Я осторожно развернул верхний слой ткани. Тёмно-зелёный неровный обломок выглядел почти так же, как сразу после извлечения. В глубине по-прежнему слабо мерцала крошечная искра. Однако рядом с действующим Камнем Поречья появилось ещё одно ощущение: ядро словно отзывалось на его мерный энергетический ритм.

Не становилось сильнее на глазах, не оживало чудесным образом, просто два объекта явно не были друг другу чужими.

Мирослав долго смотрел сначала на большой Камень, затем на найденное ядро.

— Обычная подпитка осколками здесь вряд ли даст желаемый результат, ваше сиятельство, — наконец произнёс он. — У ядра разрушена почти вся внешняя структура. Ему сначала нужно вернуть устойчивость и связь, иначе мы лишь начнём заливать силу в треснувший сосуд.

— А если поднести его ближе?

— Можно проверить реакцию полей. Только не соприкасать напрямую. Мы понятия не имеем, как основной Камень отнесётся к повреждённому узлу.

— Тогда начинаем с малого, — кивнул я.

Мирослав перенёс свёрток на подготовленный каменный уступ, расположенный в нескольких шагах от основного Камня. Мы постепенно сокращали расстояние, каждый раз останавливаясь и ожидая хотя бы несколько минут, ничего опасного не происходило. Примерно в двух шагах я впервые почувствовал слабую вибрацию.

— Здесь, — сказал я.

— Тоже заметили?

— Да.

Мирослав удивлённо посмотрел на меня.

— Я чувствую только изменение поля возле основного Камня. Что именно ощущаете вы?

Я прикрыл глаза.

— Будто два ритма постепенно совпадают.

Старик ничего не ответил, и я сосредоточился сильнее. Сперва слышалось только собственное дыхание и привычный низкий гул главного Камня. Затем сквозь него начала проступать слабая пульсация второго ядра. Не линия, которая сама показывала мне дорогу, и тем более не чей-то призыв. Просто два источника с немного различным ритмом.

Я попробовал не вливать в повреждённое ядро силу, а лишь слегка изменить поток вокруг основного Камня, позволяя двум колебаниям приблизиться друг к другу.

Перед глазами появилась надпись:

[Обнаружены две совместимые энергетические структуры.

Основной узел: активен.

Вторичный фрагмент: критически повреждён.

Наблюдается частичная резонансная совместимость.

Резкое увеличение энергетического обмена способно вызвать перегрузку вторичной структуры.]

Вот теперь Система действительно сообщала что-то полезное, но никаких решений за меня не принимала.

— Резко усиливать обмен нельзя, — произнёс я.

— Я и без вашей магической чуйки советовал бы то же самое, — хмыкнул Мирослав. — Здесь торопливость может оставить нам красивую кучку зелёной крошки.

Я очень медленно усилил поле. Внутри повреждённого ядра вспыхнул слабый зелёный огонёк, затем погас. Через несколько секунд загорелся снова, теперь уже почти одновременно с пульсацией основного Камня. По ближайшим стенам подземелья прошёл голубоватый отблеск. Несколько старых знаков на кладке, прежде почти незаметных, едва различимо засветились.

— Достаточно, — сразу предупредил Мирослав. — Не пытайтесь получить больше только потому, что впервые получилось.

Я уже собирался ослабить поток, когда окружающий мир вдруг словно отдалился.

Это не было прежним видением из ядра Заставы. На этот раз перед глазами возник лишь короткий, смутный образ, больше похожий на схему, увиденную через мутное стекло.

Поречье. Я узнал извилистую реку, линию ближайших лесов, поля и маленькое светлое пятно там, где находилась деревня. От него уходило несколько тонких линий. Одна тянулась на северо-восток и заканчивалась едва заметной тусклой точкой. Застава.

Дальше ничего рассмотреть не удавалось. Другие линии растворялись в темноте, где-то обрывались, где-то уходили за пределы доступного мне восприятия. Ни расстояний, ни направлений к каким-то новым Камням, ни удобной карты, которую можно было взять и использовать в походе. Только общее ощущение структуры — сети.

Я резко ослабил поток, свечение на стенах погасло. Ноги неприятно задрожали, а по спине стекал холодный пот. Мирослав внимательно смотрел на меня.

