– Вы предлагаете нам притвориться, что у нас роман? – удивился Максим.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Любовный роман? С Максимом? Я посмотрела на него. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел в окно. Его профиль был напряжен, и я не могла понять, что он думает. Стыд, замешательство и какая-то дикая, запретная надежда закружились во мне вихрем.

– Макс... – тихо начала Ира, но он резко повернулся.

– Работаем, – отрезал он, и его взгляд, тяжелый и нечитаемый, на мгновение встретился с моим. – Это цинично, грязно и чертовски работает. Денис, готовь документы. Ира, вноси правки в свой блог и пиши официальное заявление о его связи с новым проектом канала. Алиса... – он сделал паузу, и его голос смягчился, – Алиса, просто будь собой. Всё остальное – наша работа.

Они засуетились, строя планы, звоня по телефонам. А я стояла посреди комнаты, словно корень, проросший сквозь пол. Меня пытались обвинить в незаконной медицинской деятельности, хотя по сути этот максимум нетрадиционная медицина и денег я со старушек не брала, только за травы, по тем ценам, что их покупала Ира в аптеке. А в ответ мои друзья... мои защитники... придумали для меня новый способ защиты. Уникальный для этого мира образ из пиара, юриспруденции и телевизионных рейтингов. И в центре этого шторма была я.

Мир снова перевернулся.

– Алиса, – обратился ко мне Денис, – Вам лучше поспать. У вас завтра первое интервью утром в вашем новом шоу.

Студия тонула в неестественной тишине, которая всегда царит за секунду до включения камер. Я сидела на скользком кожаном диване, чувствуя, как вспотевшие ладони прилипают к нему. Прямой эфир. Волнение гудело в висках, заглушая даже собственное сердцебиение. На мне было вечернее платье из нашей новой коллекции. Белый верх с рукавами, имитировавший рубаху, и красный подол. Естественно всё былотрасшито обережными узорами.

Ведущая, ослепительная улыбка которой казалась сделанной из фарфора, кивнула. Над камерой загорелась красная точка.

– В студии — Алиса, художник, хранительница древних славянских традиций, чье творчество стало основой для нашего нового проекта «Архаика и Авангард». И, конечно, Максим Коновалов, продюсер канала и идейный вдохновитель шоу. – начала представление ведущая.

Максим, сидевший рядом, был воплощением спокойной власти. Идеальный костюм, расслабленная поза, взгляд голубых глаз, направленный на ведущую, но, как я уже успела понять, видящий всё. Его плечо почти касалось моего — намеренно или случайно, я не знала. Этот мимолетный контакт обжигал сильнее софитов.

– Максим, ваш проект позиционируется как культурологический. Но вокруг имени Алисы в последнее время немало шума. Некоторые блогеры утверждают, что её искусство — это фикция, некоторые уверенны, что Алиса, скажем так, занимается незаконной медицинской деятельностью. Как вы к этому относитесь? – задала она провокационный вопрос.

В студии загудели. Максим слегка повернул голову, и его взгляд скользнул по мне, быстрый и оценивающий, прежде чем вернуться к ведущей.

– Я отношусь к этому как к прекрасной иллюстрации того, о чем наше шоу. Мы разучились видеть разницу между искусством и попыткой выделиться любой ценой, между картинкой и искренней верой в то, что делаешь. То, что делает Алиса, — это не врачевание. Это — культурный код в вечерних поседелках за травяным чаем с пожилыми женщинами, которые помнят больше чем мы. А так же её творчество это частичка истории нашей страны, вышитая на холсте, которым служат наши платья. Это память, которую она поднимает из небытия. А когда искусство оживает, оно всегда вызывает споры. – голос его был ровным и убедительным. Броня, которую выковал для нас Денис.

– Алиса, а вы как чувствуете себя в центре этого… оживления? — ведущая повернулась ко мне, и ее улыбка стала чуть мягче, располагающей к откровенности.

Я сделала вдох, чувствуя, как дрожит кончик указательного пальца, лежащего на колене.

– Я чувствую… корни, — выдохнула я, и слова, к моему удивлению, прозвучали четко. – Раньше я просто жила этим. А теперь… теперь я понимаю, что эти узоры, эти травы — это не только мои знания. Это память, которую ждал кто-то еще.

