Александра и ещё одного пострадавшего устроили на сене, закрепив вещи по сторонам так, чтобы при движении людей не мотало по всему кузову. Остальной груз пришлось выбирать уже гораздо внимательнее: соль, семена, гвозди, лучший инструмент, книги, записи Мирослава и лекарственные припасы забрали в первую очередь, а всё менее ценное оставили под навесом.

Пока бойцы занимались загрузкой, я ещё раз прошёлся между домами, проверяя, не упустили ли мы чего действительно важного, и снова поймал себя на неприятном ощущении. Деревня оставалась такой же пустой и слишком целой. Ответа на вопрос, куда исчезли два десятка семей, мы так и не получили, и чем дольше я об этом думал, тем меньше мне нравилась эта загадка.

Когда я вернулся к телегам, почувствовал на себе чужой взгляд и обернулся. Мирослав стоял неподалёку, опираясь на суковатый посох, и пристально наблюдал за мной из-под косматых бровей. Я встретился с ним взглядом и невольно усмехнулся.

«Ничего, дед, присматривайся. Я к тебе тоже ещё только присматриваюсь, и у меня, в отличие от тебя, вопросов накопилось с добрый десяток».

— Готово, ваше сиятельство, — подошёл ко мне Виктор. — Груз закрепили, людей проверил, можно двигаться.

— Тогда выдвигаемся, — распорядился я. — Пока есть свет, надо пройти брод и отойти от реки как можно дальше.

Разговор с Мирославом начался сам собой уже в дороге. Какое-то время старик шёл рядом со мной, размеренно опираясь на посох. По сравнению с тем человеком, которого я совсем недавно нашёл почти без сознания на лежанке, выглядел он значительно лучше, хотя шаг всё равно оставался медленным, а лицо — болезненно серым.

Лес вокруг тоже постепенно менялся.

— Чище становится, — заметил я, разглядывая деревья по сторонам.

Серые нити Мицелия всё ещё попадались, но уже не настолько густо, да и привычный запах прели стал слабее.

— Чувствую, — кивнул Мирослав. — К Поречью ближе подходим. Камень снова набрал силу, вот влияние и восстанавливается.

— Быстро земля придёт в себя? — спросил я.

Старик покосился на меня.

— Для тебя всё обязательно должно происходить быстро?

— Желательно. У меня привычка такая: если дело можно закончить сегодня, на завтра его лучше не оставлять.

— Тогда придётся отвыкать, — усмехнулся Мирослав. — Старую заразу Камень за день не выжжет. Он прежде всего не даёт Мицелию расползаться дальше там, где его сила достаточно велика, а уже потом сама земля понемногу приходит в норму.

— Это я уже заметил, — признал я. — Возле церкви изменения сильнее, на окраине пока почти незаметны.

— Значит, наблюдать умеешь, это уже неплохо.

Некоторое время мы шли молча, и я решил воспользоваться редкой возможностью поговорить со стариком без лишних слушателей.

— Вы раньше сказали, что следили не за одним Камнем, — начал я, стараясь говорить как можно более буднично.

— Сказал, — отозвался Мирослав, даже не повернув головы.

— И ещё упоминали, что некоторые из них каким-то образом связаны между собой. Вот это мне уже интереснее, потому как пока я вижу только отдельный Камень под церковью и его влияние на ближайшие земли.

Старик наконец посмотрел на меня и слегка усмехнулся.

— Вы всегда такой любопытный, ваше сиятельство, или только когда рядом оказывается старый маг, которому есть что рассказать?

— Всегда, — честно признался я. — Придерживаюсь простого правила: тот, кто задаёт вопрос, может пять минут выглядеть глупцом, а тот, кто его не задаёт, рискует остаться им на всю жизнь.

Мирослав некоторое время обдумывал услышанное, затем одобрительно крякнул.

— Неплохое правило. Тогда представьте себе паутину, только не буквальную, конечно. Каждый Камень поддерживает определённое место: где-то область большая, где-то совсем маленькая. Но между сильными узлами существуют связи, потоки Силы, и за счёт них вся структура становится устойчивее.

— То есть один Камень может помогать другому?

