— Дружинников у нас слишком мало, чтобы при серьёзной атаке закрыть весь периметр, — начал я. — Поэтому взрослые мужчины отныне составляют ополчение. Это не значит, что вы бросаете поля и каждый день становитесь солдатами. Но каждый должен знать, где его место при тревоге и что делать, когда твари подойдут к стенам.

По толпе прошёл негромкий гул. Я позволил людям переглянуться, прежде чем продолжить.

— Учить будем простому: держать строй, слушать команды, не бросаться вперёд в одиночку, прикрывать соседа и правильно отступать. От человека с копьём, который стоит на своём месте, пользы больше, чем от героя, побежавшего в одиночку на медведя.

Кто-то в задних рядах тихо усмехнулся.

— И сразу скажу: никто не требует, чтобы крестьянин за неделю стал дружинником. Наша задача другая — чтобы в нужный момент вы не мешали друг другу и могли удерживать стену вместе с опытными бойцами.

После этого возражений почти не осталось. Людей разбили на небольшие группы. К каждой прикрепили одного из наших воинов. Виктор взял на себя основы построения и смену рядов, Анатолий — работу с копьями и действия дозорных.

Первое занятие вышло довольно сумбурным. Виктор привычно говорил мало и показывал больше, чем объяснял: как поставить ноги, каким хватом держать копьё, почему нельзя наваливаться всем телом вперёд при каждом ударе. Анатолий представлял полную противоположность.

— Ты куда наконечник задрал? — возмутился рыжий, остановившись перед молодым мужиком. — Ворон с неба сбивать собрался? Ниже держи. Тварь по земле бежит, а не с облаков падает.

Парень быстро исправился.

— И древко не души так, — продолжил десятник уже спокойнее. — Кисти забьёшь через минуту и потом сам же оружие выронишь.

Я тоже несколько раз вставал в общий строй. Не потому, что мне требовалось заново учиться держать копьё, тело с этим прекрасно справлялось, а потому, что со стороны легче увидеть ошибки, когда стоишь рядом. Поначалу мужики заметно нервничали из-за присутствия графа в одном ряду, но вскоре перестали на меня постоянно коситься. Это было именно то, чего я добивался.

Отдельно выделили охотников и людей, которые уверенно обращались с луками. Степан получил их под своё начало. Часть должна была усиливать стрелков на стенах, нескольким наиболее спокойным и физически крепким начали показывать тяжёлые арбалеты Луки.

— Только никаких самостоятельных выстрелов из баллисты, — отдельно предупредил я. — Пока Лука сам не подтвердит, что человек умеет с ней работать.

— А то деревня станет первой крепостью, которая сама себя обстреляла, — ухмыльнулся Анатолий.

— Зришь в корень, — кивнул я и пошёл дальше.

Без работы не оставили и тех, кто по возрасту или здоровью не мог стоять в строю. Яков собрал женщин, подростков и пожилых мужчин. Для них определили другие задачи: подавать стрелы и воду, помогать тушить огонь, переносить раненых, следить за запасами на стенах.

Оружие большинству из них действительно было ни к чему. При настоящей атаке дисциплинированный подносчик стрел окажется полезнее случайного человека с топором, который не знает, куда с ним бежать.

Прохор тем временем устроил собственное занятие возле одного из домов. Старик выстроил несколько женщин и подростков и показывал, как правильно перевязывать раны и останавливать сильное кровотечение.

— Не на сустав! — раздражённо повторял он одной из девушек, перехватывая у неё полосу ткани. — И не надо тянуть так, будто мешок муки завязываешь. Вот здесь, смотри внимательно!

Он сам наложил повязку на руку добровольца и заставил девушку повторить.

— В настоящем бою у тебя не будет времени пять раз спрашивать, правильно ли сделала.

Девушка серьёзно кивнула. Я решил, что здесь Прохор справится и без моего руководства.

После общей тренировки Мирослав перехватил меня возле амбара.

— Всё, хватит изображать великого полководца, — произнёс старик. — Теперь займёмся вашей собственной головой.

— Очень лестно.

