Я приблизился. Поверхность камня покрывала сеть тонких узоров. Одни символы отдалённо напоминали знаки, встреченные на стелах, другие были значительно сложнее. Система откликнулась после короткой паузы:

[Искусственно обработанная магическая структура.

Функциональное назначение: не определяется.

Активная энергетическая реакция: отсутствует.]

Вот и всё. Ни возраста, ни названия исчезнувшего народа, ни удобного объяснения происходящего. Впрочем, именно такого поведения от Системы я теперь и ожидал.

— Что скажете? — спросил я Мирослава.

Старик провёл пальцами рядом с узором, не прикасаясь к нему.

— Что это значительно старше самой Заставы. Форпост наверху, похоже, построили уже над существовавшим комплексом.

— Предтечи?

— Возможно. А возможно, и те, кого даже они считали древними. Не собираюсь выдумывать ответ только потому, что вам хочется красивого названия.

— Вот за это вас и ценю.

— А я думал, за отвратительный характер.

Несколько воинов тихо усмехнулись, и напряжение немного отпустило.

Мы продолжили путь. Коридор вскоре раздвоился. Я остановился и попытался почувствовать слабый энергетический отклик, который заметил ещё наверху. Слева ощущалась едва различимая дрожь, настолько слабая, что стоило отвлечься на дыхание людей или пламя факелов — и она почти исчезала.

— Туда, — сказал я, указывая налево. — Слабый отклик идёт оттуда.

Мирослав посмотрел в указанную сторону.

— Я почти ничего не чувствую.

— Я тоже не назвал бы это дорогой с указателями.

Мы пошли дальше. С каждым шагом ощущение становилось немного отчётливее. Не настоящий поток и тем более не приказ следовать куда-либо, а просто слабая пульсация где-то в толще камня.

В конце коридора обнаружилась глухая стена. Я поднял руку, останавливая остальных. Отклик шёл прямо из-за неё. На поверхности камня виднелись те же тонкие знаки, что встречались нам раньше, только здесь они образовывали замкнутый рисунок вокруг едва различимого вертикального шва.

— Похоже на дверь, — негромко заметил Виктор.

— Только ручку прикрутить забыли, — пробормотал я.

Я приблизился на шаг. Несколько символов возле шва неожиданно вспыхнули слабым голубоватым светом.

— Ваше сиятельство, назад, — сразу предупредил Виктор, шагнув ко мне.

— Стоять, — я поднял ладонь.

Не потому, что был уверен в безопасности происходящего, а потому, что любое резкое движение сейчас могло оказаться хуже бездействия.

Символы зажглись один за другим, затем внутри стены раздался очень тихий глубокий щелчок. Каменная плита с утробным, но не громким скрежетом плавно ушла в сторону. Никто не произнёс ни слова. За открывшимся проходом обнаружился новый коридор, полностью погружённый во тьму. Мирослав смотрел туда так напряжённо, что пальцы побелели на древке посоха.

— Вот такого я действительно раньше не видел, — тихо произнёс он. — Даже когда Застава ещё существовала, никто не рассказывал о подземных механизмах подобного рода.

— Может, просто не знали?

— Похоже на то.

Из глубины прохода доносился слабый размеренный рокот. Не громкий, но настолько ровный, что его невозможно было принять за движение земли или падающую воду.

Я поднял факел.

— Держимся рядом. Никто не обгоняет.

На этот раз я не пошёл вперёд, забыв обо всём вокруг. Несколько секунд просто стоял и прислушивался, проверяя «Чутким ветром» пространство перед собой. Воздух в тоннеле был неподвижен. Никакого движения живых существ я не почувствовал. Только после этого сделал первый шаг.

Коридор вывел нас в огромный круглый зал. Свет факелов здесь словно терял силу. Причина оказалась не в какой-то мистической тьме: просто помещение было настолько большим, что небольшие огни не добивали до противоположных стен. Мы видели лишь ближайшую часть пола и уходящие вверх тёмные поверхности.

Воздух был тяжелее, чем в коридорах, но всё ещё оставался сухим.

