Принц вышел из комнаты, оставив Евлампия одного. Тот быстро сделал оберегающий жест, будто это могло помочь, и достал свой компас. Стрелка всё ещё показывала в сторону сокровищницы Плания, и маг тяжело вздохнул.

– Ну что же, Косухин Нос, так Косухин Нос, – пробормотал он. – Будем искать амулет. И может быть, – он покосился на дверь, за которой скрылся Клавдий, – может быть, я успею найти его и придумать, как спасти свою шкуру раньше, чем ты станешь королём.

Он спрятал компас, поправил на животе камзол и, покачиваясь на коротких ножках, направился к выходу.

За окном сияло солнце, на улице звонко пела птица, не ведая о том, что где-то во дворце шепчутся заговорщики, готовые изменить судьбу королевства.

Лида поёрзала на жёсткой скамье, устраиваясь поудобнее, и покосилась на Гамлета, который шагал рядом с телегой. Орк шёл, легко переставляя ноги, и как будто совсем не устал, хотя они отъехали от трактира уже очень прилично.

– Гамлет, садись, – позвала Лида. – Ну сколько можно ноги бить? В повозке места много, я подвинусь.

В ответ он только проворчал про свой вес и что под ним телега развалится, а у лошади ноги разъедутся в разные стороны. Лида вздохнула и перестала уговаривать – она уже знала его упрямый нрав.

– Маргузин расстроился, что не поехал, – сказала она, взглянув на пустое место рядом с собой.

– Переживёт, – коротко ответил Гамлет.

– Конечно…  – согласилась Лида. – Просто он так хотел поехать. Несколько дней ныл, что я без него пропаду, что он нужен мне на конкурсе. Маргузин для регистрации занял у ростовщика под проценты, а расписка у него осталась. Где теперь его искать, ростовщика этого, чтобы долг вернуть?

Гамлет усмехнулся.– Не волнуйся, не позднее завтрашнего утра шикша будет в Косухином Носу. Это же Маргузин…

– Ты думаешь?! – поразилась Лида. – Что-то я сомневаюсь, ято он тебя ослушается...

– Тётка Милдред в трактире, а он её как огня боится. У него два выхода: или сидеть в лесу, пока она не уедет, или сбежать за нами. Я знаю Маргузина, он выберет второе.

Лида облегчённо выдохнула – ей было неловко, что шикша остался один на один с грозной родственницей.

– Ладно, пусть догоняет, если не побоится твоего гнева.

Гамлет только хмыкнул в ответ.

Телега скрипела, лошадь мерно цокала подковами. Солнце поднималось все выше, припекая плечи. Лида вспомнила, что Гамлет спрашивал про еду. Порылась в мешке, достала кусок пирога, завёрнутый в чистое полотенце, и протянула орку:– Возьми поешь. Только лучше сесть в телегу, на ходу жевать вредно.

Гамлет, не останавливаясь, взял пирог и через полминуты огромный кусок исчез у него в желудке. Лида налила в железную кружку компота из бутыля и протянула орку. Секунда, и напиток последовал за пирогом.

– Когда ты ел последний раз? – спросила Лида – обычно Гамлет ел неспешно и аккуратно, можно сказать, аристократично. А тут проглотил почти не жуя.

– Вчера утром.  Некогда было, домой спешил, – коротко ответил он и протянул ей пакет из плотной бумаги, который всё это время нес, прижимая к боку.– Это тебе. Подарок. Потом посмотришь, когда доберёмся до места, – смущённо пробормотал куда-то в сторону.

Дальше они двигались молча. Гамлет продолжал равномерно переставлять ноги. Лида то поглядывала на него, то гладила пакет, гадая, что в нём. Не выдержала и спросила:– Где ты был, Гамлет? Ушёл, не сказав ни слова. Я беспокоилась.

Орк повернул голову. Солнце светило ему в лицо, и Лида заметила, что он выглядит усталым – под глазами залегли тени, а на скуле красовалась свежая ссадина.

– Деньги зарабатывал: сопроводил груз до соседнего королевства. Заплатили хорошо.

Лида моргнула, удивлённая такой простой причиной.– И всё? Ты ушёл, чтобы заработать?

Гамлет кивнул.– Я воин, Лида, этим и живу. Раньше не мог трактир оставить, а теперь у меня есть ты, и я пошёл работать.

Донельзя смущённая этим «теперь у меня есть ты», Лида опустила глаза на пакет и попросила:– Можно я сейчас посмотрю?

