Она принялась искать мешок или корзину, чтобы сложить банки. Обшарила почти все полки, но ничего подходящего не нашла. Уже хотела выносить банки в руках, как заметила стеллаж в углу, куда свет фонаря почти не добивал. Там были горшки с отколотыми краями, погнутые венчики, рваные тряпки, рассохшиеся деревянные рамки, помятые сита, потрескавшиеся вазочки – всякая дребедень, которую Латуфа почему-то не выкинула, а старательно хранила.

Сама не зная зачем, Лида принялась перебирать этот хлам, пытаясь понять, для чего бабушка Гамлета это хранила. Добралась до верхней полки, отодвинула проржавевшую кастрюлю без ручек и увидела маленькую коробочку из потемневшего дерева. Она лежала, прижатая к стене, будто её специально засунули подальше.

Лида привстала на цыпочки, взяла ее. Но только поднесла к глазам, как коробочка открылась и из нее что-то выпало, звякнув о каменный пол.

Она наклонилась, подобрала вещицу и начала рассматривать, подсвечивая себе фонарём.

Это оказался крупный кулон на металлической цепочке, похожий на кривой стручок перца сантиметров десять в длину. Цепь блестела, будто её только что почистили, а сам стручок был тёмным, шершавым, с бугорками и неровными канавками. По весу и твёрдости казался металлическим, но выглядел как старый засохший корень.

– Странная вещица, – пробормотала Лида. – Может, амулет? Зачем Латуфа его спрятала?

Решив спросить у Гамлета или Маргузина, она надела цепочку на шею. «Стручок» удобно лёг в ложбинку на груди и прильнул к коже, будто всегда тут и был. Лиду почему-то обрадовало это обстоятельство, а тут она нашла и мешок — вполне целый, с завязками. Проверила на прочность и принялась складывать банки, мгновенно забыв про неожиданную находку.

Когда Лида выбралась из погреба, вся потная и в пыли, шикша сидел на табуретке и ковырял заусенец на пальце.

– Маргузин, – скомандовала она, поставив мешок с банками на пол и переводя дыхание, – бегом к мяснику! Купишь троглятины килограммов тридцать, а лучше сорок. Торгуйся, понял?!

Троглами в этом мире называли очень похожих на свинок животных. Только мясо у них было не такое жирное, в самый раз для тушёнки.

Шикша встрепенулся и вытаращил глаза.

– Сорок килограмм?! Это ж сколько стоит, сколько!

– Я тебе дам денег, – успокоила Лида, доставая из кассы три монеты. – И чтобы без фокусов, понял?! Без воровства и обмана, без «я случайно потерял сдачу» или «дайте мне в кредит». Только честная покупка с торгом, понял?

Маргузин взял монеты. Подбросил их на ладони. Уронил. Подобрал. Опять подбросил, в этот раз поймал. Вздохнул глубоко-глубоко, но спорить не решился – Лида намекающе взяла в руку сковородку.

– Честная так честная, – буркнул он и выскользнул за дверь.

Русалки в раздумьях пробыли недолго. Едва шикша ушёл, Туна появилась на пороге кухни и пробулькала:

– Мы быть согласны. Будем греть. Будем накладывать. Будем мыть. Неделю работаем – ты нам бусы и заколки. Договор?

Лида пожала её мокрую лапку, скрепляя соглашение,  и тут же дала задание помыть принесённые банки. Вскоре Маргузин вернулся с мясом, и закипела работа. С короткими перерывами на сон и еду Лида принялась готовить запасы еды.

Два дня духовка и плита работали без отдыха. Русалки и шикша приносили травы и овощи с огорода, мыли их, чистили и резали. Перебирали крупы, стерилизовали крышки и закупоривали банки. Туна всё время стояла рядом с Лидой: училась управлять печкой и духовкой, запоминая, как греть еду для гоблинов. Магическое слово «бусы» служило для неё лучшим стимулятором.

К утру третьего дня всё было готово. Ряды банок с тушенкой общим числом девяносто штук выстроились на стеллажах в погребе. Пять огромных пирогов и кастрюля супа разместились в холодильнике. Десяток буханок встали в ряд в шкафу, ожидая едоков.

А Лида, усталая, но счастливая, была готова ехать в этот самый Косухин Нос. Побеждать в конкурсе и заявлять о себе на всё королевство как о потрясающей стряпухе. Заодно рекламировать «Очумелое хозяйство» как заведение с эталонно-высокой кухней, способное удовлетворить самый взыскательный вкус.

