Дамиэн шёл впереди, его спина была прямой, шаг — твёрдым и отмеренным. Он остановился в тридцати шагах от трона и совершил идеальный, холодный поклон — без тени подобострастия, но и без вызова. Я последовала его примеру, чувствуя, как на мне пылают все эти взгляды.

Голос церемониймейстера, хриплый и надтреснутый, гулко разнёсся под сводами:

— Дамиэн Кровавый Цветок, второй принц, сын Его Величества Джулиуса Третьего. И… ведьма, чужестранка, пришлая, никому не ведомая девушка, которую подозревают в убийстве первого принца.

Я покосилась на Дамиэна. Он едва заметно покачал головой, приказывая молчать.Опустившись на одно колено, я склонила голову. Шершавый камень больно впился в кожу через тонкую ткань штанов. Я стиснула зубы, чувствуя, как гнев и унижение комом подкатывают к горлу. Но нужно следовать плану.

— Что же, по крайней мере, дворцовый этикет ей не чужд, — раздался тихий, усталый голос императора. Он говорил с усилием, будто каждое слово давалось ему ценой огромной усталости. — Кхм, ну что же, оба, пройдите к трибунам.

Мы поднялись и прошли вперёд. С балконов послышались улюлюканья, шипение, чьи-то громкие, фальшиво-сочувственные вздохи. Я запоминала лица: толстяк в зелёном, кричавший громче всех — Пылающий Свиток; худая, как жердь, дама, с наслаждением взиравшая на меня в небольшой бинокль — Вечный Прилив. Они все были стаей голодных гиен.

В центре зала стояла массивная дубовая трибуна высотой по грудь. Мы встали за ней, как подсудимые и стража сомкнулась вокруг нас: двое огромных латников встали по бокам от Дамиэна, трое — вокруг меня. Один из них дышал мне в затылок, пах чесноком и потом. Я чувствовала исходящую от них готовность к насилию.

Валуа театрально повернулся к брату, тот просверлил его тяжёлым взглядом и медленно кивнул, давая добро на начало представления.

Валуа громко, с наслаждением похлопал в ладоши, и зал затих, затаив дыхание.

— Итак, давайте начнём разбирательство! — голос звенел, даже не скрывая удовольствие, которое получал его хозяин. Мужчина обвёл взглядом балконы, играя на публику. — Ведьма! — он пронзил меня пальцем. — Ты убила одного принца и охмурила другого!

Зал взорвался: Крики, вопли, свист, кто-то даже швырнул с балкона смятый клочок пергамента. Он пролетел мимо моего лица и упал на камень. Агрессия, дикая, неконтролируемая, захлестнула пространство, а я стояла, сжимая края трибуны так, что кости пальцев побелели. Дамиэн замер рядом, его лицо было каменным, но я видела, как напряглись вены на его шее.

Отвечай. Но осторожно. Очень осторожно,— сказал бы мне его взгляд, если бы он мог оторвать его от беснующейся толпы.

Я сделала глубокий вдох, собирая всю свою профессиональную выдержку, всю хладнокровность, на которую была способна — моя жизнь висела на волоске.

Гул в зале стих, сменившись напряжённой тишиной. Воздух сгустился настолько, что, казалось, его можно было резать ножом. Сотни глаз, полных ненависти, любопытства и злорадства, впились в меня и Дамиэна. Я чувствовала себя беспомощной и выставленной на всеобщее обозрение — последний раз такое ощущалось на защите диплома в университете.

Валуа сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом, а затем его голос, громкий и ясный, заполнил собой всё пространство тронного зала.

— Его Величество Император Джулиус Третий соблаговолил лично возглавить это разбирательство! — провозгласил он, почтительно склонив голову в сторону брата.

Император лишь медленно кивнул в ответ и его мутный глаз безучастно скользнул по толпе.

— А я, как Верховный Ловец Душ и глава Дома Кровавого Цветка, буду вести допрос, дабы докопаться до истины!

Он обвёл взглядом зал, и его холодный, оценивающий, торжествующий взгляд на мгновение задержался на мне.