Когда Гамлет кивнул, она торопливо сорвала бумагу, развернула свёрток и ахнула.

Внутри оказалось платье. Красивое, из лёгкой ткани цвета спелой вишни, с летящими рукавчиками до локтя и тонким кружевом на вороте. У него был нежёсткий корсет, только чтобы подчеркнуть талию, и струящаяся длинная юбка.

В местной моде Лида не разбиралась, но почему-то подумала, что оно очень модное и дорогое. Она провела пальцами по шелковистой ткани. Не поднимая глаз, прошептала:– Гамлет, это же очень дорого! Ты зря потратился.

– Не зря, – буркнул орк, глядя строго перед собой. – Негоже такой красивой девушке ходить в мужской одежде.

Щёки у Лиды начали гореть. Чтобы не показать, как ей приятно, она спрятала лицо в платье, делая вид, что разглядывает кружево.

– Зато в моих вещах удобно работать, – возразила она, но не очень уверенно. – В платье за плитой не постоишь, подол спалишь. А такое красивое вообще жалко для кухни использовать.

– Вечером после работы наденешь, – твердо ответил Гамлет. – И на конкурс – там надо красиво выглядеть.

Лида хотела возразить, что кулинарный конкурс – это про еду, а не наряды, но прикусила язык. Платье было прекрасным, и она вдруг поняла, что ей не терпится узнать, как будет в нём выглядеть.

Она аккуратно сложила наряд, убрала в мешок. Неожиданно вспомнила про стручок, что нашла в погребе. Хотела рассказать о нём Гамлету, но тут телега подпрыгнула на камне. Возница громко заругался на лошадь, и Лида решила, что не станет говорить при посторонних.

Вместо этого спросила:– Гамлет, расскажи про своих родителей. Они умерли? Ты никогда не говорил о них, хотя про бабушку у тебя много историй.

Долгое время орк шёл молча, потом ответил:

– Я не знаю, кто мои мать с отцом. Не знаю, живы ли они – Латуфа нашла меня в лесу. Говорит, я полудохлый был, слабый очень. Такой ребёнок – позор орочьего рода, вот меня и выкинули.

Лида в ужасе вытаращила глаза: да как такое возможно?! Ребёнок слабенький – и на помойку его?! В лес, волкам на съедение?! Это же... Зверство какое-то!

Сердце у нее сжалось так, что стало трудно дышать. Она смотрела на рослую фигуру Гамлета, на мощные плечи, на то, как уверенно он двигается, и не могла поверить, что когда-то его… выбросили.

– Но ты выжил, – сказала.

– Да, – Гамлет чуть повернул голову, но не посмотрел на неё. – Латуфа не бросила меня: принесла в трактир, выходила и вырастила. Она не была мне родной по крови, она даже не орк. Но стала моей семьёй. Она и Маргузин.

– А… ты не искал родителей? – спросила Лида дрожащим голосом. На короткий миг ей стало обидно, что в семью Гамлет включил только бабушку и шикшу. "А как же я?!" - мелькнула совершенно дурацкая мысль, которую она тут же затолкала поглубже.

– Нет, не искал. Зачем? – удивился Гамлет. – Они мне никто, я для них умер. У меня своя жизнь, а у них, наверняка, много других детей, здоровых, сильных. Обычно у орков много детишек.

Лида смотрела на него, и в груди у нее поднималась такая волна гнева и обиды, что она едва сдерживалась, чтобы не начать ругать этих бессовестных орков. Разве можно выбросить собственного ребёнка? Как можно не любить его за то, что родился не таким, как они хотели?

– Это чудовищно, – сказала она резко, стискивая кулаки. – Нельзя так поступать! Это же просто… Гамлет, какой же ты слабый, если вон какой?! Большой, сильный и красивый!

Она сказала это и вдруг поняла, что не шутит. Гамлет и правда был красивым – по-своему, по-орочьи, конечно. Но за эти дни Лида привыкла к его зелёной коже и жёлтым глазам, даже начала считать это милым.

Только один вопрос продолжал ее смущать: как они целуются с такими клыками? Но ответ на это она искать не станет, конечно же!

Зато совершенно искренне повторила:– Ты правда красивый, Гамлет!

Орк резко повернулся к ней. Скулы у него потемнели, жёлтые глаза стали оттенка тёмного золота – Лида уже знала, что так он смущается.