Но всё это оставалось лишь обрамлением для главного — вида, от которого перехватывало дыхание и замирало сердце.

Весь город лежал у ног, залитый ночью и огнями. С этой высоты он уже не казался хаотичным нагромождением чудес, представая стройной, продуманной системой — гигантской световой симфонией. Башни вздымались подобно свечам на исполинском торте, а между ними струились реки и каналы из сияющих шаров — синих, изумрудных, золотых. Дворцовый комплекс, который я покинула утром, выделялся в центре сгустком особенно яркого бело-золотого сияния. Даже отдельные мосты, перекинутые через тёмную бархатную ленту реки, и крошечные движущиеся огоньки экипажей-светлячков просматривались отчётливо. Воздух наверху оказался кристально чистым, холодным и звонким, словно вырезанным из того же алмаза, что и сама площадка.

И на фоне этого великолепия, у самого края пропасти, стоял он.

Дамиэн. Его стройная, чуть сутулящаяся фигура в тёмном простом камзоле была обращена к городу. Застыв неподвижно с руками за спиной, смотрел вниз — не просто любуясь видом, а будто проверяя владения. Ветер шевелил выбивающиеся пряди тёмных волос, которые он собрал в короткий пучок на затылке. В этой позе читалось нечто… одинокое и величественное одновременно. Принц на вершине мира.

Сердце ёкнуло — на этот раз от восторга и нежности. Вот он, принц. Шанс. Будущее. С ним этот невероятный город мог стать домом. С ним готова была остаться навсегда, забыть ужасы прошлого и начать всё с чистого листа. Мысль ударила с такой силой, что на мгновение затмила все тревоги и сомнения.

— Дамиэн, я здесь! — голос прозвучал неприлично громко в звенящей тишине.

Он обернулся. Лицо, освещённое снизу отсветами города, обратилось ко мне с той самой мягкой, немного усталой улыбкой, что стала такой дорогой. Помахал рукой, приглашающим жестом подзывая ближе.

Почти побежала к нему, ощущая во всём теле лёгкость и наконец-то настоящее, не отравленное горем или страхом счастье.

— Привет, Алиса, — его голос звучал спокойно, но с какой-то странной, отстранённой нотой. Снова повернулся к городу. — Посмотри, отсюда просто нереальный вид. Уже и забыл, когда последний раз здесь бывал. Наверное, ещё подростком.

Встала рядом, плечом к плечу, снова погружаясь в созерцание. Гипнотическое зрелище — казалось, можно простоять так вечность.

— Он прекрасен, — прошептала. — И с тобой… здесь может быть по-настоящему хорошо.

Ждала, что обнимет, что пальцы сплетутся, что скажет что-то тёплое в ответ. Но он оставался неподвижным. Тишина затягивалась, становясь тяжёлой и неловкой.

И тогда он произнёс это — спокойно, почти задумчиво, словно продолжая вслух собственные мысли:

— Не думал, что этот фарс зайдёт так далеко, если честно.

Слова повисли в холодном воздухе. Медленно, с нарастающим непониманием, повернула к нему голову.

— Что?.. — выдавила из себя. Сознание отказывалось воспринимать смысл. «Фарс»? Что имелось в виду? Наша победа? Суд? Или... наше сближение?

Дамиэн наконец развернулся полностью. И в тот миг, когда городской свет упал на его лицо под другим углом, увидела то, чего прежде замечать не хотела.

Улыбка оставалась прежней, но теперь не достигала глаз. В тех самых золотисто-янтарных глубинах, что ещё вчера хранили тепло и участие, теперь плескалась холодная, абсолютная пустота. Та самая, что видела в глазах Кайла, когда из них уходила жизнь. Только здесь это была не пустота смерти, а пустота нечеловеческого, ледяного безразличия. Взгляд стал отстранённым, аналитическим — словно разглядывал не живого человека, а интересный экспонат, отслуживший своё.

Лёд пронзил с головы до ног, сменив тепло надежды пронизывающим холодом ужаса. Что-то внутри оборвалось с болезненной чёткостью.

— Дамиэн? — голос прозвучал снова, и в нём уже слышалась предательская дрожь. — Что ты сказал?

Не ответил сразу. Медленно, с наслаждением кота, растягивающего момент перед убийством пойманной мыши, окинул взглядом лицо, простую одежду, замершую в неловкой позе фигуру. На губах играла та самая усмешка, знакомая по насмешкам над придворными, — только теперь направленная на меня.