— Я ещё не закончил.

Мы отошли за хозяйственные постройки, подальше от посторонних глаз. Мирослав остановился напротив.

— Вы хорошо освоили ударные формы. Но если вся ваша магия сводится к тому, чтобы сильнее толкнуть врага, рано или поздно найдётся тот, кого вы не сдвинете. Сегодняшний Страж как раз хороший пример.

— Предлагаете научиться толкать сильнее?

— Предлагаю иногда слушать до конца.

Я усмехнулся.

— Попробуйте создать преграду. Не удар, а устойчивый слой воздуха перед собой.

Я поднял ладонь. Сначала всё получилось привычно: воздух уплотнился, почти готовый сорваться вперёд. Пришлось сознательно остановить движение.

Поток начал расползаться.

— Вот, — Мирослав сразу заметил ошибку. — Вы всё время пытаетесь направить силу наружу. Не толкайте. Удерживайте её возле себя.

Я сосредоточился. Представил не удар, а поток, который постоянно обтекает выставленную ладонь и возвращается обратно. Несколько секунд ничего не происходило. Потом возникло странное ощущение сопротивления. Перед рукой словно появилась плотная невидимая поверхность. Мирослав осторожно ткнул в неё концом посоха. Воздух дрогнул, однако не рассыпался сразу.

— Уже лучше.

— И что теперь?

— Теперь удерживайте и двигайтесь.

Вот здесь стало значительно сложнее. Стоило сделать шаг в сторону, как преграда начинала смещаться относительно руки и рассыпалась. Следующие несколько попыток закончились примерно тем же. Мирослав выглядел довольным.

— Хорошо.

— Тем, что у меня не получается?

— Тем, что вы наконец нашли упражнение, которое не освоили за пять минут.

После воздушной преграды старик перешёл к другому упражнению.

— Теперь короткий направленный порыв. Представьте, что вам нужно помочь человеку сделать несколько быстрых шагов, а не отправить его лицом в землю.

— На ком испытываем?

Мирослав тяжело вздохнул.

— Чувствую, зря я это предложил.

Он отошёл на несколько шагов.

Первый порыв вышел слишком сильным. Старик резко подался вперёд и едва удержал равновесие, выставив посох.

— Ещё раз так сделаешь, граф, и будешь тренироваться на Викторе.

— Он тяжелее.

— Именно поэтому.

Я повторил.

На этот раз воздушный толчок получился мягче. Мирослав сделал пару быстрых шагов, не потеряв равновесия.

— Уже ближе. Здесь главное не сила, а длительность и направление.

Мы занимались ещё некоторое время. Постепенно удавалось лучше дозировать порывы и удерживать преграду хотя бы несколько секунд.

Система отозвалась лишь однажды:

[Контроль воздушного потока: положительная динамика.

Устойчивость сформированных потоков повышена.]

Никакого нового заклинания, никакой готовой подсказки. Просто подтверждение того, что тренировка действительно приносит результат.

К вечеру площадь снова заполнили уставшие мужики. Кто-то разминал плечи, кто-то спорил, кто держал копьё правильнее. До настоящего ополчения им было далеко, однако теперь хотя бы появилась основа, на которой можно было строить дальше.

Я некоторое время наблюдал со стороны. Поречье постепенно переставало быть деревней, где каждый ждёт, что опасность кто-нибудь решит за него. Из кузницы доносился звон молота, на башнях перекликались дозорные, за воротами лаяли собаки.

За моей спиной скрипнула дверь. Я обернулся. На крыльце стояла Дарья с ведром воды. Она выглядела уставшей, как и почти все в деревне, но взгляд оставался спокойным.

— Ваше сиятельство, — позвала она. — Ужин готов. Пора за стол, пока совсем не остыл.

— Уже иду.

Я направился к дому. Дел впереди оставалось столько, что одного дня никогда не хватало. Однако сейчас можно было позволить себе поесть и несколько часов поспать.

Угроза никуда не исчезла, зато Поречье больше не собиралось ждать её со сложенными руками.

Следующие дни начали складываться в привычный рабочий ритм.