— У каждой стороны должен быть защитник, — продолжил Валуа с ядовитой сладостью в голосе. — Кто из почтенных лордов и леди Двенадцати Домов хочет быть голосом для этой… пришлой души?

Практически сразу же с одного из нижних балконов поднялся тот самый толстяк в зелёном, которого я уже успела запомнить. Его лицо лоснилось от самодовольства.

— Дом Пылающего Свитка не может оставаться в стороне от правосудия! — выкрикнул, едва не задыхаясь от напускной важности. — Я, архивариус Гримоальд, возьму на себя эту тяжкую ношу!

«То есть выставлять меня дурой и выдергивать слова из контекста»,— молнией пронеслось у меня в голове. Я бросила взгляд на Дамиэна. Тот стоял не двигаясь, но я заметила, как дрогнула мышца на его скуле. Он тоже всё понял — этот Гримоальд был марионеткой Валуа.

— Прекрасно! — Валуа сделал широкий, гостеприимный жест. — Подходите, магистр Гримоальд и займите место рядом со своей… подзащитной.

Толстяк, пыхтя, спустился с балкона и занял позицию у трибуны рядом со мной. Пространство заполнил запах пота и старых книг.

— И дабы не вызывать лишних споров, — голос Валуа вновь приобрёл стальную твёрдость, — принц Дамиэн лишается права голоса на этом процессе. Он лишь свидетель и даже более того, он — жертва коварных чар этой твари, и его слова могут быть искажены колдовством. Он будет отвечать лишь на прямые вопросы, заданные лично мной или Его Величеством.

Это был гениальный ход. Дамиэна нейтрализовали, лишив его главного оружия — статуса и права голоса. Теперь мы были разъединены, а я осталась одна против всей этой разъярённой толпы.

Валуа приблизился к трибуне, и его тяжёлый взгляд обрушился на меня.

— Итак, начнём с самого простого, чужеземка. Как тебя зовут и откуда ты явилась, дабы сеять смерть и раздор в нашей империи?

Я сделала глубокий вдох, цепляясь за логику как за спасательный круг.

— Меня зовут Алиса Вельская. Я из мира, где нет магии. Я была… перенесена сюда против своей воли, и уже здесь встретилась с существом, которое убило вашего принца.

В зале поднялся возмущённый ропот. Слова «мир без магии» вызвали взрыв насмешек и возгласов.

— Мир без магии? — передразнил меня Гримоальд, едва я договорила. — Да это же чистейшей воды бред! Или попытка скрыть своё истинное, демоническое происхождение! Может, ты из самой Преисподней?

— Я говорю правду! — попыталась парировать, но голос потонул в свисте и улюлюканье с балконов.

— Тише! — крикнул Валуа, хотя в его голосе явственно слышалось удовлетворение. — Дадим ей говорить. Продолжай, «Алиса». Чем ты занималась в своём… «мире без магии»?

— Я была криминалистом, помогала следователям. Моя работа — искать улики, проводить исследования и помогать в поимке убийц.

— Помогала в расследовании? — перебил меня Гримоальд, делая преувеличенно удивлённое лицо. — Без магии? Что же ты делала? Использовала какие-то дремучие методы: гадание на кофейной гуще, ворожбу на кишках, общение с духами?

— Нет! С помощью логики, наблюдения и анализа улик! — мой голос зазвучал резче, я чувствовала, как теряю самообладание. — Изучала раны, искала несоответствия, составляла психологический портрет преступника…

— Достаточно! — Валуа резко поднял руку. — Мы поняли. Ты признаёшься, что практиковала варварские, мерзкие методы, порочащие саму суть души? И что именно этими методами ты предложила осквернить тело убитого принца, предлагая«разрезать его, как тушу»?

Это был удар ниже пояса. Он выдернул факт и вывернул его наизнанку.

— Это не так! Я предлагала провести экспертизу, чтобы найти настоящего убийцу!

— Молчать! — прогремел Валуа. — Ты уже сказала достаточно. Твоё признание в использовании тёмных, немагических практик зафиксировано. Лорд Гримоальд, ваши вопросы бесполезны — она лишь запутывает нас. Давайте выслушаем тех, кто видел всё своими глазами.