В глазах Максима, когда он снова посмотрел на меня, мелькнуло что-то неуловимое — одобрение? Удивление? Я говорила не по заученному сценарию, а так, как чувствовала. Это была правда, прошедшая через фильтр пиара и юриспруденции, но от этого не ставшая менее настоящей.

– И нельзя не спросить о теме, которая волнует всю нашу женскую аудиторию, — коварно подмигнула ведущая, перекладывая стопку бумаг. — Ходят упорные слухи, что ваше сотрудничество переросло в нечто большее. Максим, Алиса… что вы можете сказать нашим зрителям?

Воздух в студии загустел. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вот он, тот самый огненный обруч, через который нас заставляли прыгнуть. Притворство, которое должно было стать нашей лучшей защитой.

Максим не стал ничего отрицать. Вместо этого он медленно повернулся ко мне всем корпусом, отсекая ведущую, софиты, всю студию. Его взгляд, тяжелый и намеренный, утонул в моих глазах. Он смотрел на меня так, словно мы были одни в комнате, залитой утренним светом, где пахло травами и старой древесиной.

– Алиса удивительная девушка, — произнес он тихо, но микрофоны уловили каждый отзвук. — Я думаю, что-то она ворвалась в мою жизнь, чтобы наполнить её новыми красками.

Он не сказал «да». Он не сказал «нет». Он создал пространство, дверь в ту самую «личную историю», которую придумал Денис. И в этот момент, под ослепительным светом, глядя в его глаза, полные отыгранной, но оттого не менее цепкой нежности, я сама почти поверила в эту сказку.

Ведущая задержала дыхание, а потом сдавленно выдохнула:

–Вот это признание… А правда, что ваша первая встреча чуть не закончилась трагедией? – спросила ведущая и Максим вздрогнул. О таком вопросе мы не договаривались.

– Кто вам сказал такое?! – голос Максима дрогнул, но он вернул самообладание и перевел всё в шутку.

– Они меня спас! – быстро вмешалась я, – Меня... кто-то толкнул под машину, а Максим меня спас и оплатил лечение.

– О-о! – восторженно протянула ведущая, – История знакомства как из любовного романа!

Я опустила глаза, и теплая краска залила щеки. Стыд и восторг, ложь и спасение — все смешалось в одно чувство. Мир снова перевернулся, как и предсказывал Максим. Но на этот раз — в прямом эфире, на глазах у миллионов, под аплодисменты, которые уже гремели в наушниках. Я была уже не обвиняемой знахаркой. Я была загадочной музой, покорившей сердце медиамагната. И эта новая реальность была одновременно страшной и невероятной, ослепительно красивой.

Дальше нам задавали вопросы по поводу новой коллекции. Весь оставшийся час я мило улыбалась, постоянно красней, когда Максим меня хвалил, а на вопросы отвечал он. Когда эфир закончился, Максим подозвал к себе какого-то мужчину и кивнул в сторону ведущей.

– Что ты сказал ему? – не удержалась я от любопытства.

– Надо проверить эту особу и кто заплатил ей за такой неудобный вопрос. – ответил он.

– Тяжело так жить. – вздохнула я.

– Как?

– Ежедневно ожидая удара в спину. – ответила я.

– Но ты же непредашь меня?! – Максим подмигнул, – Мы теперь в одной лодке.

– Конечно не предам! – поспешила его заверить и задрала голову вверх, чтобы посмотреть прямо в глаза.

Он увидел уверенность в моем лице и улыбнулся.

После эфира Максим отвез меня домой. Дверь захлопнулась, отсекая густой запах дорогого автомобиля и самого Максима — этот запах власти, кожи и холодной уверенности. Я прислонилась лбом к прохладной поверхности входной двери. Тишина. Как же хорошо в моей тихой квартирке! В ушах все еще звенело от аплодисментов, которые я слышала только в наушнике.

Платье. Нужно снять это прекрасное, душащее платье. Молния заедала, и я дернула ее с такой силой, что чуть не порвала ткань. Сбросила с себя бело-красный панцирь и натянула своё любимое зелёное из бутика Максима в Сияние, которое я расшила по подолу веточки смородины. Оно пахло мной, травами, домом, простотой. И как не прискорбно было единственным моим приличным нарядом. шкафу у предыдущей хозяйки я нашла ещё много брюк разного цвета и кружевных рубах – но я так в жизни никогда на людях не покажусь.