Вскоре Лида стояла у входной двери. С чемоданом у ног и розовой сковородкой в руке ждала телегу, которую наняла доставить их с Маргузином до Косухина Носа. Когда часы с кукушкой отсчитали семь ударов, дверь трактира неожиданно распахнулась.

На пороге стояла малюсенькая сухонькая старушка с курносым носиком, живыми чёрными глазами и копной седых кудряшек, собранных в толстую косу. Хорошенькая, будто постаревшая коллекционная куколка.

Не здороваясь, она вошла, обвела взглядом обеденный зал. Скользнула по лицам стоящих в ряд русалок. Презрительно скривилась в сторону Маргузина и скептически оглядела Лидину статную фигуру в льняных брючках и свободной тунике.

– Я Милдред, – представилась она хорошо поставленным голосом. – Ну, хоть пол у тебя чистый, а не как у всяких грязнух, что вечно в саже ходят. И запахи вроде правильные здесь, каким положено в приличном трактире быть.

Лида хотела бы что-то сказать, но Милдред уже пошла на кухню, покачивая изящными бёдрами под длинной шёлковой юбкой изумрудного оттенка.

– Уговорила, поработаю у тебя, – бросила она небрежно. – Ровно на неделю и только потому, что мне скучно в моей деревне, там все дураки. А тут хоть на людей посмотрю да посмеюсь с твоей стряпни, женщина-богатырь. Можешь ехать на свой конкурс, а за трактир не бойся.

– Э-э-э… Я её другой представляла, – только и сказала Лида, вопросительно глядя на Маргузина. А тот растянул рот в улыбке от уха до уха и ликующе зашептал:

– Тётка Милдред согласилась, согласилась! Она всё в порядке держать будет. Поехали, поехали!

– А русалки? Мы же решили, что они хозяйничать будут, – не поддалась девушка.

– Не обижу я твоих русалок, – крикнула из кухни Милдред – слух у неё оказался отменным. – Поезжай уже, не мешайся под ногами! А вы, девчонки речные, дуйте сюда – знакомиться будем.

Русалки, топоча пятками, кинулись на кухню, даже попрощаться забыли. Только Туна на бегу пробулькала:

– Бусы… Бусы и заколки!

– Ну… тогда мы пошли? – сама не зная у кого, спросила Лида. И на всякий случай крикнула в сторону кухни:

– Туна знает, что надо делать! Она вам всё расскажет!

– Разберёмся, – долетело до неё, и Лида с Маргузином вышли из дома.

Повозка уже ждала их. Возница, лохматый паренёк с огромными выпуклыми глазами и зеленоватой кожей, лениво помахивал кнутом, отгоняя от лошади мух. Когда пассажиры уселись, он цокнул языком, трогая телегу.

К сожалению, сдвинуться с места у них не получилось. На борт легла могучая зелёная лапища, намертво пригвоздив колеса повозки к земле. Лошадь бессмысленно поскребла по земле копытами и замерла, испугано прядая ушами. А над окрестностями разнёсся яростный орочий рев, заставивший всех вздрогнуть:

– Ты куда это собралась, Лида?!​​​​​​​

– Ты куда это собралась, Лида?!! – орочий рев был такой силы, что с деревьев поблизости посыпались листья. Птицы вокруг умолкли и ещё долго боялись издать хоть звук. Даже жабы на соседнем болоте озадаченно лупали круглыми глазами и молча пускали пузыри.

Возница бросил вожжи, согнулся и в ужасе закрыл голову руками. Лида озадаченно захлопала ресницами, а Маргузин в отчаянии заверещал:– Гамлет, Гамлет, я ей говорил, говорил! Нельзя ехать и трактир бросать!

– Лида?! – ревел Гамлет, не обращая внимания на шикшу. – Я тебя спрашиваю, куда ты собралась?

– В Косухин Нос еду, на ярмарку. Хочу в кулинарном конкурсе поучаствовать, – объяснила она, заворожённо рассматривая взбешённую физиономию орка.

– Без охраны! Ты понимаешь, что это опасно?! – продолжал бушевать Гамлет.

«Ох, суровый какой, аж мурашки по телу, – подумала Лида с неожиданным удовольствием. – Это что, он за меня так волнуется?»

Сама она нисколечко не испугалась устрашающего орочьего вида. Наоборот, в восторг пришла. Но виду не подала, конечно – свела брови и строго поправила:– Не одна еду, а с Маргузином! Кстати, нам уже пора.