– Вот и ваш малыш, – врач подвинула монитор ближе. – Смотрите, вот сердцебиение. Все прекрасно. Срок – шесть недель и два дня. Поздравляю.

Слезы брызнули у меня из глаз, но это были слезы безмерного, оглушительного счастья. Я смотрела на это крошечное пульсирующее чудо – наше с Максимом чудо – и все страхи растворились. Это был дар. Самый главный дар.

Распечатанное черно-белое фото я бережно, как величайшую драгоценность, положила в маленькую бархатную коробочку, куда обычно кладут кольца. Оно идеально туда поместилось.

– Теперь за свечами! – объявила Ира, когда мы вышли из клиники, сияющая и взволнованная не меньше меня. – Романтический ужин должен быть идеальным!

Мы скупили в магазине полотняные мешочки с душистыми травами, которые я люблю, и десяток толстых восковых свечей. Я решила приготовить его любимое блюдо – утку с яблоками и тимьяном. Все должно было быть безупречно.

Вечером, когла Ира уехала к Артему, а я осталась одна в доме, я засуетилась. Расставила свечи, разогрела духовку. Внутри все звенело от нервного предвкушения. Каждый скрип ворот, каждый звук машины за окном заставлял сердце прыгать к горлу.

Я поймала себя на том, что постоянно трогаю пальцами бархатную коробочку в кармане платья.

Сумерки сгустились, окрасив небо в лилово-синие тона. Я зажгла свечи, и их теплый, живой свет заплясал на стенах. Аромат запекающейся утки и полевых трав наполнил дом уютом и ожиданием.

И вот, наконец, послышался знакомый звук двигателя машины, скрип гравия под колесами и решительные шаги по дорожке к дому. Дверь открылась.

Максим замер на пороге, оглядывая приготовленную мной картину: стол при свечах, вкусные запахи, и я, стоящая посреди всего этого, в простом, но элегантном платье, пытаясь скрыть дрожь в руках.

На его лице промелькнуло удивление, а затем – та самая, редкая, нежная улыбка, которую он хранил только для меня.

–Что это? – спросил он, снимая пальто и подходя ближе. – Я что, пропустил какую-то важную дату?

– Нет, – тихо ответила я, глядя ему в глаза. – Просто... я соскучилась. По таким вечерам.

Он обнял меня, прижал к себе, и я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый, надежный запах.

–А я как раз принес кое-что, чтобы наш вечер стал особенным, – прошептал он в мои волосы.

Мое сердце замерло. Это был тот самый момент. Я почувствовала, как он отпускает меня, и его рука потянулась во внутренний карман пиджака.

Время замедлилось. Трепет пламени свечей, тиканье часов в гостиной, гул крови в ушах – все смешалось в один напряженный аккорд. Я сжала в кармане бархатную коробочку, готовясь к самому важному обмену в своей жизни. Он собирался доверить мне свое будущее. А я была готова доверить ему – наше.

– Подожди, я кое что забыл. – он отстранился от меня и направился к выходу.

Я испытала лёгкое разочарование. Но подобралась и снова настроилась на торжественный момент, наблюдая как Максим достаёт из сумки бумажный пакет.

– Это тебе прислали. Лежал в почтовом ящике. – Максим протянул мне увестстый пакет. – Похоже твой заказ выполнили. Ира говорила ты чье-то семейное древо заказала.

– Древо? – растерялась я, – А, да. Я чуть про него не забыла. Потом посмотрю.

Я отложила пакет в строну и приготовилась к важному моменту. Максим улыбнулся и подмигнул мне.

– Кажется меня сдали с потрохами да? – доставая изькармана заветную коробочку, спросил он.

– Да. – ответила я.

– Э-э, я кажется все испортил. Надо было другой вопрос задавать. – смутился Максим.

– Так задавай. – мое терпение было на грани и волнение в голове выдавало настроение.

– Ты... Выйдешь за меня? – открывая коробочку и демонстрируя прекрасное кольцо с множеством драгоценных камней, спросил он.

– Да! – крикнула я с искренней радостью и бросилась ему на шею.

