В этот раз мы двинулись не по охотничьей тропе, как вёл в прошлый раз кратчайшим путём Степан. Первые несколько вёрст путь шёл по старому тракту. Утренняя дымка ещё стелилась над землёй, сквозь зелёные кроны пробивались солнечные лучи, пахло смолой и влажной травой. Если не знать, что ждёт дальше, можно было решить, будто впереди нас ожидает обычная поездка по давно заброшенной дороге.

Сам тракт всё ещё легко угадывался под копытами. Утрамбованная земля местами просела, заросла травой и кустарником, но ширина и ровное направление ясно показывали: когда-то здесь ездили телеги и проходили большие отряды. Подковы моей пегой негромко постукивали по твёрдой почве, позади поскрипывало крепление вьюка, и некоторое время эти привычные звуки даже действовали успокаивающе.

Потом лес начал смыкаться вокруг дороги. Сначала исчезли широкие промежутки между деревьями, затем сам тракт сузился до заросшего коридора. Молодые ветви цеплялись за одежду, густой кустарник едва не закрывал путь, а кое-где прямо посреди дороги выросли тонкие стволы.

Двух воинов пришлось отправить вперёд с топорами. Работали они по очереди, срубая только то, что действительно мешало продвижению. Виктор двигался немного правее колонны, контролируя лес со стороны чащи, а Степан периодически уходил назад, проверяя, не появилось ли чего на нашем следе.

— Не ожидал такого бурелома, — вполголоса признался охотник, в очередной раз поравнявшись с нами. — Прежде я здесь один без особых трудов прошёл бы. Теперь будто лес нарочно дорогу зажимает.

— Нарочно или нет, а места меняются быстро, — отозвался Мирослав. Старый маг шагал возле моей лошади и внимательно осматривал заросли. — Если тракт десятилетиями не расчищать, природа и без Мицелия своё заберёт. А здесь ещё и заражение помогает.

Мы обогнули большое нагромождение валежника. Несколько массивных деревьев рухнули поперёк старой дороги и переплелись корнями настолько плотно, что прорубаться прямо через них не имело смысла.

Мирослав нахмурился.

— Если дальше будет так же, к Заставе выйдем только под вечер.

— Значит, под вечер, — ответил я, придерживая лошадь. — Мне больше нравится потерять пару часов, чем людей или коней. А полезем искать совсем новый путь — можем вообще до завтра кружить.

Старик спорить не стал.

Очередной завал оказался ещё хуже предыдущего, и здесь пришлось делать приличный крюк, стараясь не слишком уходить от старого направления. Коней вели на поводу. Животные всё чаще всхрапывали и нервно косились в глубину леса, чувствуя то, чего пока не замечали мы.

Один из воинов, Тимофей, тихо выругался, когда отведённая им ветка сорвалась и хлестнула по щеке, оставив длинную кровавую царапину.

— Ничего, дружище, — негромко сказал Виктор, проходя мимо. — Если это худшее, что сегодня с нами случится, вечером будешь считать себя счастливчиком.

Тимофей хмыкнул, вытер кровь рукавом и снова взялся за топор.

Через несколько десятков шагов Мирослав неожиданно остановился возле крупного поросшего мхом камня, наполовину ушедшего в землю.

— А вот это уже интересно, — медленно произнёс он.

Я спешился и подошёл ближе. Из почвы выступал явно обработанный человеком монолит. Время и непогода сильно сгладили грани, поверхность почти полностью скрывали мох и лишайник, однако первоначальная правильная форма всё ещё угадывалась. На верхней части просматривались неглубокие линии, слишком ровные и сложные, чтобы возникнуть случайно.

— Что это? — спросил я, проводя ладонью по влажному мху.

— Дорожная стела, — ответил Мирослав. — Такие ставили на старых путях между заставами и поселениями. Помечали направление, границы участков, иногда привязывали к ним простейшие сигнальные или ориентирующие контуры.

Я счистил часть мха и коснулся открывшегося камня. Поверхность оказалась холодной, но где-то глубоко внутри ощущалась едва заметная вибрация. Система отозвалась почти сразу.

[Артефакт пограничной маркировки.

