Это был не мощный луч, а целый шквал ослепительно-белых игл, со свистом пронзивших воздух и впившихся в эфирное тело монстра. Уже не сражение, а расстрел. Лучи прошивали Тень насквозь, рвали на клочья, выжигали изнутри. Чудовище затрепетало, издав тот самый пронзительный, неземной визг, полный агонии. Его форма вздулась, почернела и лопнула, словно гнилой плод, оставив в воздухе лишь клубы чёрного дыма и запах гари.

Однако победа пришла слишком поздно.

Нарастающий гул привлёк внимание — Гримоальд, доползший до пьедестала, ударил по нему ладонью. Воздух вокруг заколебался, заряжаясь силой. Рыча от натуги, толстяк ухватился за каталку с Дамиэном, пытаясь втянуть её в зону телепортации.

— НЕТ!

Рёв Кайла, полный такого отчаяния, что кровь стыла в жилах, огласил комнату. Юноша рванулся вперёд, но было поздно: телепорт уже стоял на грани активации. И тут Дамиэн, чья одна рука оказалась свободна, совершил отчаянный рывок. Вместо того чтобы рвать жгуты, он изо всех сил, с яростью загнанного в угол зверя, толкнул Гримоальда в грудь.

Не ожидавший нападения толстяк с глухим вскриком отлетел назад. Его тучное тело, потеряв равновесие, пересекло границу мерцающего поля в самый неподходящий момент.

Раздался звук, от которого на мгновение оглохло. Не хлопок, а оглушительный, разрывающий реальностьХЛОПОК— будто сама ткань мироздания не выдержала и лопнула по шву.

И всё затихло.

Воздух перестал вибрировать, гул стих. На идеально белый стерильный пол с отвратительным шлепком упало... это. Нижняя половина Гримоальда — от пояса и ниже. Ноги в нелепом камзоле всё ещё подрагивали в посмертной судороге. Всё, что было выше, попросту испарилось, будто его срезало исполинским лезвием. В воздухе повис тошнотворный коктейль из запахов озона, свежей крови и поджаренного мяса.

Пошевелиться было невозможно, равно как и оторвать взгляд от этой груды плоти и алой лужи, медленно растекавшейся по белоснежному кафелю. Зрелище оказалось настолько чудовищным и противоестественным, что мозг отказывался его принимать.

Кайл, не удостоив остатки архивариуса и взгляда, грубо отшвырнул их ногой в сторону с лицом, искажённым брезгливостью, и бросился к брату. Мгновения спустя с лица Дамиэна уже срывали кляп, а острый нож перерезал оставшиеся жгуты.

— Наконец-то, брат, — прохрипел Дамиэн, делая судорожный глоток воздуха. Его лицо было серым от пережитого ужаса. — Я уж думал, ты не придёшь...

Взгляд юноши скользнул по помещению, задержавшись на мне, и в глазах мелькнуло искреннее удивление.

— И... Алиса? Не ожидал тебя здесь увидеть. Спасибо, что помогла Кайлу.

Ответить я не смогла, оставаясь парализованной, не в силах отвести взгляд от того, что несколько минут назад было человеком. Победа? Бесспорно. Дамиэн спасён, Тень уничтожена. Однако цена оказалась чудовищной — зрелищной и врезавшейся в сетчатку навечно. И где-то там, в неизвестности, остались «хозяева» Гримоальда, которые жаждали заполучить принца.

Прислонившись к холодной стене, я не могла оторвать взгляда от того, что осталось от Гримоальда. Сознание, привыкшее анализировать улики, отказывалось воспринимать это зрелище как нечто, что несколько минут назад было живым человеком — передо мной лежала лишь анатомическая демонстрация, жуткий экспонат на идеально белом кафеле. Даже тошнота отступила, уступив место леденящей пустоте, будто все чувства выжгли из души раскалённым железом. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя лишь мелкую дрожь в коленях и сжатый в тугой комок желудок.

Рядом Кайл, тяжело дыша, перерезал последние ремни, сковывавшие Дамиэна. Когда с лица принца сорвали кляп, раздался сдавленный, рыдающий вздох, и он беспомощно рухнул на окровавленные простыни каталки. Его плечи судорожно вздрагивали, а пальцы впивались в матрас с такой силой, словно он пытался убедиться, что происходящее — не кошмар. Хотелось подойти, найти нужные слова, но они застревали в горле. Что можно сказать человеку, которого только что вырвали из ада, чтобы он тут же очутился в эпицентре нового?

