Яков хмыкнул.

— Я на всякий случай спросил.

— С Лукой я сам поговорю, но не потому, что хочу его наказать. Человек поднял вполне реальный вопрос, просто выбрал не лучший способ. Заодно и Федота послушаю.

Я поднялся с лавки, давая понять, что разговор подходит к концу.

— И ещё, Яков. Спасибо, что пока меня не было, деревню не развалили.

Староста замер, потом на его лице появилась довольная улыбка.

— Да чего там, ваше сиятельство, обычное дело…

— Вот именно, — усмехнулся я. — Иди занимайся этим своим «обычным делом».

Когда дверь за ним закрылась, я снова опустился на лавку и на несколько секунд прикрыл глаза. Всего один день меня не было, и уже возник вопрос, что делать со складом, кто имеет право распоряжаться общими запасами и что произойдёт, если граф однажды из очередной вылазки не вернётся.

Поначалу мне захотелось увидеть в этом недостаток доверия, но, немного подумав, я признал: дело было не только в нём. Жители Поречья годами существовали каждый сам по себе, выживая от одной беды до другой. Теперь внезапно появились общие запасы, вооружённая охрана, ремонт улиц, восстановленный Камень, новые правила, а вместе со всем этим — я.

Вот только понятной системы, которая продолжала бы работать, если Владимир Скуратов на несколько часов исчезнет из деревни, пока не существовало. Кроме самого Владимира Скуратова.

Плохая схема. В прошлой жизни я прекрасно знал: если руководитель не может на пару дней отойти от предприятия без того, чтобы всё немедленно начало разваливаться, то он не хороший руководитель, каким бы незаменимым себя ни воображал. Он просто плохо выстроил процессы. Значит, будем выстраивать.

Я потянулся к стоявшему на столе кувшину и сделал несколько больших глотков холодной колодезной воды. Стало немного легче, а заодно появилась мысль пройтись по деревне до наступления темноты.

Крики я услышал значительно раньше, чем увидел спорщиков. Шум исходил со стороны колодца, а тот находился почти в центре деревни, поэтому голоса разносились между домами далеко. Так не обсуждают урожай и не спорят о погоде — так ругаются люди, у которых осталось ещё несколько минут, и они начнут выяснять правоту кулаками.

Я ускорил шаг. Возле колодца уже собралось человек двадцать. Мужики, женщины, даже дети стояли поодаль и с большим интересом вытягивали шеи, наблюдая за происходящим.

В центре импровизированного круга находились Лука и Федот. Лука, невысокий и широкий в плечах кузнец, раскраснелся от злости и отчаянно размахивал руками. Федот стоял напротив, скрестив руки на груди, и отвечал резко, тоже явно не собираясь уступать.

Я уже хотел вмешаться, но остановился за кустом сирени. Сначала полезно послушать, из-за чего именно люди готовы вцепиться друг другу в бороды.

— Я тебе ещё раз говорю, Федот! — горячился Лука. — Они сегодня туда ушли, завтра ещё куда пойдут, послезавтра опять полезут! А у нас восточная улица голая стоит: лес почти за огородами, сараи худые, заборы по пояс! Что мы делать станем, когда следующая стая ночью придёт?

— Что граф приказал, то и будем делать, — отрезал Федот. — Он знает, с чего начинать.

— Да причём тут это⁈ — взорвался кузнец. — Ты сам видел Трофимов хлев? Одним толчком разнесли! Сегодня овцу утащили, завтра ребёнка унесут, и что потом скажешь? Что граф план имел?

По толпе прошёл тревожный гул. Вот теперь я окончательно понял причину спора. Это был не склад, не гвозди и даже не сам Лука. Страх. Обычный человеческий страх, который слишком долго копился внутри, а после ночной атаки наконец нашёл себе голос.

— Я и говорю: сейчас надо защитой заниматься! — продолжал кузнец, видя, что часть людей его слушает. — Лес расчистить, колья поставить, крайние дворы укрепить. Мужиков собрать всех, кто топор держать может. А мы что делаем? Крышу одному подлатали, стену другому выправили, а если ночью ещё десяток волков придёт, нам этими крышами от них отмахиваться?

Несколько мужиков согласно закивали.

— А хлеб кто растить будет, если всех на частокол отправить? — зло бросил Федот.

