— Вельская, — Громов встретил меня в прихожей и протянул мне ладонь для приветствия, — Спасибо, что приехала. Знаю, ты в отпуске, но стажеров сюда пускать... — Он выразительно махнул рукой в сторону комнаты. — Серийник, похоже, все похоже на то, как было полгода назад.

Я кивнула, автоматически надевая перчатки. Первый шаг в гостиную и меня тут же накрыло волной дежавю.

Труп старика лет восьмидесяти сидел в кресле, будто застыв в последнем ужасе. То же выражение лица, что и у жертвы зимой: расширенные зрачки, приоткрытые в беззвучном крике губы. Та же рваная рана в груди с характерными обугленными краями.

Я медленно обошла кресло, фиксируя детали: положение тела — руки судорожно сжали подлокотники, ногти впились в ткань. Признаки борьбы или мгновенной агонии? Одежда — поношенный домашний халат с вытертыми локтями. На левом запястье была бледная полоса от часов. На полу валялся разбитый стакан, следы подсохшего чая. Окружение — на полке за креслом четкий полукруг в пыли. Кто-то убрал предмет, причем явно не родственники, ведь они бы не стали трогать вещи до приезда следствия.

— Время смерти? — спросила я, фотографируя крупный план раны.

— Вчера, между шестью и восемью вечера, — ответил Громов, стоявший в дверях и наблюдавший за моими с каким-то, непривычным для него, уважением. — Соседи слышали крики, но списали на телевизор.

Подойдя к окну, я заметила едва различимые металлические царапины на подоконнике, как будто от какого-то инструмента.

— Ты думаешь, это тот же... — начал Громов.

— Да, — резко оборвала я. — Тот же почерк, тот же метод. Но... — Я замолчала, ощущая необъяснимый диссонанс. Что-то здесь было не так.

— Вельская?

— Здесь что-то было, — прошептала я. — Что-то... не поддающееся объяснению.

Громов нахмурился и хотел что-то сказать, но его ответ прервал звонок телефона. Разговор был краток, но я видела, как лицо капитана постепенно бледнеет.

— Ты уверен? — он бросил на меня странный взгляд. — Хорошо, мы сейчас же подойдём.

Положив трубку, Громов не мог скрыть дрожь в пальцах.

— Вельская... — он с трудом сглотнул. — Такой же труп, в этом же доме. Девушка, лет тридцати на третьем этаже!

Мурашки побежали по спине.

— Когда? — спросила я, уже зная ответ.

— Вчера вечером. Примерно в то же время.

Мы молча смотрели друг на друга, в воздухе повис невысказанный вопрос: как один убийца мог одновременно совершить два убийства в одном доме?

Досье: Алиса Вельская

Досье № УО1475-СПБ90

ФИО:Алиса Фёдоровна Вельская

Дата и место рождения:15 июля 1989 года

Звание, должность:старший криминалист Экспертно-криминалистической службы МВД России

Подразделение:28 отдел полиции Центрального района города Санкт-Петербурга

Контактные данные:+7(936)869-35-72, [email protected]

Высшее образование:Санкт-Петербургский университет Министерства внутренних дел Российской Федерации; специалитет «Криминалистические экспертизы»

Дата приема на службу в МВД:2018 год

Участие в раскрытии резонансных дел:убийство Натальи Мейер на Марсовом Поле, 2018 г., тройное убийство лекторов в Санкт-Петербургском политехническом университете Петра Великого, 2020 г., похищение штатного клирика храма Воскресения Христова (Спас на Крови), иерея Алексия Многогранко, 2023г.

Количество проведенных экспертиз:137 (за 2024 год)

Отличительные качества:аналитическое мышление; внимательность к деталям; коммуникабельность (работа со следователями, прокурорами, судами)

Благодарности, награды:благодарность Министра внутренних дел РФ (2018, 2020, 2023 гг.); государственная награда РФ — медаль «За спасение погибавших» (2023 г.)

Дисциплинарные взыскания:предупреждение о неполном служебном соответствии, 2024 г.

Текущий статус:числится пропавшей без вести с сентября 2024 года.

Фото:

Зима 2023 год (Алисе 34 года)

Осень 2024 года от Рождества Христова (по земному летоисчислению). После переноса в другой мир, Алиса стала выглядеть на 16 лет моложе.

Я проснулась с ощущением, будто меня вытянули с глубины бездонного озера. Перед глазами плыли обрывки снов: кровь на снегу, крики в темноте, цепкие руки, хватающие за плечи. Но когда я попыталась ухватиться за детали, они рассыпались, словно дым — вся моя прошлая жизнь в Санкт-Петербурге казалась теперь далёким туманом, будто кто-то стёр чёткие границы памяти, оставив лишь размытые тени.

Первое, что я увидела, это его глаза, пристально изучающие меня. Он стоял напротив, облокотившись на стол, пальцы лениво постукивали по рукояти короткого кинжала, но в позе не было напряжения — только привычная, хищная расслабленность.

— Наконец-то, — произнёс Дамиэн ровным голосом, в котором, однако, сквозило лёгкое раздражение. — Ты спала как мёртвая.

Я резко приподнялась, и в висках тут же застучало.

— Ты что-то мне давал? — спросила я, пытаясь вспомнить момент, когда потеряла сознание.

— Нет, — он усмехнулся, но в мимике не было и намёка на шутку. — Хотя мог бы.

Я осмотрела себя: платье цело, волосы растрёпаны, но, кажется, но на теле нет следов чужого прикосновения. Ни отметин, ни странных ощущений. И всё же...

— Ты что, проверяешь, не колдовал ли я над тобой? — Дамиэн звучно щёлкнул ногтей по краю столешницы, и в его глазах вспыхнула насмешливая искра. — Увы, но магия работает так, что если бы я хотел что-то с тобой сделать, ты бы точно об этом знала.

Я промолчала, лишь прижала пальцы к вискам, стараясь прогнать остатки тяжёлого сна.

— Вот, — Дамиэн подошёл и протянул мне небольшой стеклянный флакон с мутно-зелёной жидкостью. — Пей.

— Что это?

— Тоник Дыхания, разработанный лучшими магами Дома Белых Лилий. — Он покрутил склянку перед моими глазами. — Ускоряет мысли, проясняет память.

Я нахмурилась.

— Откуда он у тебя?

Он лениво указал большим пальцем за спину, там на стене висела грубо сколоченная полка, уставленная склянками, бутылями и свёртками с порошками.

— Ох, — я приподняла бровь. — А ты подготовленный мальчик.

— Принцы не выживают, полагаясь только на мечи, — сухо ответил он.

Я выпила тоник. На вкус он напоминал экстракт мяты, смешанный с железом, а через несколько секунд в голове прояснилось, будто кто-то протёр затуманенное стекло.

Медленно поднявшись с кресла, я приблизилась к столу, где Дамиэн развернул передо мной карту, найденную в часовне. Пергамент был старым, с потрёпанными краями, но отметки на нём выглядели свежими — кривые линии, загадочные символы, точки, обведённые кроваво-красными чернилами...