Тип: стационарный ориентир.

Текущее состояние: неактивен.

Энергетическая подпитка: отсутствует.]

— Значит, это не просто дорожный столб? — уточнил я, убирая руку.

— Когда-то — не просто, — Мирослав провёл пальцами вдоль почти стёртого знака. — Но сейчас от его магии мало что осталось. Если стела была связана с местным узлом, без действующего источника ей питаться нечем.

— А если Камень ещё не погиб?

Старик покосился на меня.

— Тогда узнаем, когда доберёмся. По одной мёртвой стеле я тебе судьбу всей Заставы не предскажу.

Мы продолжили путь. Спустя некоторое время встретилась вторая похожая стела, затем третья. Все располагались вдоль одного направления, подтверждая слова Мирослава: когда-то здесь действительно проходила полноценная дорога. Кое-где из земли даже начали проступать края старых каменных плит, давно раздвинутых корнями и почти скрытых под слоем почвы.

И только теперь я по-настоящему представил масштаб давно исчезнувшей инфраструктуры. Это были не случайно разбросанные поселения, которые кое-как выживали каждое само по себе. Здесь существовали дороги, форпосты, система ориентиров и Камни, поддерживавшие пригодную для жизни территорию. Всё это было частью единой структуры, от которой теперь остались отдельные обломки под лесом и Мицелием.

— Много же здесь было построено, — произнёс я, оглядывая заросшую мостовую.

— Гораздо больше, чем сейчас видно, — отозвался Мирослав. — Пока работали Камни и сохранялись дороги, люди могли удерживать эти земли. Когда узлы начали угасать один за другим, поселения постепенно отступили вслед за ними.

Он не стал добавлять ничего больше, а я не стал расспрашивать. Слишком многое нам всё равно предстояло увидеть собственными глазами.

Чем дальше мы продвигались, тем тише становился лес. Дорога снова сузилась, с обеих сторон подступил колючий кустарник. В какой-то момент впереди послышался отчётливый хруст веток.

Я поднял руку. Колонна мгновенно замерла. Степан вскинул лук, Виктор бесшумно вынул меч из ножен. «Чуткий ветер» почти сразу уловил несколько крупных движущихся тел впереди и ещё несколько — по сторонам.

Хруст повторился уже совсем близко. Из зарослей, ломая молодые побеги, вышли два огромных кабана. Серые костяные наросты покрывали загривки и часть спин, глаза налились мутной краснотой. Следом между деревьями показались волки — пять, может быть шесть, они двигались раздельно, но явно в одном направлении.

— Кабаны и волки вместе? — напряжённо прошептал один из копейщиков, перехватывая древко.

— Не вместе в обычном смысле, — быстро ответил Мирослав, отходя ближе к лошадям. — Заражение может гнать разное зверьё одним путём, но это ещё не делает их стаей. Не считайте, что они станут прикрывать друг друга.

Мне и самому происходящее не нравилось. Кабаны шли практически прямо на нас, а волки расходились по сторонам, то ли ища удобный подход, то ли просто избегая более крупных зверей.

— Держать строй, — приказал я, обводя людей взглядом. — Не растягиваться и никого не преследовать. Бьём только тех, кто подходит к нам.

Первый кабан взревел и почти сразу сорвался в атаку.

Я выбросил руку вперёд. Воздух перед ладонью уплотнился и ударил зверя сбоку. Остановить такую тушу полностью не получилось, зато кабана развернуло, он потерял направление и с разгона врезался плечом в толстый ствол.

Этой секунды оказалось достаточно. Двое копейщиков одновременно ударили в менее защищённую нижнюю часть корпуса. Один наконечник вошёл глубоко под переднюю ногу, второй распорол бок. Кабан захрипел, попытался развернуться к людям, однако подломился и тяжело рухнул на землю.

Второй зверь пошёл справа. Наш лучник успел выпустить две стрелы подряд, одна скользнула по костяному наросту, зато другая глубоко вошла в глаз. Кабан взревел и заметался, потеряв направление. Двое мечников не стали лезть под клыки, выждали, пока зверь повернётся боком, и только тогда ударили по передним ногам и шее.