Затем раздался вздох, в котором звучала неподдельная, почти физическая усталость.

— Я сказал, что устал, Алиса, — произнёс отчётливо, отчеканивая каждое слово, словно вбивая гвозди в крышку гроба. — Устал от этого фарса. От тебя.

Мир не рухнул — он замер. Звуки города внизу, свист ветра, собственное дыхание — всё исчезло, поглощённое оглушительным гулом в ушах. Смотрела на него, не в силах пошевелиться, не в силах осознать. Неужели шутка? Странная, неуместная, жестокая шутка?

Но глаза говорили обратное. В них не было ни капли насмешки — лишь холодная, окончательная правда, начинавшая медленно, как ядовитый туман, заполнять сознание, принося с собой первобытный, всепоглощающий ужас.

Слова повисли в вечернем воздухе, словно ядовитый туман, медленно отравляющий всё вокруг. «Устал от тебя» — фраза звенела в ушах, выжигая надежду, нежность, тёплые воспоминания о прошлой ночи. Смотрела на это прекрасное, знакомое до боли лицо, искажённое маской холодного презрения, не в силах вымолвить ни слова. Во рту пересохло, а сердце колотилось где-то в горле бешеным, бесполезным стуком.

Он наблюдал за реакцией с видом учёного, рассматривающего интересный химический опыт. В янтарных глазах не было ни злобы, ни ненависти — лишь плоское, безразличное любопытство.

— Ты… что говоришь? — наконец выдавила, и голос прозвучал хрипло и чуждо. — Это шутка? Плохая шутка, Дамиэн!

Рассмеялся — коротко, сухо, без тени веселья. Звук напоминал лёд, ломающийся под ногами.

— Шутка? Нет, Алиса. Это наконец правда. Та самая, которую так упорно искала, вороша прошлое. Поздравляю — нашла. Только выглядит она не совсем так, как ожидала, да?

Сделал шаг вперёд. Инстинктивно отпрянула — спина упёрлась в холодный парапет площадки. Бежать оказалось некуда, лишь вниз, в тёмную бездну.

— Хочешь, скажу, кто я? — голос приобрёл лекторские, почти задушевные нотки, будто готовился прочесть увлекательную лекцию. — Всё это время смотрела на Лорда Теней. Просто... не на того.

Мир перевернулся — не физически, а внутри сознания. Все пазлы, обрывки, нестыковки, тщетно складываемые воедино, вдруг с оглушительным щелчком заняли свои места, сложив картину столь чудовищного и непостижимого зла, что мозг отказывался её принимать.

— Н-нет... — прошептала. — Не может быть правдой. Валуа... твой дядя...

— Валуа? — губы скривились в презрительной усмешке. — Жалкий, тщеславный паук, доедавший крохи с чужого стола. Лабораторию нашёл, да. Подумал, что это его шанс. Но всё содеянное им — всё! — являлось частью моего плана. Стал правой рукой Лорда Теней, моим козлом отпущения, моим... реквизитом. А потом и вовсе оказался ненужным.

Говорил спокойно и методично, словно перечисляя пункты в списке дел:

— Несколько лет назад, роясь в библиотеке, нашёл кое-что поинтереснее сказок на ночь. Наследие Дома Теней — настоящее, не то, что показывают придворным историкам. И понял: зачем довольствоваться троном, когда можно стать богом? Зачем править Империей, когда доступна возможность переписать саму реальность? А потом выяснилось, что дядя давно забрал тайную лабораторию себе. Как удачно.

Смотрела на него, пока в памяти всплывали образы: Тень, убивающая людей в родном мире, чудовищное существо в Зеркальном зале, его собственные раны и «страдания»... Всё оказывалось спектаклем.

— Ты... Тень... это ты создал? Ты убивал людей в моём мире? — голос предательски дрожал.

— Тренировал её, — поправил легко, будто речь шла о дрессировке щенка. — Нужна была практика. Живая плоть, настоящий страх. Твой мир подходил идеально — никто ничего не заметил. Да и кому какое дело до каких-то исчезнувших бомжей, шалав и стариков? — Пожал плечами. — Потом пришло время для главного представления. Всё подготовил: сеть агентов в каждом Доме, всё готово, чтобы натравить Тень на отца и свалить вину на старшего брата. Глупый, любознательный братец... — лицо исказила гримаса искренней досады. — Имел неосторожность наткнуться на те же книги. Глупо с моей стороны — не перепрятал. Пришлось импровизировать.