— Открываем внешнюю створку, внутреннюю держать под контролем, — распорядился я. — Принимаем возле ворот. Никто оружием не размахивает, но расчёты со стен не снимаем.

Мы спустились. Я встал впереди, Виктор и Анатолий расположились немного сзади. Мирослав появился возле стены сам и остановился там, опираясь на посох.

Всадники остановились примерно в двадцати шагах. Предводитель поднял ладонь, и его люди замерли почти одновременно. Мне это не понравилось ещё больше. Слишком хорошая дисциплина для случайной компании соседского помещика.

Мужчина отделился от группы и подъехал ближе.

— Мир этому дому, — произнёс он с лёгким поклоном головы. Голос оказался спокойным, немного хрипловатым. — Артём Белозерцев. Держу небольшие угодья к северо-востоку отсюда. Услышал, что Поречье получило нового владетеля, и решил лично засвидетельствовать почтение соседу.

Я несколько секунд молча разглядывал его. Фамилию слышал впервые. Это само по себе ничего не означало. Мы действительно жили в такой глуши, где один сосед мог годами не знать другого, особенно после того, как значительная часть местных поселений опустела.

— Владимир Скуратов, — представился я. — Граф. Поречье и окрестные земли переданы мне волей князя.

При упоминании князя во взгляде Белозерцева мелькнуло что-то едва заметное. Не страх, скорее быстрая оценка услышанного.

— О вас уже ходят разговоры, — произнёс он. — Признаюсь, большей частью странные. Мне рассказывали, что деревня почти погибла и здесь осталось несколько десятков измученных людей. Однако вижу, слухи несколько запоздали.

Его взгляд скользнул по частоколу, башням, укреплённым воротам и тяжёлому арбалету наверху. Спутники тоже не теряли времени. Один осматривал канаву перед стеной, другой будто невзначай считал людей возле ворот. Молодой бледный мужчина с внимательными серыми глазами надолго задержал взгляд на кузнице.

Я ничего не сказал, пусть смотрят. Иногда полезнее понять, что именно интересует собеседника, чем пытаться спрятать очевидное.

— Давно вы здесь? — спросил Белозерцев. — Для земель, которые ещё недавно считались почти потерянными, перемены значительные.

— Достаточно давно, чтобы привыкнуть к местным неприятностям, — ответил я. — А хозяйство понемногу приходит в порядок.

— Вижу, — сказал он и слегка улыбнулся. — Пашни тоже восстанавливаете?

— Там, где земля позволяет.

— И далеко теперь можно отходить от Поречья? Говорят, старый Камень снова действует.

Вот теперь вопрос прозвучал значительно интереснее. Я внимательно посмотрел Белозерцеву в глаза. Он спросил слишком буднично. Человек, впервые приехавший в почти погибшую деревню, мог знать о существовании Камня. Но откуда ему известно, что раньше тот почти угас и теперь снова усилился?

— В пределах влияния Камня земля постепенно очищается от Мицелия, — спокойно ответил я. — Но безопасной от этого не становится. Заражённые звери границ не понимают, поэтому любой человек за стенами отвечает прежде всего за собственную осторожность.

Белозерцев медленно кивнул.

— Разумно. Я потому и спрашиваю, что на наших землях твари тоже стали появляться чаще.

— Тогда вам тем более знакома цена хорошего дозора.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Знакома.

Некоторое время мы молча изучали друг друга. Затем Белозерцев сменил тему:

— В неспокойные времена соседям полезно знать друг друга. У нас есть железо, соль, кое-какие ремесленные товары. Возможно, найдётся то, что понадобится вам. А у Поречья со временем наверняка появится собственный излишек.

— Торговля мне интересна, — ответил я. — Когда появится чем торговать.

— Это справедливо.

Я указал на ворота.

— Дорога у вас была неблизкая. Если пришли с миром, гостеприимством обижать не стану. Отдохнете, поужинаем, а потом поговорим подробнее.

— С благодарностью принимаю.

Я повернулся к Анатолию.

— Размести гостей в доме у ворот. Лошадей определить отдельно. Заодно предупреди людей: ничего из хозяйственных помещений без хозяина не показывать.

— Сделаем, ваше сиятельство, — десятник коротко кивнул.

