Решение напрашивалось само.

— Возвращаемся в Поречье, — приказал я. — Мы сюда пришли на разведку и своё дело сделали. Расскажем остальным, что обнаружили, подготовим людей и уже после этого пойдём дальше.

Мирослав одобрительно качнул головой.

— Разумно, граф. Только слишком долго не тяните. Судя по тому, что мы увидели, зараза здесь не стоит на месте.

Я бросил последний взгляд на больной лес, стараясь запомнить расположение троп и направление многочисленных следов, после чего дал команду разворачиваться.

До границы более здоровой земли мы шли почти без разговоров. Окружающее безмолвие давило всё сильнее, хотя никакой новой опасности «Чуткий ветер» не обнаруживал. Позади оставались искривлённые деревья, гигантские грибы и почва, опутанная белёсыми нитями, а впереди постепенно становилось светлее.

Когда вновь послышался первый осторожный птичий крик, напряжение словно немного отпустило.

Я теперь шёл рядом с Виктором, время от времени оглядываясь на людей. Воины держались стойко, однако их лица выдавали то особое напряжение, которое возникает не во время короткой схватки, а после долгого пребывания в месте, где опасность не видна, зато ощущается буквально кожей. Мирослав шёл позади и почти не разговаривал, лишь изредка постукивая посохом по твёрдой земле.

Я решил воспользоваться дорогой.

— Что вообще может находиться в той стороне? — спросил я, повернув голову к старику. — Вы ведь были Хранителем. Наверняка помните эти места до того, как всё начало разваливаться.

Мирослав ответил не сразу. Некоторое время до меня доносился только размеренный стук его посоха.

— Много чего там когда-то было, — наконец заговорил старый маг. — Когда Сеть ещё работала как следует, северо-восточнее Поречья действительно стоял пограничный кордон. Небольшой, зато крепкий. Через него проходила старая дорога, а люди на заставе следили за рубежом и тварями, которые временами выходили из дальних лесов.

Он на мгновение замолчал.

— И при заставе находился Камень. Не настолько сильный, как пореченский, насколько я помню, но полноценный узел Сети. Он поддерживал окружающую землю и связывался с другими Камнями.

— Почему ты раньше о нём не сказал? — спросил я.

Мирослав бросил на меня косой взгляд.

— Потому что несколько десятков лет считал его давно погибшим. К тому же от Поречья до тех мест не рукой подать, а желающих проверить старые развалины среди заражённого леса раньше не находилось.

— Сами туда с тех пор не возвращались?

— Не довелось, — признался старик. — Слишком много лет прошло, граф. От заставы могли остаться одни камни, а от Камня — только мёртвый постамент. Хотя…

Он снова замолчал.

— Хотя что?

— Разорванная линия ещё не означает, что узел окончательно погиб, — медленно произнёс Мирослав. — Он мог угаснуть, повредиться, оказаться отрезанным от остальных или просто истощиться до состояния, когда его почти невозможно почувствовать. Пока не увидим своими глазами, гадать бессмысленно.

Вот теперь это звучало куда полезнее любых догадок.

Я машинально захотел обратиться к Системе за дополнительной информацией, но почти сразу отказался от этой мысли. Ни старую заставу, ни её Камень я никогда не видел, а значит, анализировать ей было попросту нечего. Всё, что у нас имелось, — воспоминания Мирослава, направление повреждённой линии и подозрительно быстро растущий очаг заражения. Для начала достаточно.

— Тогда проверим, — сказал я. — Если там действительно сохранилось хоть что-нибудь, хочу знать об этом наверняка.

— Вот с этим спорить не стану, — отозвался старик.

К Поречью мы добрались уже ближе к закату. У ворот нас дожидался Анатолий. Рыжий десятник опёрся плечом о частокол и скалился так широко, словно мы вышли не из заражённой чащи, а вернулись с удачной охоты.

— Ваше сиятельство! — зычно окликнул он меня ещё издали. — А я уж, грешным делом, решил, что вы там всю славу без меня собрали!

— Волки были, — ответил я, проходя через открывающиеся ворота. — И крупный очаг заражения подтвердился.