— В какой-то степени, — кивнул старик. — Если один узел ослабнет, соседние какое-то время позволяют общей границе удержаться. Только не вздумайте представить себе какую-нибудь невидимую стену от зверья. Волк через такую область пройдёт и даже не почешется.

— В этом я уже убедился, когда ночью эти самые волки едва не разнесли половину овчарни, — усмехнулся я.

— Вот именно, — Мирослав ткнул посохом в землю. — Камни не от зверья защищают. Они мешают самому Мицелию закрепляться и распространяться. Земля остаётся живой, вода не портится, растения не меняются. Чем больше узлов теряется, тем труднее приходится оставшимся.

Я задумался, прокручивая услышанное. Объяснение выглядело вполне логично и неплохо соответствовало тому, что я уже видел собственными глазами, но принимать каждое слово старика за неоспоримую истину только потому, что он говорит уверенно, я тоже не собирался.

Система, словно нарочно, никак не отреагировала на его рассказ. Ни подтверждения, ни опровержения. Выходит, либо не располагала достаточными данными, либо подобные вещи вообще находились за границами того, что она могла оценить прямо сейчас. И это, кстати, ещё раз напоминало: использовать голубые таблички как всезнающего оракула явно не получится.

— Вы ещё про Хранителей что-то говорили, — напомнил я, наблюдая за реакцией Мирослава.

И не ошибся.

Старик заметно замедлил шаг.

— Говорил, — нехотя подтвердил он.

— Тогда кто они?

Мирослав некоторое время молчал, затем остановился, повернулся ко мне и впервые за всё время обратился почти официально:

— Владимир Михайлович, иногда знание опасно не потому, что его кто-то запрещает или специально прячет.

— А почему тогда?

— Потому что человек узнаёт, что можно сделать, значительно раньше, чем начинает понимать, как это делать и, что ещё важнее, зачем, — старик постучал концом посоха по земле. — Сначала научитесь нормально управляться со своим Даром. Потом разберитесь с Камнем Поречья, поймите хотя бы основные принципы, а уже после этого будем говорить о Хранителях.

— Времени у нас может не быть, — заметил я, и возражение получилось совершенно искренним.

— Знаю, — Мирослав тяжело вздохнул. — Но, если я сейчас просто вывалю на вас всё, что знаю, времени может стать ещё меньше. И это не попытка напустить тумана, граф, просто поверьте мне хотя бы в этом.

Ответ мне, разумеется, не понравился, но по выражению лица старого мага было понятно: дальше сейчас всё равно не продвинусь.

— Хорошо, — согласился я. — Пока оставим эту тему, но потом всё равно вернёмся.

— Вот и славно, — хмыкнул Мирослав. — Иногда вы всё-таки умеете слушать.

— Не привыкайте, — ответил я, и старик неожиданно тихо рассмеялся.

К реке подошли примерно через полчаса, и чем ближе становилась Свежка, тем тише делался наш отряд. Даже Анатолий перестал перебрасываться шуточками с бойцами и время от времени внимательно поглядывал вперёд.

Первым неладное заметил Степан. Охотник поднял руку, останавливая переднюю часть колонны, и некоторое время вслушивался в окружающую тишину.

— Птиц возле воды нет, ваше сиятельство, — негромко произнёс он. — Ни одной не слышу.

Я тоже прислушался. Действительно, ещё в лесу изредка попадались птичьи голоса, а здесь царила подозрительная тишина.

Мы вышли к берегу. Свежка выглядела совершенно спокойно, и от этого становилось только неприятнее. На глинистой полосе возле брода следы обнаружились практически сразу.

— Косуля, — сказал Степан, опускаясь на одно колено.

Животное пришло к воде, но назад не ушло. Возле самой кромки земля была перепахана копытами, несколько кустиков травы вырваны с корнем, а дальше следы резко обрывались. На камнях виднелись небольшие пятна крови, причём края отпечатков ещё не успели осыпаться.

— Недавно было, — нахмурился охотник. — Совсем недавно.

— Вот и пообедала наша рыбёшка, — негромко заметил Анатолий, крепче перехватывая копьё.