Я доплелась до квартиры, механически открыла дверь и упала на стул в прихожей. В голове стоял оглушительный звон. Телефон в кармане джинсов завибрировал. СМС. Я автоматически открыла его, ещё не отдышавшись.

«Уважаемая Алиса! Кредит в размере 150 000 рублей по вашей заявке одобрен. Деньги зачислены на карту **45. С уважением, банк «ФинансTrust».

Лёд пробежал по спине. Я не подавала никаких заявок. Карта... карта была в кошельке, который только что украл Кирилл. Он не просто забрал деньги. Он... оформил кредит. На моё имя.

Бессильная ярость накрыла с головой. Я швырнула телефон на диван и зарылась лицом в ладони. Слёз не было. Была только тяжёлая, каменная тяжесть. Он снова втянул меня в свою воронку. Новый долг. Что дальше?

В дверь постучали. Сначала тихо, потом настойчивее. Я не двигалась. Пусть уходит. Пусть все уходят.

– Алиса! Я знаю, что ты там! Открой! – это был голос Максима. Тревожный, твёрдый.

Собрав последние силы, я поднялась и открыла дверь. Он стоял на пороге, его лицо было напряжённым.

– Ира всё рассказала... – начал он и замолчал, разглядев меня. Его взгляд упал на мою распухшую щёку. – Что случилось? Кто это сделал?

Я молча протянула ему телефон со злополучной СМС. Он прочитал, и его лицо потемнело.

–Это он? Твой бывший?

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Максим резко развернулся и прошёлся по комнате, сжимая телефон в руке так, что костяшки побелели.

–Всё. Хватит. Сейчас же вызываем полицию. Подаём заявление и на кражу, и на мошенничество. Деньги с карты уже снял? – я помогала головой. – Этот хорошо. Едем в банк, блокируем карту. Нет, звоним по горячей линии. Он же не мог оформить на тебя кредит без паспорта. У меня есть знакомый адвокат, он специалист именно на таких делах. Мы его, мразь, так прижмём, что он забудет дорогу не только к твоему дому, но и к этому городу!

Он подошёл ко мне и осторожно, как хрустальную вазу, взял моё лицо в свои руки.

–Ты меня слышишь, Алиса? Это не твоя вина. И ты не одна. Мы справимся.

В его глазах горел не просто гнев. Горела решимость. И я почувствовала, как каменная глыба внутри понемногу начинает таять. Потому что он был прав. Я не одна. И сдаваться я не собиралась.

На следующий день мастерская снова наполнилась привычным гулом – шелестом тканей и мерным жужжанием швейных машин. Воздух, пропахший крахмалом и свежим льном, казался целебным бальзамом после вчерашних потрясений. Вчера мы благополучно заблокировали мою карту, хотя на ней уже денег не оказалась. Одно радовали - не Кирилл их снял, а приставы за задолженность по кредиту. На лице остался синяк, который мне наспех заказала Ира время в машин, когда мы отвозили её до института. А мы с Максимом приехали в мастерскую и молча погрузились в работу.

Я вышивала на бархате темно-синего, как ночное небо, цвета обережный узор – «репейник». Каждый стежок был мне знаком, каждая нить ложилась с молитвой. Это была не просто работа. Это было заклинание, вплетенное в ткань, защита для той, что наденет это платье. Мне конечно куда больше хотелось взять в руки привычную льняная ткань, но в этом времени такие платья не примут, не сразу. Вернем сначала моду на вышивку. Да и к чему делать что-то абсолютно старое? Нужно уметь адаптироваться под реалии. Главное вернуть людям тягу к родным богам.

Максим, сосредоточенно хмуря лоб, кроил из тяжелого шелка основу для нового платья-трансформера. Его пальцы бережно касались ткани, будто лепили не одежду, а что-то большее.

Вдруг его телефон, лежавший на рабочем столе, завибрировал, разрывая тишину настойчивым, злобным жужжанием. Незнакомый номер. Максим взглянул на экран, и его лицо стало каменным. Он принял вызов, включив громкую связь.

– Коновалов? – просипел в трубке хриплый, явно искаженный голос. – Думаешь, победил? Судишься? Мы сожгли твое тряпье раз, сожжем и все, что сошьете. Ты останешься ни с чем.

