Махнув рукой на сомнения, Лида вскочила и кинулась в спальню. Там уже стояли собранные чемоданы – Николенькин размера "XL" и её скромная "М"-ка. Начала было стягивать свадебное платье, но махнула рукой – нет времени!

Вместо этого Лида взялась за ручку чемодана бывшего жениха. Выволокла на лестничную площадку, положила плашмя и, встав на него ногами, от души попрыгала.

Удовлетворённо оглядела то, что от чемодана осталось, и вернулась в квартиру. Повесив на плечо сумку с документами, покатила свой чемоданчик на выход.

Возле двери взгляд упал на розовую сковородку, и после секундного колебания она сунула её подмышку. Решила, что по дороге заедет и вернёт подарок – так будет порядочнее. А себе купит другую, не розовую, а обычную чёрную.

Закрыв дверь на верхний замок, от которого у Николеньки не было ключа, Лида вызвала лифт.

Огромный чёрный мерседес уже стоял у подъезда, заняв своей тушей проезжую часть и даже кусок тротуара. Рядом с открытым багажником переминался с ноги на ногу водитель. Лида катила к машине чемодан, разглядывала мужчину и дивилась – уж очень необычным оказался товарищ со странным именем Маргузин. Словно со съёмок исторического фильма сбежал.

Роста он был крошечного – не больше метра пятидесяти, даже с ботинками на толстой подошве. Тщедушное тело обтягивал чёрный бархатный камзол, наподобие тех, что в старину носили слуги аристократов. На голове, натянутый на уши, красовался берет с пышным алым пером.

Лицо у мужчины было такое, что Лида едва не повернула назад. Длинный, острый нос торчал вперёд, словно морковка из головы снеговика. Маленькие чёрные глаза были глубоко утоплены в череп и мрачно оттуда сверкали. Зато широкий рот тянулся в улыбке, обнажая острые белоснежные зубы. И снова Лиду накрыло ощущение неправильности и нереальности происходящего.

Она остановилась и почти решилась отменить заказ – лучше уж сама за руль сядет. Но тут водитель всплеснул руками и воскликнул:

– А вот и моя пассажирка. Ух, красавица какая нам досталась! – уставился на сковородку в её руке и, кажется, заулыбался ещё радостнее. С умилением произнёс: – Ну надо же, и сковородочка с собой! Прямо как заказывали!

Он подскочил к Лиде, ловко забрал чемодан и закинул в багажник. Потом подхватил её под локоток и решительно потянул к распахнутой задней двери.

– Садимся, садимся, красавица! Ехать, ехать надо!

– Нам ещё в одно место нужно заскочить. Я сейчас добавлю точку в маршрут, – предупредила подрастерявшаяся Лида,  забираясь в салон и располагаясь на роскошном кожаном сиденье цвета сливок.

– Добавь, добавь, красавица. Хоть точку, хоть треугольник, хоть параллелограмм, – согласился водитель. Оббежал машину, запрыгнул на своё место и завёл двигатель.

– А вы откуда родом? Акцент у вас интересный. Имя тоже необычное, – поинтересовалась Лида, попутно открывая приложение такси.

Она была общительной и всегда с удовольствием разговаривала с продавцами на рынке, старушками у церкви и даже гаишниками, которые любили останавливать её «просто так» и проверять документы «для порядку». Вот и сейчас, несмотря на недавнюю драму, разыгравшуюся в её жизни, Лида не изменила себе. Тем более водитель попался колоритный – а к таким персонажам у неё была особая слабость.

– Оттуда, оттуда родом… – алое перо на берете качнулось, мазнув по лобовому стеклу, и машина тронулась. – Хочешь, хочешь там побывать?

В настоящий момент Лида хотела добавить остановку у дома несостоявшейся свекрови, поэтому машинально ответила:

– Хочу, хочу… – и глаза у неё почему-то закрылись. Только успела подумать, что это на нервной почве организм шалит, а в следующее мгновение уже спала.

Потому и не видела, как чёрный мерседес с номерным знаком «О123ХП» резко набрал скорость и понёсся по странно пустой улице. А потом вдруг поднялся над асфальтом и с хлопком исчез. Только фиолетовое облачко повисло в воздухе, да молния разрезала ясное июльское небо.

