Сон не шёл. Немайн лежала с открытыми глазами. Опять накатили-набежали воспоминания, но иначе — словно нарезка коротких серий. Не по порядку, без права выбора, без права поправить, как в управляемом сне… Мозг методично перебирал собственное содержимое — точь-в-точь как вещмешок собранный чужими руками. Старательно показывал личности-хозяйке найденные вещи, робко спрашивал: «Оставим? Выбросим? Припрячем до лучших времён?»

Образы проносились мимо — либо задерживались, разыгрывая сцены — знакомые или позабытые, важные и ненужные.

Мама настаивает, что её дочери нужно носить длинные волосы. Глупая ещё-не-Жрица ворчит и упирается.

Нестерпимый свет стартующей атомной ракеты.

Куда более нестерпимая скука школьного урока биологии: но следующая, наконец, физика!

Общий с лектором азарт занятия в университете.

Синие горы на фоне темнеющего неба.

Единый с аудиторией порыв — только за кафедрой уже она.

Зарево взрыва над полигоном.

Отец подбрасывает маленькую дочь к небу. Почему у него борода?

Она надевает неудобный, тяжёлый защитный костюм.

Тяжёлые, негнущиеся одеяния. Запах ладана. Толпа, кричащая: «Побеждай!»

Последнее было уже больше похоже на сон, да и выбора — сохранить или избавиться, тоже не предложили: вместо этого Немайн проснулась.

Открыла глаза. Провернула уши.

— Так, — сообщила всем желающим. — Это и была каноничная эльфийская грёза? Занятно. По описанию, она длится часа четыре, так что сейчас уже должно быть раннее утро.

Правда, затянутое непрозрачной плёнкой узкое окно не желало чертить на полу негатив самой знаменитой картины Малевича. Свет был немного неровный, как будто над небосводом атланты натянули маскировочную сеть. И трясли, как яблоню.

Часов не было, но окна вроде выходили на южную сторону. Значит, время можно узнать по высоте Солнца. Жрица распахнула оконце — солнца не обнаружилось. Это, впрочем, означало лишь то, что вчера она перепутала северную сторону с южной. Значит, у этого тела сбоит и чувство направления. Жить всё страшней и интересней. Ещё интересно, что комната-то, вроде, императорская, а южная сторона считается почётной… Впрочем, это может быть тот случай, когда человек украсил место… Сверкающая сквозь перистую дымку облаков ультрамариновая синь доказывала: ещё утро. Яркое раннее утро. Звезды? Так и вчера днём были звезды.

Сида заразительно зевнула. Заражать, однако, было некого — предместные дворы как вымерли. Спать не хотелось, организм желал бегать, лазать по деревьям и петь. Со стен осуждающе глядели персонажи росписей: благородной римлянке допустимо пошалить, но сперва нужно привести себя в порядок. Вчера, нужно признать, в город прибыла именно холмовая дева: ни понятия как себя вести, ни как правильно одеться. А такие персонажи попадают в императорские спальни разве в виде трофеев, что охотничьих, что боевых. Вчера, в пиршественном зале, вокруг были сцены сельской жизни, настолько тщательно прописанные, что уши сами ворочались, пытаясь поймать мычание коров и стук цепов на гумне.

Стены комнаты для особо почётных гостей украшали камерные сценки. Они казались тусклей — словно в комнате стоял вечный вечер. Из нарисованной темноты проглядывали матово поблескивающие бока кувшинов, босоногая девица в одной рубашке разливала по чашам то ли воду, то ли вино, даме в алой далматике «делали голову»… Казалось, будто комната больше, чем на самом деле. Нарушала иллюзию лишь медвежья шкура, которой закрыли часть фрески, да ещё ощущение, что свет на пол и мебель падает иначе, чем внутрь росписи. Как будто туда светит широкое, во всю стену, окно, а не замковая бойница.

Жрица присмотрелась к штукатурке. Точно: вокруг бойницы тон и текстура немного отличались от тёмных участков росписи.

— Выходит, окно было, — отметила. — Художник молодец, просто времена поменялись, былую роскошь пришлось заложить.

А то вместе со светом пропустит вражеские стрелы!

Мансио-то, выходит, не только почта и гостиница, но и передовое укрепление, которое не даст противнику атаковать слишком широкие ворота.

Пора было озаботиться утренним туалетом.