Внезапно внимание привлекли движения Кайла. Не удостоив окровавленные останки и взгляда, он с чисто солдатской, отстранённой практичностью опустился на корточки и принялся методично обшаривать карманы Гримоальда. Его лицо превратилось в непроницаемую маску — ни тени отвращения или злорадства, лишь полная концентрация на задаче. Следователь в нём уступал место охотнику, выслеживающему трофеи. Из глубины камзола появился туго набитый монетами кошелёк, затем — простое серебристое кольцо, слабо вспыхнувшее в ладони и отбросившее бледные блики на залитый кровью пол. И наконец… небольшой тёмный предмет, гладкий и нарочито неприметный.

Взгляд скользнул по находке, и сердце вдруг заколотилось с такой бешеной силой, что на мгновение перехватило дыхание. Предмет был знаком — до боли, до мурашек, бегущих по коже.

— ОН! СМОТРИТЕ! — собственный голос прозвучал хриплым, срывающимся шёпотом, будто принадлежал не мне, а кому-то другому. Рука судорожно полезла в карман поношенных штанов, пальцы наткнулись на холодный, уже успевший стать привычным металл. Вытащив амулет, зажала его в потной ладони и протянула дрожащей рукой, разжимая пальцы. Рядом с находкой Кайла лег тот самый артефакт, что остался от Тени после нашей первой битвы в Зеркальном зале.

Два близнеца лежали рядом — одинаково холодные, безжизненные, с гладкой, отполированной до состояния морской гальки поверхностью. Никаких сомнений не оставалось: они были частью одного набора, отлиты в единой форме.

Тишину нарушил слабый голос Дамиэна. Приподнявшись на локте и смахнув с лица влажные пряди волос, он устремил на амулеты взгляд, ещё минуту назад полный слепого ужаса. В глубине его глаз зажглась знакомая искра — проблеск пытливого ума, пытающегося выстроить логическую цепь из обломков кошмара.

— Интересно, — тихо пробормотал он, и хрипота звучала не только от слёз, но и от перехваченного горла. — Выходит, Гримоальд точно был связан с Тенью. Значит, монстр работал на него? Или… на его таинственных хозяев. — Сделав паузу, принц потянулся к амулетам. — Дайте мне рассмотреть их поближе.

Кайл молча подобрал оба артефакта и протянул брату. Наблюдая, как Дамиэн, всё ещё слабый, принялся внимательно вертеть их в руках, нельзя было не отметить точность его медленных движений. Он подносил амулеты к глазам, вглядывался в едва заметные неровности поверхности, водил по ним подушечками пальцев с сосредоточенностью человека, читающего шрифт Брайля.

— Там странный, несимметричный узор, — тихо проговорила я, больше чтобы нарушить гнетущее молчание. — Я разглядывала свой амулет. — Внутренний криминалист уже давно изучал тот экземпляр, тщетно пытаясь найти логику в абстрактных линиях.

Дамиэн, казалось, не услышал. Продолжая задумчиво прикладывать амулеты друг к другу разными гранями — сначала боковинами, потом торцами, — он напоминал человека, собирающего пазл. Вдруг его пальцы замерли. Голова резко поднялась, и бледное, испачканное кровью и потом лицо исказилось от чистого, немого изумления.

— Вы не поверите… Смотрите!

Шаг вперёд, и нога с неприятной липкостью вязнет в алой луже. По спине мгновенно пробежали ледяные мурашки. Дамиэн сложил два амулета вместе, и то, что раньше казалось хаотичным узором, обрело жуткую, пугающую ясность: два скрещенных кинжала, острых и смертоносных, обвитые ядовитой колючей лозой, чьи листья напоминали стилизованные черепа.

Знак Дома Теней.

Перед глазами поплыли кровавые пятна, и сознание снова выхватило из памяти полутемную, разгромленную библиотеку — вырванные страницы древних фолиантов и этот самый символ, возникший когда-то из осколков разбитого зеркала. Того самого зеркала, возле которого убитый кронпринц вёл свои последние изыскания. Искал, исследовал… и нашёл собственную смерть. Теперь этот роковой знак лежал на ладони его брата, сшивая воедино смерть наследника престола, тучного архивариуса и эфирного монстра из кошмаров.