широко раскрытыми глазами. Ира хихикнула, а я почувствовала, как теплеет на душе. В этом странном мире у меня появился не просто дом. Появились свои люди.

Баба Маша кивнула на Максима и подмигнула мне, украдкой показывая большой палец. Я помогала ей и остальным соседкам из окна тронушевшейся с места машины.

Машина тряслась по грунтовой дороге, уводя нас всё дальше от шумного города. Я прижалась лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как многоэтажки сменяются частными домиками, а те — стеной зелёного леса. Воздух в салоне постепенно наполнялся ароматами хвои.

— Вот мы и на месте, — объявил Максим, сворачивая на поляну, упиравшуюся в гладь небольшого, но чистого озера.

Пока Максим с деловым видом принялся разгружать машину, раскладывая мангал и собирая палатку, мы с Ирой стояли на берегу, вдыхая свежий воздух. Вода искрилась под лучами солнца, словно усыпанная тысячами мелких алмазов.

— Ну что, леди, — Ира с хитрой улыбкой стянула с себя футболку, открывая купальник. — Кто дальше заплывёт?

Я обернулась, убедившись, что Максим не смотрит, сбросила лёгкое платье и, сделав несколько шагов, погрузилась в прохладную, удивительно мягкую воду. Она обняла меня, смывая городскую пыль и усталость последних дней. Я отплыла подальше от берега, перевернулась на спину и закрыла глаза, подставив лицо солнцу. Здесь, в этой тишине, я почти что чувствовала присутствие старых богов — в шелесте листьев, в дыхании воды.

— Эй, заплываха! — донёсся голос Иры. — Возвращайся, а то Макс уже шашлык начинает жарить, пахнет просто умопомрачительно!

Я медленно поплыла обратно, к клубам аппетитного дыма, поднимавшимся к небу. Максим, стоя у мангала с длинными щипцами в руках, с улыбкой наблюдал за нами. Его белая рубашка была закатана до локтей, открывая сильные загорелые предплечья.

— Выходите, озябнете ещё, — позвал он. — Всё почти готово.

– Ты не мог бы отвернуться? – прячась в воде, попросила я.

Он усмехнулся, но развернулся к озеру спиной. Я быстро выбежала из воды, спряталась за деревом, и натянула на себя платье, попутно вытаскивал мокрый лиф купальника.

Мы устроились на расстеленном пледе. Ира, всё ещё мокрая и румяная, тут же набросилась на салат, а я сидела, просуживая рыжую капец волос полотенцем, и смотрела, как Максим ловко переворачивает сочащиеся соком куски мяса. Он казался здесь своим, простым и надёжным.

— Держи, пробуй, — он протянул мне тарелку с аккуратно разложенными ломтиками шашлыка и свежими овощами. — Говорят, у меня талант.

Я взяла тарелку, и наши пальцы ненадолго соприкоснулись. В глазах у него промелькнуло что-то тёплое, невысказанное.

— Спасибо, — прошептала я, отводя взгляд.

Мы ели, болтали о пустяках, смеялись над шутками Иры. Солнце пригревало, а сытная еда и свежий воздух делали меня ленивой и сонной. Я отодвинула пустую тарелку и прилегла на плед, слушая, как Ира что-то с жаром рассказывает Максиму о нашем вчерашнем дне.

— Представляешь, а она ей говорит: «У вас, бабушка, не радикулит, а порча!»

– Ира! – остановила её я и села, – Мы же договаривались никому не рассказывать.

— Я не верю в такие вещи на подобие порчи или проклятья, нот если вам нравятся посиделки с пожилыми соседками, тот не вижу ничего в этом плохого. — тихо сказал Максим, усаживаясь рядом. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлён на озеро, но его плечо почти касалось моего.

Ира, заметив это, многозначительно подмигнула мне через костёр и тут же сделала вид, что увлечена поиском ещё одного куска мяса.

Мы просидели так до самого вечера, пока солнце не начало клониться к верхушкам сосен, окрашивая воду в розовые и золотые тона. В воздухе запахло вечерней прохладой и дымом догорающих углей.

— Пора собираться, — с сожалением произнёс Максим, поднимаясь. — Завтра с утра созвонимся с юристом.

Пока он тушил мангал и разбирал палатку, мы с Ирой собрали вещи. Я на мгновение задержалась у кромки воды и мысленно поблагодарила озеро, лес и солнце за этот день. За этот покой.