Хотя, стоп. С другой стороны, парень-то видный, сильный, сложенный, с лицом, которое, если разобраться, вполне симпатичное, если стереть с него вечную маску презрения. Неужели его никогда раньше девушки не обнимали? Сомневаюсь. Наверняка у такого найдётся поклонница среди этих аристократок в пышных платьях. Может, он просто не ожидал такой искренности? Или... испугался? Нет, Кайл не из тех, кто пугается — скорее, впал в лёгкий ступор от нарушения личных границ. Я явно перешла какую-то невидимую черту, которую тот выстроил вокруг себя.

Мысли путались, и чтобы отвлечься, я опустила взгляд на поднос. Нужно было сосредоточиться на чём-то простом и понятном. На еде.

На подносе стояли две миски. В одной лежал лёгкий салат из тонко нашинкованной капусты и моркови, щедро заправленный чем-то белым и жидковатым, напоминавшим майонез, но более кислым и менее жирным. Потыкала в него вилкой, подняла немного и отправила в рот. Вкус оказался ожидаемым — сойдёт. С салатом я быстро управилась.

Затем придвинула вторую миску. От неё валил густой пар, а внутри, на подушке из гигантского разваренного до мягкости картофеля, лежала варёная рыба. Картофелина была поистине огромной — размером с небольшую дыню; сомневаюсь, что видела такую в своём мире. Её и обеими руками не обхватить. Рыбу опознать не удалось: светло-розовое мясо, довольно плотное, с характерным, ярко выраженным вкусом, близким к селёдке, но менее солёным. Рыбу я никогда не любила, в детстве меня заставляли её есть «для ума», и с тех пор к ней выработалась стойкая неприязнь. Поэтому я аккуратно отковырнула её вилкой и отодвинула в сторону, принявшись за картошку. Та оказалась рассыпчатой, горячей и удивительно вкусной даже без всяких добавок. Желудок наконец наполнился, слегка заболев от непривычки после долгого голодания.

Никаких салфеток или полотенец на подносе не было. Не долго думая, я вытерла руки и губы об рукав своей грубой рубашки. Хуже уже не будет.

— Закончила? — в комнату снова заглянул Кайл.

На нём уже красовался привычный, идеально сидящий чёрный мундир Ловца Душ, скрывавший всё то, что я с таким смущением рассматривала совсем недавно. Лицо было абсолютно невозмутимым, будто того неловкого инцидента и не бывало.

Я кивнула, вскочила со стула и, стараясь излучать деловую энергию, направилась к дверному проёму.«Ура, наконец-то свобода!»Настроение, несмотря на остатки смущения, было хорошим. Я поела, выиграла свой шанс и теперь надеялась почерпнуть новые данные из окружающей обстановки.

— Ну что же, — Кайл отодвинулся, пропуская меня из каменной клетки в основной зал казарм.

На мгновение меня ослепило. После тусклого освещения комнаты огромные витражные окна пропускали потоки солнечного света, заливавшие всё помещение и игравшие на полированном каменном полу и металлических деталях тренажёров.

Передо мной открылось огромное пространство, больше напоминавшее элитный спортзал, нежели место для солдат. По периметру стояли странные механические конструкции, похожие на тренажёры для силовых упражнений, но с противовесами из каменных блоков и блестящими латунными деталями. В стороне виднелись мишени для стрельбы из лука и нечто вроде полосы препятствий. А прямо посередине, на возвышении, был оборудован огромный ринг, огороженный канатами, где два полуголых парня ловко уворачивались друг от друга, нанося удары деревянными тренировочными мечами. Воздух гудел от их тяжёлого дыхания, стука дерева о дерево и отдалённых команд тренера.

Я на мгновение застыла, впечатлённая масштабом и атмосферой места. Но тут дверь за мной захлопнулась с громким щелчком. Звук сработал как сигнал и все, кто находился в зале — человек двадцать, не меньше, — разом прекратили занятия и повернули головы в нашу сторону. Стихли удары мечей, замолк лязг железа, прервались разговоры. Десятки пар глаз уставились на меня с холодным, безразличным или откровенно враждебным любопытством.

В наступившей звенящей тишине голос Кайла прозвучал громко и чётко, без тени эмоций, словно объявление по громкой связи:

— Знакомьтесь, ребята, это Алиса. Она из другого мира. А ещё её обвиняют в убийстве кронпринца.