— Что увидели?

— Не уверен, что слово «увидел» вообще подходит, — ответил я, восстанавливая дыхание. — Поречье как точку в системе. От него идут линии. Одна заканчивается на Заставе. Остальные почти сразу исчезают.

Старик медленно кивнул.

— Значит, остаток старой связи действительно сохранился.

— Вы знали?

— Знал, что Камни соединялись между собой. Но не думал, что повреждённый узел ещё способен хоть как-то отозваться.

Я посмотрел на тускло мерцавшее ядро.

— Получается, Поречье не отдельный Камень.

— Никогда им не было.

Я повернулся к Мирославу.

— Тогда рассказывайте.

— Что именно? — старик нахмурился.

— Всё, что действительно знаете. Без догадок и сказок, которыми Хранителей пугали у костра.

— Боюсь, ваше сиятельство, — Мирослав тяжело вздохнул, — красивого и полного ответа у меня нет.

— Мне нужен правдивый.

Несколько мгновений он молчал, затем опёрся обеими руками на посох.

— Камни создавали не только ради отдельных поселений. Поддержание земли, подавление Мицелия, улучшение состояния растений и воды — всё это их настоящие функции, но каждая точка являлась частью более крупной системы.

Я кивнул. Это хотя бы совпадало с тем, что видел сам.

— Когда я ещё проходил обучение Хранителя, — продолжил Мирослав, — нам рассказывали, что вся Сеть выполняла ещё одну общую задачу. Старые наставники называли её то печатью, то удерживающим контуром. Что именно она удерживала и насколько буквальным было это название, никто из моих учителей уже не знал.

— То есть никаких чудовищ под землёй, которым достаточно погасить последний Камень, чтобы вылезти наружу?

Мирослав поморщился.

— Именно поэтому я и не хотел рассказывать это раньше. Люди любят превращать обрывок знания в готовую легенду. Я не видел никакой древней твари и не знаю, что находится за этой так называемой печатью. Знаю только то, что сеть считалась необходимой для устойчивости этих земель.

— А Мицелий?

Старик немного помедлил.

— Вот здесь уверенности ещё меньше. Хранители знали, что там, где Камни угасают, Мицелий наступает гораздо быстрее. Видели и обратное: сильный Камень мешает ему закрепиться и поддерживает нормальную жизнь вокруг. Но что является причиной, а что следствием, никто толком уже не понимал.

— Вы раньше говорили, что Мицелий будто ищет слабые места.

— Потому что именно так он себя ведёт, — спокойно ответил Мирослав. — Заражение действительно концентрируется возле повреждённых участков, старых линий и угасающих узлов. Но сказать вам, что у Мицелия есть единый разум, который тысячелетиями строит план уничтожения Сети, я не могу. До недавних событий сам считал такое сказкой.

Я вспомнил лощину, где совершенно разные твари стояли рядом, словно ждали команды.

— Теперь считаете иначе?

— Теперь я считаю, что знаю ещё меньше, чем месяц назад.

Это прозвучало настолько по-мирославски, что я невольно усмехнулся.

— Хоть в чём-то определённость.

Старик тоже чуть усмехнулся, но быстро посерьёзнел.

— Одно могу сказать наверняка, ваше сиятельство. Если Поречье потеряет Камень, местная земля начнёт быстро возвращаться к тому состоянию, в котором вы её застали. А с учётом нынешней активности Мицелия всё произойдёт куда быстрее прежнего.

— Значит, удерживаем Камень.

— Я на вашем месте пришёл бы к тому же выводу.

Я ещё раз посмотрел на повреждённое ядро. Система отозвалась короткой строкой:

[Кратковременная синхронизация прекращена.

Основной узел: стабилен.

Вторичная структура: без ухудшения состояния.]

Достаточно. Никаких «главных заданий», никаких приказов спасать мир.

Решение и без того было очевидным. Поречье стало моим домом. Здесь жили люди, которые мне доверились. А теперь выяснилось, что работающий Камень важен не только для урожая и чистой земли. Даже если Мирослав ошибался в половине своих старых преданий, отдавать всё это Мицелию я не собирался.