Мальчишка шумно втянул воздух и несколько раз закивал.

— У Федота корова пропала, ваше сиятельство, — начал взволнованно тараторить пацан. — Кровь там, за сараем. Много. Федот кричит благим матом, староста уже там, он меня за вами и послал.

Последнюю фразу парень уже сумел произнести почти не задыхаясь. За его спиной бесшумно появился Виктор. Интересно, он вообще когда-нибудь ходит так, чтобы его было слышно?

— Что случилось? — коротко спросил десятник.

— Корова пропала, — повторил мальчик, обернувшись к воину в доспехах. — Во дворе кровь.

Виктор сразу перестал смотреть на мальчишку и перевёл взгляд на тёмную улицу.

— Зверь? — предположил он

— Сейчас выясним, — сказал я, вернулся в дом, надел перевязь с мечом и проверил нож на поясе.

Рука потянулась к стоявшей на столе коптилке, но я тут же передумал. Жировой светильник чадил куда лучше, чем освещал, а на ветру вообще был почти бесполезен. Эх, глухое средневековье. Ладно, дайте только время, я вам ещё технологическую революцию устрою.

На улице уже собирались люди. Кто-то звал соседей, кто-то стоял у ворот и смотрел в сторону Федотова двора. Увидев меня, разговоры не прекратились полностью, но сразу стали заметно тише.

— Виктор, возьми четверых: двоих копейщиков, двоих мечников. Факелы обязательно, — распорядился я. — Остальных пусть Анатолий распределит по краям деревни. Никому по одному не ходить. Если сюда что-то забралось, оно может быть ещё рядом.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — коротко ответил десятник.

— И двоих лучников на крышу амбара. Оттуда почти вся деревня просматривается.

Виктор кивнул и сразу ушёл. Я же двинулся вслед за мальчишкой, который снова припустил впереди.

Федотов двор находился почти на самом краю деревни. Дальше избы уже редели, за огородами начинался заросший бурьяном пустырь, а ещё ниже чернели густые ивы возле ручья. У калитки собралась добрая половина ближайших соседей.

— Посторонитесь, — бросил я.

Люди разошлись, и я прошёл во двор. Яков стоял возле сарая, сцепив руки за спиной. Пальцы были сжаты так сильно, словно староста опасался, что иначе начнёт хвататься за голову.

Федот находился рядом. Тот самый приземистый мужик, который днём больше всех возмущался нашим появлением. Теперь землистое лицо мужчины перекосило совсем не от злости.

— Вот! — хрипло крикнул он, увидев меня, и ткнул пальцем за сарай. — Глядите! Прямо со двора утащили! Я на реке был, сети правил. Пришёл — калитка сзади сорвана, коровы нет, всё в крови! — Он сделал шаг ко мне. — Это что теперь, ваше сиятельство? Какая защита?

А вот это уже прозвучало с явным упрёком. Я посмотрел на него. Очень хотелось ответить, что нахожусь в Поречье меньше суток и персональную охрану каждой корове пока не приставил., но не стал. Человек только что лишился, возможно, половины своего семейного состояния, сейчас не лучший момент спорить о распределении ответственности.

— Сначала разберёмся, что случилось, — спокойно сказал я. — Потом будем искать виноватых.

Я взял факел у одного из бойцов и прошёл за сарай. Кровь обнаружилась в узком проходе между стеной и изгородью, было её много. Трава почернела и слиплась, на нижней жерди висели клочья коровьей шерсти, одна доска сарая была исцарапана так, словно обезумевшее животное несколько раз ударило по ней вскользь копытом. В двух местах виднелись тёмные подсохшие брызги.

Я медленно провёл факелом из стороны в сторону. Что-то не сходилось. Крови достаточно, чтобы напугать хозяина, но всё же слишком мало для места, где крупную корову разодрали насмерть. Да и где останки? Где внутренности? Почему никто не слышал рёва? И почему за пределами нескольких шагов всё выглядит настолько чисто?

Я присел на корточки. Земля была взрыта, но не так, как после долгой борьбы. Скорее тяжёлое животное резко повалили, а потом утащили.

— После того как обнаружили кровь, сюда кто-нибудь заходил? — спросил я, не поднимая головы.