Это слово вырвалось у меня с такой силой и искренностью, что, казалось, заставило дрогнуть пламя свечей. Я не просто соглашалась, я выкрикивала свое счастье, свой восторг, свое «наконец-то!». Он подхватил меня, закружив в объятиях посреди освещенной свечами гостиной. Мы смеялись, оба какие-то нелепые и счастливые, а его губы нашли мои в поцелуе, который был и обещанием, и началом, и благодарностью одновременно.

– Я тебя люблю, – прошептал он, касаясь лбом моего. – Больше всего на свете.

– И я тебя, – выдохнула я, чувствуя, как слезы счастья катятся по моим щекам.

Именно в этот момент совершенной, кристальной радости я напомнила себе о бархатной коробочке в моем кармане. О нашем маленьком секрете, который теперь можно было раскрыть.

Я медленно отстранилась, все еще не выпуская его рук, и посмотрела ему в глаза, сияя сквозь слезы.

–А у меня… для тебя тоже есть кое-что. В ответ.

Легкое удивление мелькнуло в его взгляде. Он, наверное, ожидал еще каких-то слов, но не подарка. Я достала из кармана маленькую бархатную коробочку, точь-в-точь такую же, как та, что он только что открыл.

– Что это? – с любопытством и улыбкой спросил он.

– Открой, – просто сказала я, сжимая его пальцы.

Он взял коробочку, щелкнул крышкой. Его взгляд упал на черно-белое фото, и на его лице на несколько секунд застыло полное непонимание. Он смотрел на крошечное пятнышко с пульсирующим сердечком, и я видела, как в его глазах медленно, будто восходящее солнце, просыпается осознание. Его брови поползли вверх, глаза расширились, а губы беззвучно сложились в вопрос. Он поднял на меня взгляд, полный изумления и надежды.

– Это… – его голос сорвался. – Это значит то, что я думаю?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, просто смотря, как его лицо озаряется новой, невероятной радостью и почти истирично хихикая. Он снова посмотрел на снимок, и на этот раз его пальцы с нежностью, которой я никогда раньше не видела, коснулись изображения.

– Наш малыш? – прошептал он, и в его голосе было столько благоговения, что сердце мое наполнилось до краев. – Какой срок?

–Шесть недель, – наконец смогла выговорить я. – Наше чудо.

Он снова привлек меня к себе, но на этот раз его объятия были другими – более бережными, более защищающими. Он целовал мои волосы, щеки, губы, шепча обрывки фраз: «Я так счастлив...», «Мой мальчик... или девочка...», «Я буду самым лучшим отцом...».

Мы наконец сели ужинать, но еда была лишь фоном. Мы говорили, строили планы, смеялись, и его рука не отпускала мою ни на секунду. Казалось, что счастье заполнило каждый уголок нашего дома, вытеснив всю прошлую боль и страх.

– Пойду, приму душ, – сказал он позже, вставая и нежно целуя меня в макушку. – И потом мы обсудим нашу свадьбу. Может быть сразу после Ириной свадьбы сыграем. Или в один день. Покров, вы де обе считаете, что это самый удачный день? А у нас время поджимает.

Я улыбнулась ему вслед и осталась сидеть за столом, улыбаясь сама себе, в состоянии легкой, приятной эйфории. И тут мой взгляд упал на забытый бумажный пакет. То самое «Древо». Месть Святозару, отложенная из-за потока событий в моей жизни. Теперь, когда мое собственное будущее было так безоговорочно определено, я могла с легким сердцем закрыть и эту страницу прошлого.

Я вскрыла пакет. Внутри лежала папка с несколькими листами. Я пролистала их, пробегая глазами по знакомым уже именам – Волков... Дальше шли женщины, вышедшие замуж, менявшие фамилии, их дети... Я листала почти машинально, пока не дошла до последней страницы. Там, в самом низу, под заголовком «Единственный живой прямой потомок», стояло одно-единственное имя и фамилия.

Мир не рухнул. Он просто сжался в крошечную, невыносимо тяжелую точку где-то в районе моего сердца. Кровь отхлынула от лица, в ушах зазвенела мертвенная тишина. Я не дышала, сжимая в пальцах тонкую бумагу, не в силах оторвать взгляд от этих двух слов. Все сложилось. Все обрело чудовищный, невыносимый смысл. Вся цепь случайностей, встреч, вся эта магия, что привела меня сюда... чтобы привести к этому.