Он сделал паузу, дав этим словам повиснуть в воздухе, и закончил с лёгкой ледяной усмешкой:

— Так что ведите себя прилично. И не отпускайте её далеко.

Воздух в казармах сгустился до плотности желе. Казалось, его можно было бы разрезать ножом — если бы у меня оказалось лезвие под рукой и если бы мои пальцы не дрожали так, что я едва могла ими пошевелить. Десятки пар глаз впились в меня, и каждый взгляд ощущался как физический удар. Враждебность, любопытство, презрение — всё смешалось в сплошной гул, звонко отдававшийся в ушах. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, оставляя кожу холодной и липкой.

Мой взгляд упал на ближайшего Ловца — молодого парня с дерзким подбородком и насмешливым прищуром. Его пальцы лежали на рукояти кинжала, и меня с ужасом осенило: он вычисляет, сколько секунд потребуется, чтобы прикончить меня. Одну? Две? Меньше, чем нужно для крика?

И тогда Кайл сделал шаг. Всего один шаг — но он оказался между мной и остальным залом. Его спина, широкая и прямая в чёрном мундире, стала моим единственным щитом. Он не проронил ни слова, просто замер на месте, и это молчаливое присутствие говорило красноречивее любых угроз. Ловцы Душ медленно отвели глаза, вернувшись к своим занятиям, — но напряжение не рассеялось. Оно повисло в воздухе, как ощущение грозы перед ливнем.

— Идём, — бросил Кайл через плечо, не оборачиваясь.

Я последовала за ним, стараясь вышагивать так же прямо и уверенно, но ноги предательски подкашивались. Мы пробирались через зал, и с каждой секундой моя беспомощность становилась всё очевиднее.

Слева группа Ловцов отрабатывала приёмы ближнего боя. Их клинки вспыхивали знакомым багровым заревом — точь-в-точь как кинжал Дамиэна в Зеркальном зале. Другой боец замахнулся — и лезвие покрылось инеем, от которого заломило зубы даже на расстоянии. Хоть что-то знакомое в этом безумном мире. Что-то, что ещё встраивалось в мою картину реальности.

Но дальше началось нечто, не укладывавшееся ни в какие рамки.

В центре зала выстроился отряд из десяти человек. По команде они синхронно вскинули руки — и пространство перед ними разорвали ослепительно-белые лучи. Грохот стоял такой, будто обрушилась скала. На противоположной стене, где секунду назад были гладкие каменные плиты, теперь зияли дыры размером с кулак. Я непроизвольно отпрянула, чувствуя, как сердце заколотилось где-то в горле. Я узнала эту магию — тот же сконцентрированный, смертоносный свет, что вырвался из пальцев Кайла и убил ассасина в моей комнате. Видеть это снова — пусть даже как зрелище — было невыносимо.

А потом мой взгляд упал на них. Третью группу, тренировавшуюся у дальних колонн. Они создавали щиты из чистого света — полупрозрачные, переливающиеся всеми цветами радуги барьеры. Один из Ловцов швырнул в щит тяжёлый деревянный брус — и тот отскочил с такой силой, что пролетел ползала и врезался в стену. Но это было ещё не самое невероятное.

Пожилой Ловец Душ с сединой на висках сделал волновой жест — и массивный тренировочный манекен, весивший, наверное, не меньше центнера, сорвался с места и полетел к нему, словно железо к магниту. Раздался оглушительный хруст — манекен ударился о каменный пол, и его основа треснула. Это была уже не просто магия. Это была пародия на телекинез из фантастических фильмов моего мира. Только здесь не было спецэффектов — лишь пугающая, подавляющая реальность.

Именно в этот момент до меня окончательно дошло. Я осознала пропасть, отделявшую меня от них: любой из этих людей — даже тот юнец с насмешливыми глазами — мог убить меня одним движением руки. Моя логика, познания в криминалистике, умение читать улицы — всё это оказалось бесполезно против силы, способной дробить камень и ломать кости на расстоянии. По спине пополз холодный, липкий страх. Но следом за ним пришло иное чувство — бессильная злость. Злость на себя за эту уязвимость, на этот мир за его несправедливость. На Кайла за его спокойную уверенность.