Улыбка начала медленно сползать с его лица.

— И насколько всё скверно?

— Намного хуже, чем хотелось бы, — мрачно ответил я. — Через час соберём совет.

Больше ничего объяснять возле ворот не стал и направился к своему дому.

Совет я созвал примерно через час, успев смыть с себя дорожную грязь, немного поесть и привести мысли в порядок. Когда все собрались в горнице, я оглядел знакомые лица: Яков со своей неизменной восковой табличкой, Виктор и Анатолий, Прохор в странных очках для чтения, Лука с въевшейся в ладони кузнечной копотью и Федот, расположившийся чуть в стороне. Мирослав вошёл последним и остался возле стены, опираясь на посох.

Я решил не тратить время на длинные предисловия.

— Сегодня мы подтвердили, что северо-восточнее Поречья существует крупный активный очаг Мицелия, — начал я. — Заражённый лес там меняется заметно быстрее, чем должен, а до наших земель по прямой остаётся всего несколько вёрст. Камень пока сдерживает распространение Мицелия в пределах своей зоны и постепенно возвращает землю к нормальному состоянию, но сам источник заражения от этого никуда не исчезает.

Я сделал небольшую паузу, позволяя собравшимся осмыслить услышанное.

— Кроме того, есть основания считать, что в той же стороне проходит повреждённая линия старой Сети. Мирослав вспомнил о пограничной заставе, которая когда-то стояла на северо-востоке и имела собственный Камень. Мы пока не знаем, сохранилась ли она вообще и связано ли происходящее с повреждением старого узла. Именно поэтому туда придётся идти и смотреть самим.

— То есть очаг может быть возле той заставы? — спросил Яков, нахмурившись над табличкой.

— Может, — ответил я. — Но пока это только предположение. Мне не нравится, когда догадки начинают выдавать за факты.

Мирослав одобрительно хмыкнул.

— Идём туда прямо завтра? — первым подал голос Анатолий, уже заметно оживившись.

— Нет, — я покачал головой. — Сначала укрепим тылы. Через три дня соберём экспедицию, а до этого каждый займётся своим делом.

Я повернулся к Якову.

— На тебе хозяйственные работы и поля. Нужно успеть подготовить землю под озимые там, где она уже действительно пригодна для обработки. Людей не выматывай: кроме пашни у нас хватает работ на укреплениях, да и в случае тревоги мужики понадобятся с оружием, а не полуживыми после трёх суток в поле.

Староста кивнул и принялся быстро наносить пометки на восковую табличку.

— Лука, Федот, — я перевёл взгляд на двоих мужчин. — Кузница и склад. Лука отвечает за оружие, инструменты и механизмы, Федот — за снабжение и учёт того, что у нас имеется. Перед походом хочу точно знать, сколько можем взять с собой, не оголяя деревню.

Оба согласно кивнули.

— Прохор, на тебе лекарства, перевязочный материал и зелья. Отдельно подготовь запас для экспедиции и отдельный оставь здесь. Если нас не будет, это ещё не значит, что остальные три дня должны ждать нашего возвращения, прежде чем кто-нибудь решит получить стрелу или разодрать себе руку топором.

Старик привычно недовольно заворчал, поправляя очки.

— Будет сделано, ваше сиятельство. Только если ваши ратники перестанут использовать руки вместо подставок под всё острое, лекарств хватит надолго.

Анатолий тихо фыркнул.

— Анатолий, — я тут же повернулся к нему.

— Я весь внимание, ваше сиятельство, — рыжий мгновенно сделал серьёзное лицо.

— Ты остаёшься за старшего по обороне. Укрепления, дозоры и подготовка ополчения — всё на тебе. За эти три дня люди должны ещё раз пройти свои места по тревоге и понимать, куда бежать, если нападение случится ночью.

Улыбка окончательно исчезла с лица десятника.

— Опять без меня пойдёте?

— Опять.

— Ваше сиятельство, я ведь вообще-то воин, — с явным недовольством напомнил Анатолий. — Мне бы с вами в самое пекло, а не над мужиками с топорами стоять.