Возможно, по местным понятиям следовало откинуть засов и позвать слуг, но людям досточтимого Давида Немайн пока не настолько доверяла. Так что — поверх рубашки снова серое платье и ряса, на ногах цветастые носочки, а вместо сапог — домашне-парадные туфли без каблука. Стало понятно, почему местные дамы так боятся показать хоть что-то, кроме носков туфель. Вспомнились напыщенные и серьёзные византийки на фресках из Равенны. Немайн представила, что у них — и у императрицы Феодоры тоже! — под раззолоченными подолами вот такие развесёлые носочки, фиолетово-оранжево-синие в зелёную и красную крапинку. Несерьёзное девчоночье хихиканье выскочило словно само собой — и тут же оборвалось. Раньше Жрица не была такой смешливой.

Теперь можно было выяснять, где и как можно умыться, а желательно — принять горячую ванну. То, что местные любят и практикуют не только публичные бани, но и индивидуальное аристократическое мытьё — наверняка. Слишком много они взяли от римлян — собственно, настолько, что давно ими и стали. За это Немайн их и выбрала! Ну, и за то, что холмовая для них не нечисть, а дальняя родственница, не без того.

Леса вокруг Моридуна — или он всё-таки Кер-Мирддин? — не сведены, значит, дрова дёшевы. Или здесь топят углем? Вывод: ванна будет. Следовало найти кого-нибудь из работников, но сначала… Немайн поймала укоризненный взгляд матроны со стены. Сначала надо было привести в относительный порядок голову. Нехорошо выползать на люди лахудрой, тем более, гребешок-то у неё был!

Жрица даже не помнила, что они давали в игре. Вроде бы, не плюс к обаянию… Впрочем, она таскала их с собой ровно потому, что в настоящей жизни они были ей уже не нужны. Зато теперь! Сказал бы ей кто в детстве, что она будет радоваться не возможности сделать короткую стрижку (голый череп — куда короче!), а возможности старательно, с чувством, с толком, расчесать буйную гриву… Хорошо бы несколькими гребнями по-очереди, от самого редкозубого к частому-частому… Но, что есть.

Заплетать косу Немайн остереглась: местные женщины носили косы, но причёски могли что-то означать. С распущенной копной её радушно приняли — к чему менять то, что работает? Даже собрать непослушную гриву в хвост шёлковым шнурком казалось слишком решительным изменением образом. Так что сида просто откинула волосы за спину.

Чтобы не быть совсем беззащитной, намотала под широкий рукав рясы пращу. Вложи пулю — и она превратится в любимый разбойниками навязной кистень.

Наконец, она откинула засов и выглянула из своей крепости наружу.

В коридоре оказалось сумрачно. Бойницы — далеко и узкие. С потолка на бронзовых цепях свисают масляные лампы, но и они потушены. Гостевые комнаты затворены, из-за некоторых дверей раздавались залихватские рулады храпа. Да, отдыхали тут, как и ели, на всю катушку.

Впрочем, спали не все. На лестнице послышался шорох. Дверь, ведущая на первый этаж, медленно и тихо приоткрылась. В щель осторожно протиснулось личико хозяйской старшенькой. Взгляд Жрицы немедленно зацепился за распахнутый ворот единственной рубахи без рукавов. В голове столкнулись мысли: «Бесстыдница!» и: «Когда я стала ханжой?» В таком озадаченном состоянии она оценила вышивку на вороте: простовата! Учитывая то, что отец Туллы — «досточтимый муж», ей такое пристойно носить, только если вышивала сама. Причёска: копна копной, как у самой Немайн вчера, разве цвет соломенный. Сама рубаха заслуживала одобрения: тонкий, почти прозрачный лён. Если вспомнить, что у огонька говорили о будущей ярмарке, это вообще местная гордость и предмет вывоза: империя пару лет назад потеряла Египет, который раньше и поставлял льняные ткани. Тут глава коллегии ткачих Элейн верх Иднерф не зевала. Сумела организовать скупку льна-сырца по всем королевствам бриттов и гаэлов, не исключая не сильно дружественную Дал-Риаду и откровенной враждебный Кередигион, наладила переработку, устроила новые прядильные и ткацкие мастерские, дала кормление или доход сотням людей, некороля-Защитника порадовала возросшими поступлениями с вывозных пошлин — и вот она «досточтимая жена», на равной ноге с тем же Давидом, а он, как ни крути, персона важная. Языком будущего — глава дорожной, почтовой и патрульно-постовой службы.