Механизм замер. Руны на голове ещё несколько мгновений вспыхивали и гасли, словно древняя машина пыталась выполнить приказ, для которого больше не имела исправных приводов. Затем свечение стало слабее, ещё слабее и наконец погасло почти полностью.

В зале воцарилась тишина. Я медленно опустил руку. Пальцы мелко дрожали от напряжения, дыхание сбилось, а в висках неприятно стучало. Система отозвалась коротким сообщением:

[Двигательная активность защитного механизма прекращена.

Причина: критическое повреждение сочленений.]

Вот теперь можно было считать, что получилось. Мирослав стоял чуть в стороне и смотрел на неподвижного Стража с выражением, которого я прежде на его лице никогда не видел.

— Вы сейчас разобрали древнего защитника, наблюдая, как у него загораются знаки? — наконец спросил старик.

— Не разобрал, — возразил я, переводя дыхание. — Заклинил две конечности. Будь он немного быстрее, меня бы самого сейчас со стены соскребали.

— Тем более не легче, — пробормотал Мирослав и качнул головой. — Я бы попытался просто разбить его Землёй.

— А потом потолок рухнул бы нам на головы.

— Не исключено.

Я невольно усмехнулся.

— Значит, сегодня моя дурная привычка сначала смотреть, потом ломать, всё-таки пригодилась.

— Не привыкайте к похвале, — буркнул старик, но в голосе прозвучало явное облегчение.

Я быстро оглядел остальных.

— Раненые?

Тот самый воин, которого Страж отбросил первым ударом, уже стоял на ногах, потирая плечо.

— Живой, ваше сиятельство, — сообщил он, осторожно двигая рукой. — Ушиб только.

— Тогда заканчиваем. Ядро забираем и выходим отсюда.

Мирослав сразу повернулся к постаменту.

— Теперь особенно осторожно. Само ядро не трогаем руками, пока не завернём.

Двое бойцов приготовили плотное полотно. Старый маг аккуратно проверил выемку и только после этого позволил подвести ткань под тёмно-зелёный обломок. Ядро оказалось тяжёлым, значительно тяжелее, чем можно было предположить по размерам.

Его завернули в несколько слоёв ткани и уложили в отдельную кожаную суму. Как только обломок покинул выемку, по полу прошла слабая дрожь. Я замер.

— Всем стоять.

Дрожь повторилась, на этот раз сильнее. Мирослав резко поднял голову.

— Плохо.

По ближайшей стене протянулась тонкая трещина. С потолка посыпалась сухая пыль.

— На выход! — приказал я. — Быстро, но без давки!

Мы двинулись обратно. Тряска усиливалась, однако весь комплекс не рушился разом. За спиной доносился грохот из круглого зала, словно там один за другим ломались или оседали древние конструкции.

У перехода между нижним залом и первым коридором сверху обрушился крупный каменный блок. Один из бойцов поскользнулся на щебне, и я успел схватить его за воротник, прежде чем мужчина растянулся поперёк прохода.

— Вперёд! Не останавливаться!

Последним шёл Мирослав. Старик несколько раз оглядывался, словно пытался понять, что именно происходит с подземной системой. Когда мы добрались до лестницы, позади раздался особенно сильный удар, из глубины коридора вырвалась волна пыли.

— Наверх! — крикнул Виктор.

Мы один за другим выбрались во внутренний двор. Едва последний человек оказался на поверхности, снизу снова донёсся грохот. Часть перекрытия непосредственно у глубокой развилки просела, проход, ведущий к круглому залу, завалило обломками. Однако сама лестница и ближайшие к поверхности помещения устояли. Я некоторое время стоял возле входа, тяжело дыша и наблюдая, как из прохода медленно выползает сероватая пыль.

— Вниз сейчас точно не полезем, — произнёс Виктор.

— И потом без необходимости не полезем, — ответил я. — По крайней мере, глубокий проход завален. А верхние помещения, похоже, целы.

Мирослав подошёл к краю лестницы и прислушался.

— Там осел нижний сектор. Возможно, изъятие ядра окончательно лишило его поддержки. Но весь комплекс не рухнул.

— Уже хорошо.

— Смотря с чем сравнивать, — мрачно отозвался старик.