Стены сложили из совершенно другого материала — почти чёрного, отполированного до слабого блеска. От центра помещения по полу расходились глубокие каналы правильной формы, переплетавшиеся в сложный рисунок.

А в самом центре находилось разрушенное основание. Когда-то здесь действительно стоял большой Камень или иной похожий объект. От внешней части сохранилась только серая крошка и несколько тусклых осколков, но в неглубокой выемке оставался небольшой фрагмент. Тёмно-зелёный неровный обломок размером примерно с мой кулак. Внутри него раз в несколько секунд вспыхивал слабый зеленоватый огонёк.

Я остановился и пристально всмотрелся в обломок. Система выдала табличку:

[Ядро Камня Силы.

Состояние: критическое истощение.

Структурная целостность: 17%.

Активность: минимальная.

Потенциал восстановления: присутствует.]

Вот теперь хотя бы стало ясно, что мы действительно нашли.

— Мирослав, — негромко позвал я.

Старик подошёл ближе, остановился возле меня и несколько долгих мгновений просто смотрел на ядро.

— Живое, — наконец выдохнул он.

Мирослав осторожно обошёл выемку, не приближаясь к самому обломку.

— Я считал, что при полном разрушении Камня подобное ядро должно распадаться вместе с внешней структурой, — произнёс он. — Получается, ошибался. Или этот узел разрушили каким-то особым образом.

— Восстановить можно?

Старик долго молчал.

— Теоретически — возможно. Но сейчас перед нами почти пустое сердце Камня. Просто засыпать его осколками недостаточно. Нужно сначала понять, способно ли оно вообще принимать энергию и выдержит ли передачу.

— Вы сможете?

— Может быть, — Мирослав нахмурился. — А может, первое же неправильное воздействие окончательно разрушит остаток структуры. Поэтому руками туда не лезь.

— Очень своевременное предупреждение, — я усмехнулся и снова посмотрел на ядро.

И вот тогда почувствовал странное. Не голос, не желание прикоснуться и не приказ. Скорее слабую вибрацию воздуха вокруг обломка, которая повторялась почти в том же ритме, что и ощущавшаяся по дороге энергетическая пульсация. Родовой меч на боку едва заметно потеплел.

— Мирослав, — обратился я к старику почему-то шёпотом.

— Что такое?

— Вы сейчас что-нибудь ощущаете?

Старик прислушался к собственным чувствам.

— Только остаточную силу. А что?

— Воздух возле ядра двигается.

Мирослав сразу стал серьёзнее.

— Сам по себе?

— Почти незаметно, но ритмично.

Я сделал шаг ближе, не протягивая руки. Система никаких новых сообщений не выдавала. Мирослав перехватил посох обеими руками.

— Не нравится мне это.

— Мне тоже, — сказал я медленно снимая перчатку с правой руки.

— Граф…

— Я не собираюсь хватать его, — перебил я. — Хочу понять, реагирует ли оно на меня или просто совпало.

Я приблизил ладонь на расстояние нескольких пальцев от поверхности. Слабый зелёный огонёк внутри обломка вспыхнул ярче. Мирослав резко втянул воздух.

— Назад!

Я уже собирался послушаться, когда вокруг пальцев прошёл лёгкий прохладный поток. Не удар, не притяжение, скорее короткое касание. Я задержался.

— Если станет сильнее — отдёрну руку, — произнёс я тихо, словно, чтобы не спугнуть робкую зверушку.

— Лучше вообще не…

Договорить он не успел. Я осторожно коснулся поверхности одним пальцем, и мир исчез. Не стало ни круглого зала, ни факелов, ни людей. Передо мной раскинулся огромный город.

Я видел его словно с вершины высокой стены: светлые каменные здания, тонкие шпили, зелёные площади, широкие улицы, заполненные людьми. Между кварталами струились светящиеся линии, уходившие далеко за город, словно живые артерии гигантского организма.

Вокруг простирались возделанные поля. По дорогам двигались повозки, вдали блестели мосты, виднелись небольшие укрепления и другие поселения. Никакой серой гнили, никакого Мицелия, только чистое небо и огромное пространство живой земли.