Час-полтора назад. Трактир где-то в другом мире…

– Что ты сделал?! – рявкнул Гамлет, да так громко, что с потолка посыпалась труха, а кружки на стойке жалобно звякнули. Сжал огромные ладони в кулаки и начал надвигаться на стоящего перед ним мелкого типа. – Ну-ка, повтори!

Шикша Маргузин отскочил подальше от разъярённого великана, юркнул за барную стойку и затараторил оттуда:

– Подал, подал заявку в «Бюро поставки попаданок»! Только не вздумай меня сейчас прибить, выслушай сначала! Через их портальную службу нам доставят женщину – с руками, с головой и которая умеет готовить. Она наведёт порядок в этом бардаке! Или ты думаешь, что твоя бабушка гордилась бы, если бы видела, как в её трактире подают угли вместо хлеба, а посетителей выносит за дверь от звуков твоего голоса?

– Плевать на посетителей! Ты решил украсть для меня женщину! Я тебя просил?! Мне не нужны тут никакие бабы, понял, мелкий прощелыга?! – зарычал Гамлет. Поднял кулаки и пошёл к барной стойке. Половицы под его ногами жалобно застонали, а Маргузин, не высовываясь, завопил:

– Во-первых, я не ворую, а заказываю! Легально, через портальную службу поставок. Всё по правилам! Во-вторых, твоя бабушка, перину ей потолще на том свете, тебе трактир не просто так завещала. Велела беречь его, и чтобы дела шли не хуже, чем при ней. Трактир, Гамлет, это место, где люди едят! Но никто не хочет пробовать твою стряпню, потому что она взрывается и горит ещё до того, как её по тарелкам разложат!

Гамлет навис над стойкой. В слабом свете, еле пробившемся сквозь грязные окна, было видно, как его глаза налились яростью. Но Маргузин не дрогнул. За годы жизни он усвоил главное: даже если тебя собираются съесть, всё равно успеешь сказать всё, что думаешь. Особенно, если говорить быстро.

– А ведь это она, бабуля твоя, тебе первый боевой топор подарила! – продолжил шикша, переходя на задушевный, почти проникновенный тон. – Помнишь, когда ты Угрюмого Хряка завалил в честном бою? Вот! Она потом месяц с лебедой щи хлебала, потому что все монеты на топор ушли. Что бы она сказала, если бы видела, что её любимый трактир превратился в ночлежку для грязных гоблинов? Для обормотов, которые пьют не из кружек, а из вёдер, потому что приличную посуду пришлось на третий этаж убрать, чтобы ты её не перебил?

Гамлет нервно дёрнул щекой. Из его глаз на мгновение ушла ярость, и Маргузин расслабился, поняв, что попал в нужную точку. Трактир для орка был не простым местом – это была память. Единственное, что осталось от бабушки Латуфы, которая однажды подобрала в лесу чуть живого, до ужаса слабенького новорождённого орчёнка, которого выкинули собственные родители.

Они-то мечтали о сыне – могучем воине, грозе северных земель. Но родился задохлик, у которого даже клыков не было. Вот и оставили его в лесу диким зверям на обед.А бабка Латуфа по грибы как раз пошла и жалобный писк в кустах услышала. Ветки раздвинула, а там зелёненький младенчик на прошлогодней хвое лежит.

Ребеночка Латуфа забрала: выходила, выкормила, имя красивое дала. Внуком назвала, хоть сама не из орков была. И любила, как своего родненького, даже больше.

А Гамлет вырос в могучего воина, в того, кто с драконом однажды схватился и победил, хотя ещё подростком был. Приволок к бабушкиным ногам драконью шкуру, и Латуфа плакала тогда от гордости. Потом три дня чешую от шкуры отдирала, чтобы на ней самогонку настоять и продать гномам. Потому что хорошая выручка в трактире – это святое!

– Твоя бабушка хотела, чтобы её заведение было лучшим во всём королевстве! Чтобы гости еду нахваливали! А у тебя суп на вкус, как лягушачья моча. И скажи честно, кто в здравом уме будет есть то, что ты называешь «бабушкиным рагу»? Даже вороны над твоей кастрюлей круги делают и улетают обратно в лес. А бедная Латуфа плачет на том свете, на свой трактир глядючи! – с болью в голосе добавил Маргузин и даже всхлипнул слегка, так проникся собственной речью.