— А кому твой хлеб понадобится, ежели нас до жатвы сожрут⁈

Вот в этой части Лука был совершенно прав. Но потом страх, как обычно и бывает, потащил мысль значительно дальше разумных доводов.

— И вообще, — кузнец ткнул рукой в сторону дома Анатолия, где отдыхал Мирослав, — чего ради они за этим отшельником попёрлись? Сидел старик в лесу сколько лет, так и сидел бы дальше! Логово разворошили, с медведями дрались, волков перебили, в реке вон тварь разозлили! Теперь вся нечисть сюда за ними и попрёт, вот увидите!

По толпе снова прошёл гул, и теперь в нём слышалось больше согласных голосов. Вот это уже была ерунда, но ерунда очень понятная. До моего появления было просто страшно, а после моего появления начались регулярные бои. Следовательно, бои происходят из-за графа. Человеческий мозг вообще любит простые причинно-следственные связи, особенно когда сложная настоящая причина значительно страшнее.

Федот побледнел от злости.

— Ты языком-то мели, да не заговаривайся, Лука! Волк у меня корову утащил ещё до всех дальних походов, забыл? И стая в деревню ночью пришла не потому, что граф её пригласил!

— А дальше ещё хуже станет!

— С чего ты взял?

— Потому что я здесь всю жизнь живу!

— И что, сильно помогло? — Федот шагнул ближе. — Ты Камень знал, как укрепить? Я не знал, Яков не знал, никто не знал! А граф приехал, и Камень снова работает. Поля хотя бы дальше не дохнут!

Кто-то из женщин тихо поддержал Федота. Лука взмахнул руками:

— Да не против я графа!

— А звучит именно так, — буркнул Федот.

— Я говорю, обороняться надо!

— Так и говори про оборону, а не про то, что нечисть за ним ходит!

Вот теперь пора. Я вышел из-за куста. Люди заметили меня практически одновременно, и гул оборвался так резко, словно кто-то закрыл крышку сундука. Толпа начала расступаться, Лука обернулся, и его лицо моментально изменилось. Федот, наоборот, расправил плечи. Я спокойно прошёл в центр круга и остановился между спорщиками. Несколько секунд молчал. Не ради красивой паузы, просто хотел сказать всё так, чтобы завтра мои слова не вернулись ко мне в совершенно изменённом виде после пересказа через пятнадцать человек.

— Лука прав, — произнёс я наконец. Кузнец удивлённо моргнул, Федот нахмурился. — Но прав только в одном, — тут же добавил я, не давая первому слишком обрадоваться. — Защита Поречья действительно сейчас слабая. Плетень заражённого волка не остановит, хлипкий сарай тоже, и прошлой ночью мы все это прекрасно увидели.

— Вот я про то и говорю, ваше сиятельство, — сразу оживился кузнец.

— Не перебивай, Лука, я ещё не закончил, — сказал я довольно резко, мужик моментально закрыл рот. — Но в другом ты ошибаешься. Мы никого к Поречью не приманили.

Я указал на окраину деревни.

— Волк утащил Федотову корову ещё до нашей дальней вылазки. После этого другая стая ночью пришла прямо в деревню. Сом жил у брода задолго до того, как я вообще узнал, что этот брод существует, а заражённый медведь не появился в лесу потому, что увидел наш отряд и решил поселиться поближе к Поречью. — Я прокашлялся, прочищая горло, кто-то из мужиков негромко хмыкнул. — Причина в другом: Мицелий годами ползёт к вашей деревне, а вместе с ним меняется окружающее зверьё. Если мы все сейчас закроемся по избам и больше никогда не выйдем за околицу, заражённые волки от этого не исчезнут. Просто однажды сами придут сюда.

Толпа молчала. Одни хмурились, другие смотрели по сторонам, словно выискивая волков-мутантов.

— Мирослава мы искали не ради приключения, — продолжил я, указав в сторону дома десятников. — Он много лет поддерживал Камень Поречья, и вы сами это знаете значительно лучше меня.

Старуха в серой шали первой согласно кивнула.

— Было такое, ваше сиятельство. Хаживал.

— Значит, нужен он нам живым, а не умершим в лесу. Ваши люди раньше пытались до него дойти и не смогли.