Я повернулся к бойцам.

— Собираемся, задерживаться здесь больше не будем.

Сума с ядром находилась у Мирослава. Старик держал её обеими руками, словно опасался передавать кому-то ещё.

Из леса донёсся знакомый сухой хруст, на этот раз значительно ближе. Мы с Виктором одновременно посмотрели в сторону внешней стены.

— То самое? — спросил десятник.

— Возможно.

— Проверять будем?

Я покачал головой.

— Нет. У нас есть то, зачем мы сюда пришли. Если зверь хочет идти следом — на открытом месте разберёмся. Но искать его среди этих зарослей я не собираюсь.

Через несколько минут отряд уже покидал Заставу.

Обратная дорога далась тяжелее, чем хотелось бы. Мы шли тем же старым трактом, однако теперь каждый невольно оглядывался на лес. После извлечения ядра ничего заметного вокруг не изменилось: деревья не рухнули, Мицелий не полез из-под земли прямо у нас на глазах, но ощущение чужого присутствия не исчезло.

Крупных нападений больше не случилось. Несколько раз «Чуткий ветер» улавливал движение далеко между деревьями, однако твари не приближались. Возможно, нас действительно сопровождал тот самый четырёхпалый зверь, а возможно, в заражённой чаще хватало и других существ. Я не собирался проверять догадки ценой людей.

Раненый копейщик шёл заметно медленнее остальных, поэтому часть пути его посадили на мою лошадь. Я сам двигался пешком, не позволяя отряду растягиваться.

— Ваше сиятельство, я могу идти, — в очередной раз попытался возразить парень.

— Знаю, — ответил я, не оборачиваясь. — Именно поэтому ты идёшь последние полдня и теперь едешь. Мне нужен живой воин, а не человек, который докажет всем свою стойкость и потом свалится за версту от дома.

После этого он спорить перестал.

Когда лес наконец начал светлеть, люди заметно приободрились. Воздух становился чище, исчезал тяжёлый запах тления, а среди деревьев всё чаще встречалась обычная зелень.

Ближе к вечеру впереди показалось Поречье. Я невольно замедлил шаг. За несколько дней деревня не превратилась в крепость, да и не могла, однако изменения были заметны. Восточные вышки теперь действительно были закончены, на частоколе появились дополнительные подпорки, ворота выглядели значительно основательнее. Возле стены темнела свежая земля там, где люди начали углублять старую канаву и расчищать подходы.

После разрушенной Заставы даже такой скромный порядок выглядел почти роскошью.

— А неплохо они тут без нас потрудились, — негромко произнёс Степан.

Виктор коротко кивнул.

— Анатолий зря хлеб не ест.

Дозорный заметил нас издалека. С башни донёсся громкий окрик, затем коротко протрубил рог. У ворот сразу началось движение.

К нашему приходу там уже собрались десятки жителей. Никто не перекрывал дорогу, люди стояли по сторонам, пытаясь разглядеть, все ли вернулись. Анатолий ждал непосредственно у створок. Увидев меня, рыжий десятник расплылся в широкой улыбке.

— Ваше сиятельство! Ну наконец-то! А я уже начал думать, что придётся идти вас искать и всю славу заодно себе забирать.

— Тогда тебе сегодня не повезло, — ответил я, проходя внутрь. — Все вернулись.

Анатолий быстро оглядел людей, задержался взглядом на раненом и посерьёзнел.

— Значит, всё-таки досталось?

— Досталось немного. Но все живы.

— Уже хорошо.

Рядом зашумели местные. Кто-то облегчённо перекрестился, женщины начали тихо молиться, вознося благодарственную за наше возвращение.

Я поднял руку.

— Всё хорошо. Разойдитесь по делам, людям нужно поесть и отдохнуть. Рассказы оставим на потом.

Толпа начала расходиться, пусть и неохотно. Я же почти сразу повернулся к Мирославу.

— Сначала ядро.

Старик согласно кивнул. О находке знало слишком много участников похода, чтобы надеяться сохранить сам факт совершенно тайным, однако подробности мы решили не распространять. Люди могли знать, что на Заставе обнаружили остаток древнего Камня. Его состояние, странное видение и возможность восстановления пока оставались только между мной и Мирославом.