Белозерцев словно не заметил последней фразы. Его люди начали спешиваться. Мирослав всё это время оставался возле стены и не произнёс ни слова. Лишь когда приезжие отошли достаточно далеко, старик подошёл ко мне.

— Вежливый человек, — пробормотал он.

— И? — произнёс я, понимая по его взгляду, что он хотел сказать что-то ещё.

— И слишком много смотрит.

— Это я заметил.

Мирослав прищурился вслед Белозерцеву.

— Он приехал не только знакомиться, граф. Сколько людей, сколько оружия, состояние стен, пашни, Камень — всё ему интересно.

— Значит, дадим увидеть то, что всё равно не спрятать. Остальное он узнает только в том случае, если мы сами проболтаемся.

Старик качнул головой.

— Разумно.

Я встретился взглядом с Виктором. Десятник понял без слов и ушёл распределять скрытое наблюдение за гостевым двором.

Ужин подали в моём доме. Я намеренно распорядился обойтись без излишней роскоши: мясо, каша, овощи, хлеб и домашний квас. Достаточно, чтобы показать гостеприимство, но не настолько, чтобы незнакомые люди начали делать выводы о наших запасах.

Я занял место во главе стола. Справа сел Виктор, слева Мирослав. Анатолия оставил у ворот — рыжий десятник куда полезнее был там, чем за вечерними разговорами.

Белозерцев расположился напротив меня. С ним пришли трое спутников. Остальные остались возле лошадей и гостевого дома. Разговор начали с безопасных тем: дороги, погода, лесная охота, будущая жатва. Белозерцев рассказывал о заброшенных поселениях северо-восточнее, жаловался на нехватку рабочих рук и нападения заражённого зверья. Я слушал внимательнее, чем говорил.

— Мы могли бы наладить обмен, — заметил Артём, когда принесли горячую кашу. — У нас сохранились поставки соли, железа, некоторых инструментов. Вам всё это наверняка пригодится. Взамен со временем можно будет брать зерно, кожу, пушнину.

— Не вижу причин отказываться от взаимной выгоды, — ответил я. — Но сначала хочу знать, какие товары имеются на деле, а не в разговоре, и что вы за них просите.

Белозерцев одобрительно кивнул.

— Разумный подход. В другой раз привезу перечень.

— Тогда и поговорим предметно.

Он попробовал кашу и после небольшой паузы продолжил:

— Можно рассмотреть и совместные действия против заражённых зверей. Старый тракт всё больше зарастает, мутанты расплодились. Если расчистить хотя бы основную дорогу, торговля станет значительно проще.

— Возможно, — согласился я. — Но для начала надо понять, сколько людей каждая сторона способна выделить и что находится на самом тракте. Просто отправлять дружинников в лес ради красивой идеи я не стану.

— И снова не могу возразить.

Разговор на некоторое время ушёл в сторону охоты. Затем один из спутников Белозерцева, немолодой загорелый мужчина, будто между прочим спросил:

— Позвольте любопытство, ваше сиятельство. Как вышло, что сын человека, недавно пребывавшего в опале, получил владение на самом краю княжества и так быстро сумел привести его в порядок?

Я спокойно отложил ложку.

— Получил землю по воле князя и теперь делаю то, что обязан делать любой владелец: стараюсь не дать ей окончательно погибнуть. Остальное касается моей семьи и меня самого.

— Не хотел задеть, — спокойно произнёс собеседник и коротко поклонился.

— Тогда и проблемы нет, — ответил я в том же тоне.

После этого он больше тему не поднимал. Белозерцев тем временем внимательно посмотрел на меня.

— А княжеская власть помогает вам людьми? — спросил он, сделав глоток кваса. — Здесь всё-таки неспокойный край. Одной небольшой дружиной трудно удерживать такую территорию.

Вот и ещё один вопрос — количество воинов. Возможность получить подкрепление. Мне всё больше нравилась последовательность его интереса.

— Хороший хозяин, Артём, — ответил я с лёгкой улыбкой, — соседям рассказывает, сколько зерна намерен продать, но не сколько у него ключей от ворот и вооружённых людей во дворе. Думаю, вы и сами поступаете так же.