— Да кто ж… — начал Федот и осёкся.

Я медленно повернулся, мужик посмотрел на соседей.

— Ну… люди подошли. Глянуть.

— Сколько людей?

Федот замялся, Яков негромко кашлянул в кулак, очень красноречиво.

— Понятно, — произнёс я.

Похоже, здесь успела побывать половина улицы. Я не стал рычать и тем более хвататься за меч, просто выпрямился и оглядел собравшихся.

— С этого момента никто ничего не трогает без моего разрешения. Ни здесь, ни в других местах, где обнаружите что-нибудь подозрительное. Иначе потом будем гадать, какой след оставил зверь, а какой — любопытный сосед.

Несколько человек виновато отвели глаза.

— Яков, проследи, — бросил я старосте.

— Сделаю, ваше сиятельство, — ответил старик и недовольно посмотрел на деревенских.

Я снова присел, провёл факелом вдоль нижних жердей изгороди. На первый взгляд ничего, но детские поездки с дедом-егерем внезапно оказались полезнее половины университетских знаний. На древесине обнаружились тёмные мазки — словно что-то крупное, мокрое или окровавленное, протащили вплотную к забору. Дальше, за задней калиткой, бурьян был примят широкой полосой.

— Кто-нибудь слышал рёв? Собаки лаяли? — спросил я у оставшихся возле калитки людей.

— Собаки брехали, — ответила какая-то женщина. — Да они всё время брешут.

— Когда? — строго спросил я, любую информацию приходилось вытаскивать буквально клещами.

Женщина задумалась.

— После обеда вроде, — произнесла она не особо уверенно.

— Точнее?

Она беспомощно пожала плечами и отступила назад. В этот момент во двор вошёл Виктор с четырьмя бойцами.

— Нашли что-нибудь? — спросил десятник, озираясь.

— След есть, — ответил я. — Только двор затоптан так, будто здесь ярмарка проходила. Будем смотреть за оградой.

Я поднялся и снова повернулся к людям.

— Все, кто здесь не живёт, расходятся по домам.

Никто не двинулся. Я выдержал паузу, потом заговорил тише:

— Если сюда действительно пришёл заражённый зверь, он мог оставить после себя не только следы. Кто хочет проверить это на себе — может остаться.

Вот теперь подействовало. Люди начали расходиться, причём значительно быстрее. Остались Яков, Федот, его жена с двумя детьми и мои воины.

— Федот, — обратился я к хозяину уже спокойнее. — Корова у тебя тут одна была?

— Две, ваше сиятельство, — хрипло ответил он. — Вторая в хлеву.

— Покажи.

Мужик бросил на меня короткий взгляд, в котором перемешались обида, страх и надежда, затем молча пошёл к низкой покосившейся постройке.

Внутри тяжело сопела вторая корова. Худая, с выпирающими костями таза, но пока живая и внешне здоровая. Животное беспокойно косилось на факел и людей, показывая белки глаз.

— Все от двери отойдите, — попросил я, а сам вошёл глубже.

В углу лежало сырое сено, пол был застелен соломой. Слева от двери — ведро и метла, ничего необычного. Я уже собирался выходить, когда заметил возле дальней стены тонкий сероватый налёт. Подошёл ближе и присел.

Это оказалась плесень, но не обычная подвальная. По нижнему бревну тянулись тончайшие серебристо-серые нити. Они переплетались между собой, образуя узкий веер, и уходили куда-то вниз, в щель возле самой земли.

У меня неприятно кольнуло под рёбрами. Я поднёс факел ближе. Нити едва заметно блеснули., и Система наконец отозвалась:

[Обнаружены структуры Мицелия.

Активность: слабая.

Источник локального заражения: не установлен.]

Вот и приехали.

— Давно здесь настолько сыро? — спросил я, не оборачиваясь.

Федот замешкался.

— Да хлев старый, ваше сиятельство. Подправить надо бы. Весной подтопило немного…

— Я не просто про сырость спрашиваю, Федот, — перебил я и указал на серые нити. — Это когда появилось?

За спиной стало тихо. Я медленно выпрямился и пристально посмотрел в его бегающие глаза.

— Когда?

Мужик шумно сглотнул.