Дамиэн резко развернулся ко мне:

— Что ты хочешь сказать?

— Взгляни, — я указала на едва заметные вмятины на каменном полу. — Кто-то подолгу стоял в этом углу. Судя по следам — в обуви с металлическими накладками. Возможно, охранник или доверенный слуга.

Он схватил мою руку с неожиданной силой:

— Ты уверена в этом?

— В моей профессии это называется криминалистическим анализом, — осторожно высвободила кисть и задумалась о том, что он слишком часто хватает меня за руки. — Теперь нам нужно найти то, что он здесь скрывал.

Начав тщательный осмотр часовни, я вскоре обнаружила едва заметную неровность на обратной стороне алтаря — искусно сделанное потайное отделение.

— Дамиэн!

В тайнике лежали три предмета: карта с отмеченными точками, совпадающими с местами обнаружения тел «попаданцев»; небольшое зеркальце в серебряной оправе с причудливым орнаментом; и пожелтевший листок с загадочной надписью: «Они не отражаются».

Лицо Дамиэна резко побледнело, когда он рассмотрел находки:

— Это гербовая печать моего дяди Валуа.

Я осторожно подняла зеркало, но он резко перехватил мою руку:

— Не вздумай смотреться! Если это действительно врата...

— Тогда мы узнаем, как я сюда попала, — закончила я его мысль. Прежде чем поднести зеркало к лицу, я тщательно осмотрела его. — Кто-то уже разбивал его... и аккуратно склеил. Видишь эти швы?

Внезапно снаружи раздались осторожные шаги. Дамиэн мгновенно задул свечи, прижав меня к холодной стене. Его горячий шепот обжег мое ухо: — Тише.

Мы замерли в абсолютной темноте, слушая, как незваный гость медленно приближается к дверям часовни. Металлический скрежет — кто-то проверял, заперта ли дверь. Затем — долгая пауза и, наконец, отдаляющиеся шаги.

— Они ищут нас, — прошептал Дамиэн, когда звуки окончательно затихли. — И знают, где следует искать.

Я крепче сжала находки в руках:

— Это значит, мы на правильном пути. Ваш дядя как—то замешан в этих убийствах.

— Пока это лишь подозрения, — Дамиэн сжал кулаки, и в его глазах вспыхнула холодная решимость. — Но теперь я точно знаю, где искать доказательства.

Мы покинули часовню через потайной ход, оставив за собой больше вопросов, чем ответов. Однако одно стало очевидным — убийца находился гораздо ближе, чем мы предполагали. Возможно, прямо сейчас он бродил по тем самым коридорам, где нас так настойчиво искали.

Пробираясь по узкому подземному ходу, мы внезапно услышали металлический скрежет — впереди сработала ловушка. Дамиэн резко оттянул меня назад, прижав к сырой каменной стене. В кромешной темноте наши тела слились воедино, дыхание смешалось, горячее и учащенное.

— Тише, — его губы едва коснулись моего уха, вызвав дрожь по всей спине.

Я замерла, остро ощущая каждую линию его тела: бедра, прижатые к моим, напряженные мышцы под тонкой тканью мундира. Его рука плотно обхватила мою талию, пальцы впились в плоть, словно он боялся, что я могу исчезнуть в любой момент.

— Они близко? — едва слышно прошептала я, но ответа не последовало.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на губах. В полумраке глаза казались почти черными, лишь золотистые искры выдавали бушующий внутри огонь.

— Ты все время дрожишь, — его голос звучал хрипло, будто через силу сдерживая бурю эмоций.

— Не от страха, — в очередной раз решила признаться я, и это была чистая правда.

Что-то изменилось в его взгляде. Маска холодного аристократа дала трещину, и на мгновение я увидела настоящего Дамиэна — яростного, страстного, невероятно опасного.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, и прежде чем я успела ответить, его губы захватили мои.

Это не был нежный поцелуй. Это было завоевание, взятие крепости штурмом. Его рот жестко прижался к моему, зубы слегка задели нижнюю губу, вырвав тихий стон, который растворился в нашем поцелуе. Его пальцы впились в волосы, запрокидывая мою голову, открывая шею для его жадных губ. Он целовал так, будто хотел впитать меня целиком, оставив следы не только на коже, но и в самой душе.