Я замерла с иглой в руке, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Но Максим не дрогнул. Он медленно подошел к полке, где под стеклом лежали те самые, самые первые образцы вышивки, что я делала вручную, еще до машинной работы. Он провел пальцем по стеклу, глядя на причудливый узор «алатыря» по подолу платья, и его голос, когда он заговорил, был тихим, стальным и безжалостным.

– Глупец, – произнес он с ледяным спокойствием. – Ты сжег манекены в дешевых фабричных копиях. Фотографии, которые ты украл, – это всё, что у тебя есть. А у меня... – он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, – у меня есть оригиналы. Ручная работа. Каждый стежок, который ты видел на тех фото, что смог сделать сделать твой человек, – почему-то Максим не признался, что знает об участие Ольги в этой сфере, – Был сделан руками моего нового дизайнера за долго до твоего жалкого саботажа. И у меня есть видео с датой, где их в ручную вышивают. И ты уже проиграл.

В трубке повисла гробовая тишина. Слышно было лишь тяжелое, хриплое дыхание. Потом – резкий, короткий гудок.

Максим медленно опустил телефон. Его взгляд встретился с моим. В его глазах не было страха. Была твердая, как гранит, уверенность и странная, почти хищная улыбка.

– Слышала? – спросил он, хотя и знал ответ.

Я посмотрела на свои руки, на тонкую иглу, на узор, рождающийся под моими пальцами. И впервые за долгое время почувствовала уверенность.

– Пусть боятся, – тихо ответила я, возвращаясь к вышивке. – Правда всегда всплывает, сколько её не топи. Но Максим... – Я слепила руки в замок от волнения, – Эти люди опасны. Они чуть нет сожгли целый торговый центр. Ты не думал, что они могут поджечь и мастерскую?

– Думал. – ответил он, – Поэтому удвоил охрану. И приставил человека к сестре.

Я выдохнула, удовлетворенная ответом и мы снова погрузились в работу. Но теперь в воздухе витало предвкушение победы. Мы создавали не просто коллекцию. Мы творили и каждый стежок был нашим оружием, моей надеждой на возражение забытой нашим народом культуры. К каждому платью создавался венец и кокошник, чтобы был выбор у незамужних девиц и тех, кто уже вступили в союз. А еще девушки на фабриках занялись изготовлением поясов, которые мы будем дарить приглашённым гостям. Не всем конечно, только избранным. Это станет рекламой, как сказал Максим.

Вечером он отвез меня домой и проводил до двери, на всякий случай. Оба мы знали, что имя этому случаю Кирилл.

– Спокойной ночи, Алиса. – с лёгкой улыбкой сказал он, провожая меня тёплым взглядом.

– Спокойной ночи, Максим. – ответила я, борясь с желанием пригласить его в квартиру на чай.

– До завтра. – в голове Максима чувствовалось лёгкое разочарование.

Я кивнула и вошла в свою квартиру. Прошла на кухню сделать себе бутербродов. В обед Максим всегда оформлял доставку из ресторана дяди Артура, поэтому сильно голодной я не была. На телефон пришло голосовое сообщение от Иры с какой-то ссылкой. Я прослушала голосовое и нахмуртлась. Она рассказала, что начала вести блог обо мне, хоть я и просила никому не рассказывать. А по прикреплённой ссылке я перешла на её блог. Телефоном я только учусь пользоваться, и так же, как и баба Маша тыкаю в него одним пальцем. Но не могу не признать удобство данного изобретения.

Энтузиазм Иры был подобен весеннему паводку — бурному, неудержимому и сметающему все на своем пути. Вдохновленная нашим походом на озеро и тем, как я помогла следователю, она решила, что мир обязан узнать о «единственной настоящей ведунье Озëрска».

Поэтому она завела блог «Дневник ассистента Ведуньи». И начала выкладывать всё. Отредактированные в мрачных фильтрах фото моих травяных сборов с подписью «Личная коллекция Алисы для общения с духами предков». Отрывки наших разговоров, вырванные из контекста, о «силе земли» и «дурному глазу». И самое главное — восторженные, но крайне неосторожные отзывы бабушек, которые, благодаря моим отварам, «почувствовали, будто заново родились».