Я отвечала с равной страстью, впиваясь пальцами в его плечи, ощущая, как напрягаются мышцы под моими ладонями. Он прижал меня к стене с такой силой, что камень впился в спину, но боль терялась в огненном вихре, захлестнувшем все существо.

— Дамиэн... — его имя сорвалось с моих губ, когда он перешел к шее, оставляя обжигающие поцелуи под самым ухом.

В ответ раздалось низкое рычание, его руки скользнули ниже, обхватив бедра и подняв меня, чтобы я могла почувствовать всю силу его желания.

И в этот момент — Грохот.

Впереди рухнула каменная глыба, заставив нас разорвать поцелуй. Его глаза пылали. Губы слегка приоткрыты, дыхание неровное.

— Это было ошибкой, — прошептал он, но руки по-прежнему не отпускали меня.

— Тогда почему ты не отпускаешь?

Он замер, будто только сейчас осознав, что продолжает удерживать меня.

— Потому что не хочу, — наконец признался он, и в этих словах звучала опасная, непреложная правда.

Из темноты снова донеслись шаги. Он медленно опустил меня на землю, но не отпустил.

— Мы продолжим это позже, — пообещал он, и в его глазах читалось что-то дикое, первобытное. — Если выживем.

Прежде чем я успела ответить, его губы снова захватили мои — коротко, жестко, как клятва.

А затем он потянул за собой в темноту, навстречу новым опасностям и нераскрытым тайнам. Теперь между нами было нечто гораздо большее, чем просто совместное расследование.

Холодный декабрьский ветер изо всех сил трепал кожу лица, а снег, слишком громко, раздражающе, хрустел под ботинками. Я стояла на краю переулка, где чернела лужа крови, уже успевшая кристаллизоваться на морозе.

— Вельская, наконец-то.

Голос был сухой и резкий, я обернулась. Передо мной стоял капитан Громов, высокий, сухопарый, в темном полицейском пальто, покрытом изморозью. Его коротко подстриженная борода с проседью казалась еще серебристее в свете фонарей. Он не улыбался и выглядел уставшим.

— Надеюсь меня вызвали не просто так? В час ночи приезжать на обычный разбой совсем нет желания, — натянула перчатки плотнее.

— Посмотрите сами.

Я шагнула вперед, и взгляд сразу же выхватил детали: тело мужчины лет двадцати пяти лежало на спине, руки раскинуты, пальцы скрючены судорогой. На нем был дорогой шерстяной плащ без следов борьбы, значит, либо он знал убийцу, либо не успел среагировать. Лицо застыло в гримасе ужаса: зрачки расширены, губы приоткрыты.

Но самое интересное скрывалось на груди. Я наклонилась, игнорируя предостерегающий взгляд Громова.

— Вы что, собираетесь трогать?

— Без этого никак, — ответила я.

Рана, не ножевая и не огнестрельная. Будто кто-то вонзил руку в грудь и разорвал плоть изнутри. Края рваные, но с эффектом обугливания, словно внутри горел огонь.

Я провела пальцем по краю раны — и почувствовала… Что же я почувствовала? Не холод, не тепло, а какую-то пустоту. Как будто под кожей мертвеца зияла не просто рана, а дыра в самом мире.

— Ну и? — Громов скрестил руки.

Я не ответила, потому что в этот момент уловила движение.

Тень — на та что от фонарей, не от деревьев. А чужая тень, лежащая за телом покойника, чуть темнее чем должна была быть. И когда я начала внимательно рассматривать её… Меня охватил ужас: чистый, животный, словно что-то смотрело в ответ.

Я резко выпрямилась, сердце колотилось так, будто рвалось наружу.

— Вельская?

— Здесь что-то не так, — прошептала я.

Громов нахмурился.

— Кроме того, что кто-то вырвал человеку сердце?

Я не стала объяснять. Потому что поняла — он не видел. Но я-то видела. И теперь эта тень смотрела на меня в ответ.

— Алиса!

Я вздрогнула, едва не потеряв равновесие. Его голос резко вырвал меня из воспоминаний, словно рыбак ничего не подозревающую рыбёшку. Передо мной стоял Дамиэн и слегка тряс меня за плечи.